Мне нужна одна душа

День 1

      – Блядский Чон Чонгук! – как мантру шипит себе под нос Ким Тэхён уже битый час.       Если подумать, он имел полное право пребывать в состоянии бешенства. Если бы ему сейчас предложили на денёк подменить Смерть, то он бы просто с матами вырвал косу у той и устроил бы «сенокос»... Ну или «башкакос». И одну конкретную башку он бы измельчил этой косой в пюре.       – Блядский Чон Чонгук!       Кажется, других слов Ким Тэхён больше не знает. Ему и этих трёх предостаточно.       Оооо... Можно сказать, что сейчас он почти спокоен. Это может подтвердить его наполовину разгромленный номер, который выглядит на данный момент будто пережил военные действия.       А ведь всё начиналось так идеально и многообещающе. Они оба дали свободу своим чувствам и сладко тонули в них, прекращая свои горячие поцелуи лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. Тэхён до сих пор ощущает на себе фантомные касания этих сильных рук Чонгука, заставляющие мурашки носится по всему телу галопом. Он помнит, как его, не отрываясь от такого всепоглощающего процесса, подхватили под ягодицы и решив не тратить время на пересечение всего номера унесли в сторону дивана в гостиной, чтобы после с комфортом усадить себе на колени. Ким начинает елозить на кресле, когда вспоминает, как тёрся о Чона всем своим телом, словно пытаясь впитать в себя пьянящий запах шоколада, его запах, как их возбуждённые члены постоянно соприкасались, настойчиво притираясь друг к другу, разделенные лишь тканью между ними. Ким Тэхён сладко улыбается, когда мысленно воспроизводит тот будоражащий стон, который он вбирал своими губами, слегка оттягивая при этом волосы на затылке Серафима. Он и сам-то не переставал поскуливать от дикого желания всецело оседлать этого жеребца.       Вот только тут всё пошло по пизде.       В момент, когда шаловливые ручонки Ким Тэхёна изучали рельефы Чон Чонгука с желанием снять к чертям мешающую и такую лишнюю на тот момент футболку, второй просто похерил всё буквально за мгновение. Положив свои руки на руки Тэхёна, которые между прочим уже практически начали доскональное исследование сосков Серафима, тот до боли нежно коснулся своими губами его щеки, оставляя на ней практически невинный поцелуй.       «У тебя завтра первый рабочий день. Выспись и наберись сил. Я пойду. Удачи тебе!» – вот эта, мать его, великая фраза, которая ударила по голове Тэхёна словно кирпич, летящий с восьмого этажа. Убила наповал. Он тогда взглядом глупой овечки наблюдал, как Чонгук выбирается из его цепкого захвата ляжками и направляется к выходу, бросив напоследок слишком милую детскую улыбку, добивающую окончательно.       Ким не двигался ещё добрых пять минут. Его степень охуевания от происходящего росла не переставая, при этом осознание как раз-таки не спешило приходить. А вот, когда оно всë-таки пришло, Кима понесло. По номеру, под его визги и непрекращающийся поток выдающегося словарного запаса, который он выкрикивал определённой нахальной роже, в надежде, что та услышит его даже через стены, летало всё, что не было прибито или прикручено. Его не интересовало из чего он потом будет есть или куда будет ставить цветы, которые он вообще хер знает где возьмёт. Задача – разнести всё в хлам. Так сказать, вижу цель – не вижу препятствий. Уже спустя час, с ноющими от криков связками и взгромоздившись в позе йога посреди хаоса, Тэхён задался вопросом, кто будет убирать эти Помпеи. Плюнув на всё и решив, что разберётся с этим уже завтра, так же, как и с самим Чонгуком, он побрёл в спальню. Ему же сказали выспаться!       Не трудно догадаться, что утро было нихрена не доброе: голова гудела, горло саднило, срач не исчез. Разбудившая его внутренняя кукушка и наличие за окном теперь яркого света и всё такого же ничего, его тоже особо не впечатлили.       Оценив масштабы сотворённого пиздеца, Ким решил, что тот и до вечера подождёт. Приняв душ и надев обнаруженные в гардеробе белую рубашку и штаны песочного цвета, он направился в общий зал, в надежде урвать что-нибудь на завтрак, а заодно посмотреть в бесстыжие глаза одного засранца. Вот только засранца он там не нашёл. На общей кухне за стойкой сидел Намджун, похрустывая тостами и распространяя бодрящий аромат кофе из своей кружки, и, заметив ввалившегося Тэхёна, пожелал тому доброго утра, сопровождая это своей фирменной улыбкой с ямочками. За широкой спиной ангела виднелась макушка Джина, который в это время наспех дожаривал блинчики, тихонько мурча выдуманную мелодию и пританцовывая под неё.       «Прям семейная идиллия», – промелькнуло в голове. Картина перед его взором ещё больше сгущала тучи над головой. Того и смотри, он тут дождь сейчас своим настроением вызывать научится.       На радость Кима, блинчики были предназначены ему. На вопрос демона: «Как спалось?», – будто-бы на что-то намекающий, в ответ прилетело язвительное: «Охуенно». Судя по тому, как вытянулось лицо у задавшего вопрос, ответ ожидали явно не такой ëмкий и красноречивый. Но расспрашивать никто не решался. Было и так видно, что последующий ответ не сильно будет отличаться от предыдущего. Закончив свой завтрак, все дружно направились на свои рабочие места, по дороге встретив заспанного Юнги, искавшего свою личную занозу в заднице по имени Чимин. Владелец лица, которое Ким так жаждал размазать сейчас о стены, чтобы добавить на них больше ярких красок, за всё утро на горизонте не наблюдался. Совпадение? Ким Тэхён явно так не думает...       И вот теперь он сидит за своим столом, засыпанный архивными документами и пытается с помощью них развить в себе способность к воспламенению взглядом. Он явно знает, кто станет его подопытным кроликом после этих бумаг.       «Блядский Чон Чонгук!» – фраза словно спортивный болид в очередной раз летит по замкнутой трассе в воспаленном от злости мозге.       – Эй, парень, ты выглядишь сейчас так, что на тебе можно спокойно яичницу приготовить! – не выдерживает долгого молчания демон, с опаской наблюдая, как карандаш в руках «закипающего чайника» превращается из одного в два маленьких. – Ты в порядке?       – Оооо... Я не в порядке, – протяжно произносит Тэхён, выглядя при этом как психопат, сбежавший от врачей, не успевших впихнуть в него таблетки. – Я в таком не в порядке, что готов сутками напролёт втыкать этот карандаш в куклу вуду одного раздутого павлина. У вас тут как относятся к другим религиям? Мне тут очень надо!!!       – Обычно используется игла, а не карандаш. – прозвучал тихий комментарий с другого угла комнаты.       – А есть? Я бы позаимствовал на время. На время, пока не превращу этот комок мышц в дуршлаг, – со злобной ухмылкой произнёс парень, полностью погружаясь в свои фантазии о расправе.       Старший Ким прифигел и даже малëк напрягся от такого рвения младшего, отодвинувшись при этом, на всякий случай, на безопасное расстояние.       – Так, блять, притормози пока со своими БДСМ-развлечениями! А ты, – Сокджин повернулся к ангелу, сверкнув на того одним из своих убийственных взглядов, – не должен ли случайно, как сама чистота и невинность втолковать ему, что нужно быть добрым и всепрощающим, а не просто предлагать ему заменить вид орудия расправы?! А?!       – А я – падший. Мне вообще фиолетово, на кого он там охоту объявил. Я просто поделился полезной информацией. И с невинностью ты прям погорячился, – парировал в ответ Ким Намджун.       – Да неужели?! – наигранное удивление промелькнуло на лице демона, переплетающего руки на груди для пущего эффекта. – Доказательства есть?       – Не начинай...       – Вот и не выёбывайся! – выпучил глаза Ким Сокджин и, явно намекая о прекращении дебатов, демонстративно развернул кресло спиной к ангелу, предварительно подкатившись на нём к Ким Техёну. – Вываливай всё как есть.       – Ваше начальство не умеет... – начал Тэхён, тщательно подбирая слова и стараясь не давать конкретный ответ, и в принципе не делать намёков на то, что происходило в его номере. – ...налаживать контакты с новыми сотрудниками!       – Очень интересно и нихуя не понятно, – делая серьёзное выражение выдал демон. – Продолжай.       – Да блин, его поведение относительно меня периодически ставит в ступор. То он – сама вежливость и учтивость, а то готов меня за любую мелочь или дерзость в ссылку отправить. Скажи честно, у него биполярка?       – Не, это его нормальное состояние, – засмеялся Джин. – Он у нас один, поэтому игра «плохой коп – хороший коп» проходит также в одно лицо.       – Может личная жизнь не ладится, и он срывается на остальных? У вас тут вообще можно... эм... иметь отношения?       Ким Тэхёна этот вопрос больше интересовал не для поиска ответа касательно того, как наладить контакт с руководством для спокойной работы, а для понимания причины его вчерашнего побега. Ведь если отношения тут запрещены, то это объясняет, почему Чонгук драпанул от него в самый интересный момент. Кто ж хочет потерять своё место ради интрижки?! Хотя сам Тэхён не планировал просто скоротать время вечерком. Его желания были помасштабнее.       – А, если ты о сексе, то с ним всё в порядке, – подмигнул младшему Джин, понимая к чему тот ведёт. – Мы тут не асексуальное сообщество, каждый потрахаться любит. Тут скорее вопрос стоит в том, кто как решает эту проблему. Чимин может тебе кучу способов удовлетворения рассказать. А может даже и показать... Вот только сомневаюсь, что этот практический курс оценит Юнги. К Чонгуку в штаны я конечно не лазил, но думаю, что и у него там всё прекрасно работает и требует внимания. Главное понять – что ему нравится, и...       – Ким Сокджин! – возмущённо проревел Намджун.       – Чë разорался?! Твоя святая душонка не переносит моих непристойных тем? Закрой ушки и храни свою невинность в дальнем углу на антресольке, чтобы ненароком никто не спëр! – показал язык демон.       – Кажется, мы уже выяснили по поводу моей невинности!       – Да-да-да... – закатил глаза Джин, даже не поворачиваясь к красному как бурак Намджуну. – Ты – жеребец, ты – молодец. О своих эротических снах потом как-нибудь расскажешь, мы тут заняты!       – Я лучше продемонстрирую, – недовольно буркнул ангел, направляясь в архив. – Что?! – всë-таки обернулся ошарашенный Ким Сокджин, проверить точно ли эта фраза вылетела из святого рта или это временное помутнение рассудка.       – Что?! – донеслось уже из-за двери, отзеркаливая интонацию вопроса.       – Держи карандашик, расслабляет, – протянул Тэхён тот застывшему в ахере демону, который пялился в сторону архива, даже не моргая.       – Не, спасибо... Я тут вспомнил, что не проверил кое-какие бумаги в одном подписанном договоре... Пойду, посмотрю...       – Тщательно там проверь! – не скрывая улыбку, кидает младший в спину старшему, бредущему словно в трансе по направлению к двери, за которой скрылся недавно ангел.       Чужая перепалка, ведущая сейчас, как предполагает Тэхён, к жаркому и тесному сотрудничеству двух падших, остудила пыл его самого. Настроение даже немного поднялось и уже не так сильно хочется оставить этот дурдом для мёртвых без руководства.       Отодвинув стопку папок в сторону и подперев щеку рукой, Ким вырисовывал только ему понятные закорючки на клочке бумаги, заново прокручивая в голове вчерашний вечер.       «Каждый потрахаться любит», – промелькнула фраза демона среди потока воспоминаний.       А ведь действительно! Чонгук не бесчувственная машина, и он это вчера яро доказывал. Так какого такого Ким Тэхён сейчас сидит и бесится, а не стремительно направляется в сторону уже знакомого кабинета с целью продолжить то, на чëм его вчера так нагло оборвали?!       Собравшегося уже сорваться со своего места и лететь со скоростью света навстречу своим желаниям, его останавливает громкое возмущение, звучащее всё громче по ту сторону двери кабинета. Понимая, что его планы только что в очередной раз похерены, ну или отложены на неопределённый срок, Ким вновь облокотился щекой на руку и, предварительно подготовив сверлящий взгляд, стал терпеливо ждать нарушителя его ещё несостоявшейся личной жизни.       – Ну, Евпатий Коловратий! – как-то слишком хныкающе донеслось со стороны открывающейся двери. – Бросьте вы этот чëртов меч, поранитесь ещё!       – Я тебе, чернь поганая, не доверяю! Ишь ты, удумал. Думаешь, я так просто сдамся?! А ну, вяртай меня откель взял! – прозвучало басом где-то в глубине коридора.       На пороге появился худощавый парень с ярко-красными волосами и ослепляющей улыбкой во все тридцать два. Ещё большей яркости тому придавал надетый на него полосатый свитер с принтом огромного кота, окрашенный во все цвета радуги. На фоне сдержанных тонов кабинета, этот человек был словно солнце, согревающее сердце одним своим присутствием и вселяющее в него искреннюю радость. Ответная улыбка, при виде его, самопроизвольно растягивалась на лице.       – О! Новенький! – подпрыгнул «радужный человек», и стремглав полетел обниматься. – Наконец-то мы с тобой познакомимся! Я так рад! Я – падший ангел Чон Хосок! А ещё я – твой сосед! И коллега! И надеюсь, что другом тоже стану! И вообще меня сейчас разорвёт от эмоций!       – Ким Тэхён, – стараясь делать хотя бы небольшие глотки воздуха в этих крепких объятиях, произнёс Ким. – Ещё немного, и наше знакомство закончится моей гипоксией.       – Ой, прости! – взволнованно прозвучало в ответ и Тэхён смог вздохнуть полной грудью, высвободившись из мёртвой хватки. – Я просто очень счастлив, что нас теперь больше! Новые падшие – такая редкость в наших краях.       – Я пока ещё душа. Хрупкая, прошу заметить. Так что, ты поаккуратнее со своей тискательной атакой.       – Да, конечно. Прости ещё раз! – жалобно произнёс Хосок, похлопав того по плечу. – Я тут, кстати, как раз ещё одну душу притащил! Евпатий, ну где вы там опять потерялись?!       Чон поспешил в коридор, откуда через пару секунд уже с явной натугой пропихивал в проём рослого мужичка на вид лет так сорока с бородой до груди, в какой-то непонятной кольчуге, сапогах и массивным мечом наперевес. Словно со страниц сказки вышел. Он был огромный. Одна большая накачанная мышца. Что Чонгук, что Намджун рядом с ним показались бы крохотными щеночками. Хосока же он был на голову выше, а своими руками мог спокойно сломать того пополам как зубочистку. Если бы слово «сила» имело физическую форму, то выглядело бы оно как этот Евпатий.       – Недоросль, чаво толкаешься? Я сказал, не пойду! Меня войско ждёт! Вяртай меня, кому говорю! – грозно произнёс впихиваемый, недовольно сводя свои густые брови.       – Да успокойтесь, Вы! Сейчас быстренько отправим Вас к вашему войску, только подпись свою поставите и всё, побежите мечом махать в полюшко, – запыхавшись произносит ангел.       – У меня сейчас так много вопросов и так мало ответов... – задумчиво произнёс Ким, наблюдая за уворачивающимся от меча Хосоком.       – Да вот угораздило же, блин, его! Он в каких-то ролевых играх участвовал... Ну там, где все переодеваются и воспроизводят какое-нибудь событие из прошлого, полностью вживаясь в роль. Так эта оглобля так испугался летящего копья, что прям на поле том и помер! И, судя по всему, память ему отшибло напрочь. Он помнит только это воссоздание нашествия монгол! И хрен же ж переубедишь! Только на Евпатия и откликается! Так ещё и потеряться умудрился! Я целую неделю за ним гонялся, пока он народ до заикания своим видом доводил. Отловил, когда тот пытался своими кулачищами лицо какого-то бедного хипстера разукрасить...       – Из его рта лилась неведомая ересь! Он точно порчу на меня наводил! – начал защищаться недоделанный богатырь.       – Ага, молодец! Отыграл свою роль аки Боженька! – поаплодировал в ответ Чон.       – А где конкретно ты его отловил? – поинтересовался Ким.       – Где-то под Сибирью.       – Ого! Я думал, что радиус твоих поисков пропавших поменьше, – удивился Тэхён. – Ты что, один на всю Землю?!       – Ага,– ответил Хосок, усаживаясь на диван и довольно причмокивая конфеткой, случайно найденной в своём заднем кармане. – Потеряшек не так уж и много. Просто времени на их отлов может уйти немало. Поэтому и такие турне по всему миру в порядке вещей. Мне даже нравится... Можно мир повидать. Живым я себе такого позволить не мог.       – Эй, чëрт, доколи ты меня тут изводить будешь, а? – донеслось недовольное бурчание «потеряшки».       – Пакуль не надоест! – передразнил того Чон. – И я – ангел, вообще-то!       – Лябзя ты, а не ангел!       – Мне кажется или он меня оскорбил как-то?! – обратился к Тэхёну Хосок, поражённый смелостью мужичка.       – Однозначно, – кивнул Ким.       – Никакого инстинкта самосохранения, – задумчиво произнёс Чон. – Он вообще не осознаёт, где находится. Надо его оформить по-быстрому. Кстати, а где эти двое вечно грызущихся?! Почему ты один?!       – Эм... Ну они... Грызутся в архиве. – многозначительно прошептал Тэхён.       – ЧТО?! – от услышанного у ангела полезли глаза на лоб, а челюсть начала искать контакт с полом. – В архиве?! Сокджин собственноручно туда пошёл?! Тот, у которого аллергия на все вещи старше пяти лет и из-за которого нам постоянно приходится покупать что-то новенькое, чтобы он не повыкидывал всё старенькое?! Мы сейчас точно о нашем Сокджине говорим?! Да он за всю свою работу здесь, туда от силы раза два нос всунул и то, первый – был ознакомительный, а второй – когда от злого Чонгука прятался! Не-е-ет, я просто обязан это увидеть своими глазами!       Хосок подорвался с дивана и чуть ли не бегом направился в сторону двери, ведущей в архив. Тэхёну буквально пришлось перепрыгнуть через свой стол, чтобы поймать того за рукав и не дать дотянуться до ручки.       – Лучше не надо! – предостерегающе произнёс Ким. – Ты же не хочешь выпустить фурию? Я вот наслышан об этой версии Сокджина и встречаться с ней в ближайшее время не намерен. Так что подождём-ка лучше здесь!       – Кого это вы там ждать собрались? – донеслось из дверного проёма. В кабинет с невозмутимым выражением лица вошёл слегка раскрасневшийся и местами помятый демон, как бы невзначай поправляющий свои лавандовые пряди. – О, Хось, ты вернулся.       – А не расскажешь ли ты мне, что ты в архиве делал? – с прищуром посмотрел на того ангел.       – Документы искал. Неожиданно, правда?       – Ну и где документы?       – Не нашёл, прикинь! Оставил там наш местный шкаф для продолжения поисков.       – Ла-а-адно. – Судя по выражению лица Чона, тот действительно поверил в эту нелепую отговорку. Ну или хотел верить. Кажется, святая наивность – это про него. – Я тебе тут душу привёл. Оформи там. А то мне ещё помотаться надо.       – Чипсиков ещё купи! – крикнул в спину уходящему ангелу демон.       – Агась! – донеслось уже из коридора.       Тэхён в очередной раз поймал себя на мысли, что он ещё долго будет охреневать от происходящего вокруг. И что-то ему это всё больше и больше нравилось.       Поймав ошарашенный взгляд старшего, направленный на топчущегося в районе выхода недо-богатыря, он быстренько пересказал историю, которую до этого услышал от Хосока. Джин, посмеявшись с приведённого к ним «везунчика», принялся за свою работу, недовольно высказываясь о современных развлечениях, словно в него вселилась бабка с лавочки у подъезда. Бубнëж прервал телефонный звонок. Демон, подняв трубку и выслушав кого-то на другой стороне, закатил глаза и с фразой «У меня нет времени бегать, найми доставку», положил её обратно и продолжил копошиться в бумагах. Однако, спустя некоторое время, произнёс:       – Мелкий, сходи к Чону. Ты должен подписать контракт.       Услышав к кому того отправляют, Тэхёна вновь начал затягивать ураган эмоций, главенство среди которых взяла на себя злость. Лучше бы он вчера держал свой язык за зубами и засунул бы свои чувства куда подальше. Но нет. Сначала думать, а потом делать, не в стиле Кима. А вкупе с прямолинейностью – это какое-то оружие массового поражения с остаточным эффектом. Лебезить тоже, как оказалось, не его стихия. Есть подозрение, что у него просто главная задача – пострадать потом втихаря, наблюдая, как в очередной раз из его жизни, сломя голову, будет кто-то убегать, не выдержав правду-матку в свой адрес.       Ким Тэхён всю свою сознательную жизнь наступает на одни и те же грабли: сначала вытворит какую-нибудь неведомую хрень, а потом ходит и не знает в какой яме себя закопать. И каждый раз он клянётся себе, что будет стараться контролировать поток слов из своего рта, чтобы не сильно задевать людей или самому не вляпаться в очередную неприятную ситуацию. Думаете что-нибудь поменялось? Да херас два!       Вот и сейчас он, направляясь по длинным коридорам в сторону кабинета Серафима, воюет со своей внутренней истеричкой, которая подготовила целый томик «1000 и 1 способ пыток. Краткое руководство» и планировала применить его на практике. Почему-то именно с Чонгуком хочется быть уступчивым и понимающим, стараться не разрушить ту связь, что сейчас между ними зарождается и держится пока что только на тонюсеньких ниточках. Хочется наконец-то спрятать свои шипы и, хотя бы на короткое время, ощутить себя слабым и беззащитным в объятиях сильных рук именно того же Чона. Хочется свернуться комочком на его коленях, уткнуться в шею и не слазить никогда, пока его скала будет отгонять от него все жизненные трудности, беря их на себя. Хочется ощущать то тепло и заботу, которых ему так не доставало всю жизнь из-за его вредности. Вот только боязнь того, что это нужно только ему, никуда не делась. Может он просто нафантазировал себе лишнего? Может Чонгук просто хотел снять напряжение разок? А возможно он даже и это не планировал и просто не успел отреагировать на напористость Тэхёна? Но ведь тогда, при первой встрече, это Чон его поцеловал! И в его номере тоже... Ну подумаешь, Ким его попросил! Мог бы и отказаться, если прям так не хотелось!       Погрузившись настолько глубоко в свои мысли, Ким даже не заметил, как добрался до кабинета Серафима и подвисал у его двери уже добрые минут десять. Окончательно настроившись на предстоящий разговор, который он надеялся, что всё-таки состоится и разложит всё по своим полочкам, Тэхён, предварительно постучав и услышав пригласительный отклик, дёрнул ручку и на ватных ногах вошёл в уже знакомую ему комнату.       Чон Чонгук привычно восседал за своим столом, погрузившись в работу и периодически потирая переносицу из-за скопившегося напряжения. На первый взгляд тот выглядел как обычно: идеально уложенные волосы, зачесанные назад, неизменно чёрная рубашка, обтягивающая рельефные мышцы как вторая кожа и зауженные чёрные брюки, акцентирующие внимание на то, что есть что под ними пожмякать. Чёрные лаковые туфли заканчивали этот сводящий с ума образ. Единственным новым аксессуаром был такой же чёрный, как и всё остальное, тонкий галстук, идеально завязанный на мощной шее. Вот только круги под глазами намекали, что ночь у того явно была неспокойная. Взглянув на всё это сексуальное безобразие, Тэхёну моментально захотелось навалиться на стол своего начальника и, схватив того за этот весьма полезный галстук, утянуть в горячий поцелуй. Но пока что нельзя.       – Добрый вечер! Я пришёл подписать контракт, – слишком официально произнёс Ким.       Чон наконец оторвался от бумаг и взглянул на парня, стоящего в другом конце кабинета. Лицо того не выражало абсолютно ничего. Просто серая маска, под которой явно скрывалась ненависть. Так думал Чонгук.       Он, в принципе, думал об этом всю ночь, о чëм так явно говорили два чёрных полумесяца на его лице, и не переставал думать даже сейчас. Работа из-за этого не шла от слова совсем. Он сам себе не может объяснить свою вчерашнюю выходку, что уж тут говорить об оправданиях перед Тэхёном!       «Испугался. Великий и непоколебимый Серафим испугался!» – вторит саркастический голос внутри черепной коробки Чон Чонгука.       Последнее, что он помнит – это страх. Страх, что если они сейчас переспят, то это будет их точка невозврата. Они будут связаны окончательно. И если спустя семь дней, чем бы не пожертвовал Серафим, всё станет не в их пользу, больно будет обоим. «Слишком больно. Нельзя, чтобы этой душе было больно. Она слишком хрупкая, она не заслуживает этого. Отпусти, оттолкни, не дай привязаться. А ты, Чон, справишься. Спрячешь свои чувства в железный ящик, закроешь на десятки замков и будешь съедать себя изнутри. Потому что заслужил. Нельзя было давать никаких надежд ещё в самом начале. Нельзя было поддаваться этому животному желанию обладать. Ещё ж и ляпнуть умудрился! «У тебя завтра первый рабочий день. Выспись и наберись сил. УДАЧИ ТЕБЕ»! Какой же ты мудак, Чон Чонгук. Его скрытая ненависть к тебе явно оправдана», – мысленно бичевал себя Серафим, параллельно изучая и запоминая каждую родинку на уже полюбившемся лице.       – Да, конечно. Вот, ознакомься, – как можно холоднее произносит Чонгук, протягивая документ подошедшему к столу Тэхёну. – От тебя нужна подпись на последнем листе.       – Без проблем, – сразу же пролистав договор до последней страницы ставит свою подпись Тэхён и протягивает его обратно. – Держи.       – Слишком опрометчиво не читать то, что подписываешь, – вскинув бровь подмечает Чон.       – Мне не важно, что там написано, если это даёт мне возможность находиться здесь. Пусть даже всего семь дней. Я свой выбор сделал.       – Но...       – Никаких «но». А теперь, – наваливаясь двумя руками на стол, сокращая этим жестом расстояние между ним и Чонгуком, и смотря при этом хищным взглядом, загадочно произносит Тэхён,– тебе есть, что мне сказать?       – А н-надо? – сглотнув, с запинкой почти шепчет Серафим.       Он себя действительно чувствует сейчас как кролик перед пожирающей его глазами змеёй, с которым так любит его сравнивать взбалмошный Джин в попытке вывести из себя. Перед слишком красивой змеёй, попрошу заметить. И о каком самообладании может идти речь, если он – сама мощь и могущество, лепечет тут как маленький нашкодивший ребёнок?! Да он уже считай, что забыл о чëм твердил себе буквально пару минут назад! Ему срочно необходимо перетащить это наглое создание себе на колени и вернуть себе репутацию строгого и властного дяденьки несколькими шлепками по прекрасному заду! Но, мысленно дав себе пощёчину, Чон пытается собраться из последних сил и попытаться продолжить действовать согласно утверждённому им же плану. Костяшки пальцев, так крепко сжимающих кресло в попытке не сорваться, становились уже белее первого снега.       – Не мешало бы. Я думаю, как минимум стоит объяснить своё улепëтывание из моего номера, – не отстраняясь ни на миллиметр, продолжал напор Ким.       – Мы переходили черту. Не хотелось бы совершать ошибку, – сдержанно прозвучало в ответ.       – Ошибку?! – начинал заново закипать Тэхён. – Может тогда не стоило свой язык пихать в мой рот при первом знакомстве, а?       – Не стоило. За это я тоже прошу прощения. – Ни одна мышца на лице Чонгука не дёрнулась.       – Да клал я на твои извинения! – крик разнёсся на весь кабинет. О конструктивном диалоге можно было забыть. – Это, блять, для тебя в порядке вещей?! Ты так все души радушно встречаешь, засасывая их? Для чего тогда эти жертвы ради того, чтобы я остался? Поразвлечься?! Ты действительно считаешь, что я поверю в то, что это для тебя ничего не значит? Что я для тебя ничего не значу?       Тэхён до последнего надеялся, что их обоюдные чувства – это не фикция. В противном случае, сердечный приступ покажется лёгким массажем, по сравнению с той болью, которую он испытает, будь это правдой.       – Это было временное помутнение...       – Докажи! – не выдержав и перемахнув через разделяющий их стол, Ким прошипел в губы Чону, обхватив лицо того ладонями.       Не давая возможность ответить или оттолкнуть, он припечатался к ним намертво, вкладывая в поцелуй всë своё желание, перемешанное с болью и обидой. Он вылизывал их кончиком языка, жаждал получить опровержение услышанных слов. Льнул всём телом к такому желанному и такому холодному сейчас, словно айсберг, телу.       Время тянулось слишком медленно. Ким уже начал отчаиваться, осознавая, что в очередной раз его действия опередили его мысли. Попытавшись снова добиться отклика и не получив ничего в ответ, он уже намеревался отстраниться. Но замок из цепких рук, мгновенно обвил его талию, не давая сдвинуться. Теперь настала очередь Тэхёна принимать...       Выдержке Чонгука нужно аплодировать стоя. Он приложил все свои усилия, чтобы не поддаться навстречу, когда нежные и такие мягкие губы только коснулись его. Как бы смешно это не звучало, но всё это время он орал в своей голове на себя же благим матом, пытаясь собрать последнюю волю в кулак и не вестись на эту провокацию. Но чувства победили разум. Как только он ощутил, что Ким сдаётся, он капитулировал первым, не позволяя тому усомниться в себе.       – Теперь я тебя точно не отпущу, – прерывая поцелуй, в самые губы прошептал Серафим.       – Ты – чëртов врунишка, Чон Чонгук, – довольное мурчание доносится в ответ. – Это ты теперь никуда от меня не денешься.