Die gefallene Rose.

Утро подкралось к маленькому немцу очень незаметно. Мальчика встречала полная тишина в доме, что, казалось неестественным. На кухне его ждали записка и завтрак от совета. В записке было сказано следующие:

"Guten Morgen DDR Frühstück auf dem Tisch, ich werde zum Mittagessen in die Wohnung schauen (großer und kleiner Pfeil am 12.). Du kannst das ABC noch wiederholen. Ich habe dir im Saal ein kleines Silbenbuch hinterlassen, versuche es einfach, es funktioniert nicht, ich werde dir helfen. Nach der Rückkehr nach Hause.

[Доброе утро ГДР завтрак на столе, я загляну в квартиру к обеду (большая и маленькая стрелка на 12.). Ты пока можешь повторить азбуку. В зале я оставил тебе маленькую книжку по слогам, просто попробуй, не получится я помогу тебе. По возвращению домой.]"

Немец читал это всё на своём родном немецком с достаточной скоростью для 9-ти летнего ребенка. По часам он уже умел определять время, но всё равно посмотрел на настенные часы, что бы понять сколько времени сейчас и через сколько придет Союз. Он дочитал записку до конца и положил на место. Сразу после прочтения он сел завтракать, а потом за собой еще и посуду помыл. Не оставлять же грязной? ГДР направился во второе указанное место, и нашел там ту самую книжечку вместе с азбукой. Он сначала повторил буквы, а потом уже начал со второй книжкой пытаться читать по слогам. Как хорошо что дома никого нет, потому что было бы стыдно учиться читать хоть и на другом языке в таком возрасте, когда все нормальные дети это умеют уже как лет с пяти. Союз пришёл домой через пару часов, с прописями и новой канцелярией, полностью новой купленной специально для Германии. Не полностью раздевшись, а именно оставшись в слегка заснеженным пальто, Союз прошёл серва в кухню и поставил там чайник с супом на плиту, разогреваться, а после постарался тихо зайти в зал стараясь не спугнуть немца. Но этого у него особо не получилось. ГДР услышал ещё во время входа Союза звук открывающегося замка, поэтому настороженно и с интересом смотрел с дивана в дверной проём, что бы увидеть кто там хотя бы ходит. -ГДР?— в пол голоса спросил он заходя в зал, и взглядом ищя мальчишку. Руки машинально доставали из внутреннего кармана пальто прописи и канцелярию. -Ich bin hier..[ я тут..] — так же тихо и неуверенно сообщил о себе немец. Он вытянул свою худую шею и теперь его было видно из-за спинки дивана. Он внимательно смотрел на Союза, и на его одежду особенно. -Warum versteckst du dich dort?.. [Чего ты там спрятался?..]— поинтересовался союз выкладывая на стол купленное добро, а после начал снимать своё пальто и укладывая то на край дивана, подальше от Германа. -Ich... ich habe die Briefe wiederholt... Wie du mir in der Notiz gesagt hast.. [ я... Буквы повторял... Как Вы и сказали мне в записке.. ] — понурив голову ответил ГДР, он смотрел под себя, а плечи невольно приподнялись от неуверенности и замкнутости. -Verstanden, möchtest du essen? [Понял, кушать хочешь?]— поинтересовался старший перед тем как положить пальто на спинку диван. Он отрицательно и быстро помотал головой. Сильно налегать на чужую еду он не хотел, да и сам по себе был не особо голоден. Он сильнее опустил голову к коленям и прикрыл глаза. -Deutschland, was bist du?..[Германия, ты чего?..]— поинтересовался русский садясь на диван и смотря на мальчишку. Еще с минуту младший молчал, и тихо ответил.: –ich weiß nicht, warum Sie mich mitgenommen haben... Ich habe hier Angst... Es gibt viele Kinder hier, die ich nicht verstehe. Gibst du Essen und Kleidung, um dann etwas mit mir zu tun?.. [я не знаю зачем Вы меня забрали... Мне страшно тут... Тут много детей, которых я не понимаю. Вы даете еду и одежду, что бы потом что то со мной сделать?..] И всё же с другими словами младший не нашелся. Он оставался с такой же поникшей головой, и дрожащим испуганным голосом ГДР еле проговаривал слова, что бы не заплакать. -Weil ich nicht will, dass du stirbst,[Потому, что я не желаю твоей смерти], — проговорил союз более тише чем до этого, он был спокоен,— Du gehörst zwar zu den Deutschen, aber du bist nur ein Kind, das trotz der Taten seines Vaters eine solche Einstellung zu sich selbst nicht verdient. Umso mehr hast du einen eigenen Bruder, ein Bruder, der offensichtlich froh sein wird, dass du am Leben bist.. [Ты хоть и принадлежишь к немцам, но ты всего лишь ребёнок которые не заслуживает такого отношения к себе, не смотря на деяния своего отца. Тем более у тебя есть родной брат, брат который явно будет рад тому что ты жив.] Союз пытался успокоить ребёнка словами, как-то подбодрить его и перевести в чувства. Если не получится так то совет принесёт воды и попытается его приобнять. –Ich weiß nicht.. Wo ist mein Bruder?.. Er verließ den Bunker und kam damals nicht zurück.. Ich will zu ihm.. [я не знаю.. Где мой брат... Он вышел из бункера и не вернулся тогда.. Я хочу к нему..]— уже более плачущим и дрожащим голосом говорил ГДР,— Und zu Papa.. [И к папе..] Всё же его тянуло обратно на родину и домой, к своему отцу и брату. Рейх был уже как 2 года мертв, а его брат ФРГ... Остается только ждать возможной весточки от него. Может быть тот тоже уже находится в загробном мире вместе с нацистом. Казалось, что демократ сейчас вот-вот заплачет. -DDR, er lebt[ГДР, он жив], — всё так же тихо сказал союз смотря как ребёнок вот вот начнёт плакать. Отцовское сердце начало сжиматься и биться быстрее, хотелось просто прижать к себе этого маленького немца, обнять его и не отпускать пока тот не успокоится, но, пока союз не позволял себе излишек.. –woher wissen Sie das?! [откуда Вы знаете?!] — большая буря эмоций начала потихоньку пробуждаться в немце.— Warum sind Sie sich so sicher?...[Почему Вы так уверены в этом...] Он протер глаза пальцами, и подняв голову он посмотрел на Союза с еще больше испуганными и наливающимися слезами глазами за брата. Видимо он был слишком привязан как к своему отцу, так и к брату. -Weil ich persönlich gesehen habe, wie er aus dem Bunker kam. [Потому, что я лично видели как он выходил из бункера],— союз умолчал часть информации, даже то что ФРГ прострелили плечо прежде чем поняли кто перед ними. А куда он делся, об этом узнает наш маленький немец чуть позже... Глаза перестали наполняться слезами, а взгляд сменился на заинтересованный и взволнованный. –und wo ist er hingegangen?..[и куда он пошел?..] — с нетерпением интересуется ариец желая узнать подробности,— War Dad bei ihm? [А папа с ним был?] -Я точно не помню куда мы его направили, — продолжал врать союз, ведь как только плечо паренька было прострелено его сразу направили в больницу, и пока одни из союзников были с ребенком, Союз с Великобританией начали заходить в бункер осматривая его,— Und das, das Reich kam aus der Brd heraus.. [И да, рейх выходил с ФРГ..] Договорил союз свою лож, каждое слово этой лжи довелось ему не легко, но правду было бы сказать труднее.. ибо же не скажешь ребёнку, что его отца нашли мёртвым застрелившим себя в кабинете.. Именно это и говорил ФРГ когда его уже успокоили, а так же что там остался брат, но при повторном обходе никого не нашли. Ведь к тому времени ГДР пошел искать брата. Он очень волновался за старшего, поэтому и решил сходить на так называемую разведку. Но так уж вышло, что он зашел слишком далеко и вернутся обратно не смог. А дальше почти всё как в тумане... Особо он уже и не помнил как добрался до Москвы, но хорошо помнил как он в ней выживал... Как гоняли постоянно, как били, как приходилось воровать. С этими воспоминаниями он еще был не далёк. Он с еще большей заинтересованностью смотрел на Союза, ожидая ответа и на следующие вопросы. –wo haben Sie ihn hingebracht? Ist er mit Papa zusammen? [и куда Вы его дели? Он вместе с папой?] — последний вопрос взволновал мальчика больше всего, поэтому он уже перешёл на полу крик,— Kann ich sie sehen?! [Я смогу с ними увидеться?!] -Ja, — ответил русский на все его многочисленные вопросы, а потом добавил,— Aber nur mit seinem Bruder, denn dein Vater verbüßt seine Strafe und verteidigt alles, was er zerstört hat.. und ich weiß nicht, wo er ist... [Но только с братом, ибо твой отец отбывает наказание отстаивая всё, что разрушил.. и, я не знаю где он...] Вновь врал союз на счёт третьего, про себя говоря, что тот даже после смерти должен будет ему. Тогда младший немец не много успокоился на конец то и протер глаза руками, чтобы слезы не выходили. –wann kann ich ihn sehen?. [а когда я смогу с ним увидеться?.] — уже тише и скромнее спросил ГДР, продолжая смотреть СССР в глаза. -So wirst du dich erholen, also lass uns sofort gehen [Вот как восстановишься, так сразу и поедем,] — спокойной проговорил союз протягивая руку немцу, как будто приглашая того в объятья.. ГДР не понимал к чему была протянута ему эта рука, но ради приличия, подтянулся к Союзу по ближе и положил свою маленькую ручку на ладонь русского. Глаза опустились ниже, и сейчас он уже смотрел на воссоединившиеся ладони. Немец явно начал успокаиваться. Союз же мягко погладил большим пальцем тыльную сторону ладони немца, а после точно так же подтянул его к себе. И секунды не прошло как ГДР уже сидел на руках стоящего СССР и получал поглаживания по спинке. Тот слегка испугался быстрых движений русского. Но осознав, как его держат, он просто положил голову на плечо Союза. Младший по прежнему оставался неуверенным в своём положении, и старался быть на чеку. Мало ли... Вдруг его щас из окна выкинут? -Möchtest du Tee? [Чай будешь?] — поинтересовался старший смотря на время и понимая, что обед скоро кончится. Получив ответ отрицательный он выдыхает и идёт на кухню, хотя бы сам чая попьёт.. Младший одной рукой сзади приобнял Союза и смотрел уже вперед, куда его несут. Всё же он еще опасался старшего русского, не много. Слишком много доброты и заботы от него исходит к немцу за год плутаний по суровым улицам Москвы, где постоянно его шпыняли и гоняли. Не известно как и зачем они встретились, но сейчас СССР заходит на кухню отодвигает стул и ставит на него немца, а сам же идёт к плите набирать чайник. После, когда чайник был на газу, он доставал печенье и ставил его на стол. ГДР сел по удобней на стул и свесил ноги. Почему то на кухне ему было приятней находиться. Он всё так же с интересом наблюдал за каждым действием русского и как только он поставил чайник на плиту, то перевел взгляд на окно. Там начинало темнеть... Снег падал хлопьями на деревья и дороги. Совет же никак не обратил на это внимание, это было ему уже пришедшиеся, обычное и надоевшие.. союз не сразу сел за стол, а сходил за прописью и ручкой, положив их на стол перед немцем проговаривая: -Öffne das Notizbuch und versuche, den ersten Buchstaben zu schreiben [Открывай тетрадку и попробуй написать первую букву.] Младший пододвинул к себе тетрадь и открыл первую страницу. Сначала он поразился тому, какие эти буквы не похожие на тех, которые он читал, а потом сказал об этом Союзу. –hier sind andere Buchstaben... Ich habe die falschen gelesen. [тут другие буквы... Я читал не эти]— маленький немец сделал небольшую паузу, в которой вспоминал слова прошлого— Mein Vater sagte, dass die Buchstaben immer welche in Büchern sind, so sollten sie geschrieben werden. [Папа говорил, что буквы всегда какие в книжках, такие и надо писать.] -Это те же самые буквы, только прописью. Понимаешь русский язык по сути имеет два вида, тот который написан в азбуке и этот, "прописной" — проговорил союз и выключив уже вскипевший чайник подошёл к маленькому ГДР. –und? [и?]— он поднял голову и смотрел снова на лицо русского. ГДР ждал продолжения объяснения, поэтому даже перестал болтать ногами. -Und diese Buchstaben sehen schöner aus, wenn sie geschrieben werden..[И эти буквы выглядят более красиво, когда их пишут..] — союз взял салфетку и открыл ручку, написал пару букв из которых сложилось слово: "Шиншилла", а потом и на немецком так же прописью, а не такими печатными как для него. –nein... Der Papst sagte, dass die Großbuchstaben auf Deutsch genau die gleichen sind wie die gedruckten. Nur mit zunehmendem Alter werden sie selbst groß geschrieben... Und hier ist es anders.. [нет... Папа говорил, что в немецком языке, прописные буквы точно такие же как и печатные. Просто с возрастом они сами становятся прописными... А тут по другому..] "Твой отец в принципе много чего говорил, и не всегда был прав." - про себя отвечает советский маленькому немцу, но ссоры на этой почве сейчас совершенно не нужны, вздохнув совет проговаривает: -Okay, ich werde nicht ins Deutsche klettern, aber auf Russisch ist es so. [Ладно, в немецкий я лезть не буду, но в русском именно так.] –Okay [ладно...] — уже чуть более огорченно и тише ответил ГДР. Он снова взглянул в пропись, на представленные буквы и то, как они пишутся. Это было указано уже стрелочками в самой прописи. Союз же выдохнул и легонько погладил того по голове пошёл делать чай, один Германии сладкий, а второй себе просто горький.. ГДР снова начал болтать ногами и опираться о стол руками согнувшись над столом. Чай был горячим, вот он и дул на него. Когда тот остыл, немец взял чашку в руки и начал по чуть-чуть пить. Чаепитие его длилось не долго.. Минут 7. За это время он съел всего 2 печенюшки и выпил весь свой чай. Союз же выпил свой чай за это время. Видимо всё, на работу он не идёт. -Пора брать отпускные,— тихо, под нос, сказал себе русский ставя пустой стакан на стол. ГДР с интересом и даже не большим удивлением посмотрел на Союза. Он не расслышал, что тот сказал, да и не понял, ибо это было на русском. Он ожидал, что ему снова скажут по громче, думал что возможно это было адресовано ему. Но увы это не повторили. И примерно с этого дня они постепенно познавали азбуку на пару с прописями.