Мне нужна одна душа

День 5

      – Не нравится мне это... – задумчиво произносит Намджун, слабо постукивая кончиком карандаша по столу.       – Что именно? – интересуется Тэхён.       – Слишком тихо.       – Так это ли не прекрасно?! – вскидывает брови Ким, на мгновение отвлёкшись от раскладывания бумаг по стопкам на своём столе. – За всё то время, что я тут околачиваюсь, стабильно каждый час задница непроизвольно сжимается от происходящего вокруг, а тут вон, уже полдня прошло, а из самого страшного у нас был только голубь!       Да, это был фееричный приход одной из душ. Где-то в районе десяти утра на пороге объявился худощавый мужчина средних лет, во фраке и с цилиндром на голове, прикрывающим небольшую лысину. Удивления у сотрудников не вызвал от слова совсем, представившись фокусником небольшого бродячего цирка. Тут и не таких видали!       Буквально на днях Тэ внимательно изучал своими двумя современную интерпретацию Всадника без головы! Правда, тот был почему-то только в портупее, эффектно смотрящейся вместе с трусами из лакированной кожи, и на нехилой высоты ботфортах. Возможно, какому-то стриптизёру не повезло во время смены, а, возможно, просто кто-то слишком сильно увлёкся, пытаясь разнообразить свою интимную жизнь. Любопытство временного сотрудника осталось неудовлетворённым, так как голова, способная дать вразумительный ответ, напрочь отсутствовала. Ну то есть совсем! Может укатилась куда, а может потерялась, пока почивший возносился... Хрен его знает. Факт в том, что тяжело говорить с тем, у кого рта попросту нет! Спасибо, что хоть руки добрались в целости и сохранности, благодаря им хотя бы немного, но становилось попроще. Помашет там, если чё. А уж каким местом Кима слушали, он даже знать не хочет! Хотя, стоит признать, интерес всё-таки присутствует. Также, как и желание знать, как этот «везунчик» умудрился добраться до них, без глаз-то. Вот это впечатляющее появление! А не то что некоторые...       Ну, вернёмся к нашему невзрачному волшебнику. Неподрасчитав с натяжением верёвок, он превратил один из своих будоражащих сердца смертельных номеров в... не трудно догадаться во что. Публика неистовствовала, так сказать. Правда только первые пару минут. И вот теперь этот недоделанный Гудини стоял перед двумя крылатыми и одной душой, почему-то неловко извиняясь за своё присутствие здесь.       Кажется, абсолютно обыденное и ничем не примечательное положение дел. Вот только неожиданно изюминкой данного утра стал голубь, разделивший судьбу со своим хозяином и вылетевший из злополучного цилиндра, когда ему там стало видимо скучновато. Судя по тому, как птица носилась по всему кабинету, истошно курлыкая, ей не особо нравилась сложившаяся ситуация. И, как сделали выводы падшие, в отместку, при попытке её поймать, она продолжала орать, меняя дислокацию, а при очередном взлёте устраивала бумажный дождь из документов, на которых предварительно располагалась.       Вишенкой на торте было то, как голубь, перелетая в очередной раз, пометил ежедневник Джина, который выделялся розовым пятном на столе среди вороха разбросанных бумаг. Вопль белуги покажется сладким пением по сравнению с тем, как верещал демон, заявляя о том, что сегодня на ужин у них будет это лупоглазое создание. Да он хаотичными взмахами своих лопастей в виде рук, во время этой пламенной речи, не напрягаясь, смог бы ветрогенераторы запускать! Ну и, конечно же, демонскую сирену дополняли красочные эпитеты, вставленные через слово. Это ж святое...       В итоге, спустя n-ное количество времени, бедную птицу, ещё больше зашуганную поведением одного истеричного падшего, пытавшегося проткнуть её на лету ручкой, поймали. Джина напоили валерьянкой, предварительно спрятав от глаз подальше объект его страданий, а заодно и причину, а фокусника быстренько отправили в нужном направлении. Обычное утро, так сказать...       – А мне не нравится, что ему не нравится, – слишком спокойно подаёт голос Сокджин, пялясь в одну точку уже добрые полчаса. Валерьянка всё ещё продолжала действовать. Видимо, не надо было сразу половину бутылька в кружку выливать.       – Тебе-то чего? – не унимался младший.       – У нашего изгнанного святоши есть дар, – растягивая слова продолжил, находящийся в непривычном состоянии покоя, демон. – И имя тому дару – чуйка. Он ещё пока ни разу не ошибался. А значит совсем скоро к нам придёт пушной зверёк.       – Какой нахрен зверёк?! Тебя ещё не отпустило? – заволновался Тэхён.       – Писец. К нам придёт писец.       В конечном счёте, младшему пришлось оставшиеся рабочие часы сидеть между нервничающим, а значит установившим степень своих нечаянных разрушений всего вокруг на уровень «максимум», ангелом и вообще не подающим признаки жизни, настолько, что иногда приходилось его пинать для уверенности, демоном.       К шести вечера, когда внутренние кукушки напомнили о том, что пора закругляться, ожидаемая ими тремя полярная лисица, не сулящая ничего хорошего благодаря созвучности своего имени с популярным словом, описывающим не очень приятные жизненные ситуации, так и не заглянула. Слегка расслабившись и решив, что знаменательный день промаха предчувствия Ким Намджуна наконец-то настал, отнюдь не святая троица побрела в сторону так называемого дома. Ну кто-то побрёл, а кого-то повели за локоток.       В общей гостиной их встретил Мин, принявший свою любимую горизонтальную позу на диванчике и ожидающий пока их личная «мать Тереза» посмотрит на него голодненького и поспешит кашеварить. Каково было удивление имитирующего голодную смерть Юнги, когда в комнату ввели слегка пошатывающегося и судя по выражению лица, находящегося в нирване Джина.              – Вы, блять, чё с ним сделали? – завыл падший, меняя положение на вертикальное и с ужасом хватаясь за свои мятные волосы.       – Всего лишь дали успокоительное, – невозмутимо отвечает Намджун, оценивающе рассматривая приведённое им что-то, ранее именуемое как падший демон Ким Сокджин.       Шокированный положением дел крылатый подскакивает с дивана и подлетает в упор к телу, больше напоминающего сейчас желешку, которую ткнули пальчиком, и она теперь по инерции продолжает слегка колбаситься.       – Ведро?! – не унимался демон, распахивая тому глаза своими длинными пальцами. – Оно у него даже вон, в зрачках плещется. И когда он теперь отойдёт? Через неделю? А мы пока за это время с голоду передохнем? Я вообще-то уже жрать хочу!       На знакомый бас на максималках подоспел Чимин, которому стало любопытно, кто это пытается спиздить его любимое хобби по распаливанию демона. Не успев до конца переодеться в домашнюю одежду, но боясь пропустить какое-нибудь зрелище, он вбежал в гостиную в одних коротеньких шортах, что так плотно сидели на его бёдрах, демонстрируя их во всей красе, и по ходу движения пытаясь нацепить успевшую подхватить по дороге футболку.       На всю комнату раздался дикий спастический кашель Мин Юнги, который опрометчиво повернулся на топот, а в итоге нарвался глазами на причину своих эротических снов в одних, прости господи, недо-шортах. Да у Мина трусы длиннее, честное слово!       Не заострив внимание на круглые, но при этом горящие глаза демона, ангел проскочил мимо него и немного подвис, с опаской, но при этом не без любопытства, рассматривая чересчур невозмутимого Кима, всё ещё придерживаемого широкоплечим ангелом. Выпятив свою пухленькую нижнюю губку, он аккуратно коснулся кончика носа старшего и с миленьким «Пип!» нажал на него. По рукам никто не дал, за шевелюру не схватили, на хер не послали.       – Ну, всё, нам хана, – сделал вывод Пак и наигранно заверещал, падая на колени. – На кого ж ты нас покину-у-ул, родненька-а-а-ай!       – Ты охерел? – спустя долгих пять секунд холодно отреагировал на вой Сокджин. Не, он, конечно, хотел намного эмоциональнее произнести своё излюбленное слово, но эта сраная умиротворённость портила всю малину.       – А не, жить будет, – так же резко, как и начал, закончил свои завывания ангел и быстренько поднялся, слегка отряхиваясь.       Ценителя валерьянки всё-таки довели до диванчиков и усадили на один из них. В номер решили пока не отправлять. Стремновато. Благо, хоть беседу поддерживать может, правда о-о-очень медленно, как ленивец. Ну и, так как он временно недееспособный, то хотя бы руководить готовкой будет, касательно которой самый голодный демон в округе Мин капал на мозги ежеминутно. Готовить, в конце концов, решили все вместе, ибо, при попытке скинуть данный процесс на кого-то одного, всё заканчивалось контратаками под лозунгами «Схуяли?!», «Если в твоих планах помереть сегодня, то пожалуйста!», «Поцелуй меня в зад!» и прочими подобного рода возражениями. Оставалось только распределить обязанности.       – Пусть Юнги стоит у плиты, – берёт на себя любезно предоставленное ему главенство аморфный Ким Сокджин.       – Да, блять, почему?! – возмущается падший.       Самое забавное, что он как раз-таки умел готовить. Не ресторанные шедевры конечно, как старший Ким, но и после его готовки трупы закапывать в саду не приходилось. Хотя, о каких трупах может идти речь, если о его кулинарных способностях знает только он сам. Раскрывать свой секретище Юнги не планирует и планировать не собирается. Не хватало ещё, чтобы узнав, что он с кухонной утварью на «ты», его приставили помощником в готовке на постоянку. Как-то получать черпаком по голове за перемешивание теста не в том направлении и не с той скоростью среди его планов нет.       – Потому что эта сволочь пернатая всё спалит к херам, а тот впечатлительный колибри будет пищать от любого шипения со стороны сковороды, – бесстрастно и неторопливо парирует Ким, поочерёдно слегка кивая в сторону Намджуна и Чимина.       – Ты опять завуалированно назвал меня мелким? – щурится Пак. Ответом его, конечно же, не удостоили.       – Ладно, – соглашается Мин, понимая, что против таких аргументов не попрёшь. – А остальные что?       – Мини-Чимини – на нарезке, бескрылый – на сервировке, а шкаф – на подхвате.       На том и порешили. Все молча разбрелись по кухне, предварительно усадив старшего для контроля за барную стойку.       Пересмотрев недавно «Ешь. Молись. Люби», командующим было озвучено, что на ужин сегодня паста с соусом песто и салат «Цезарь»... ну и куча разной нарезки из остатков. Достав по оглашенному списку все необходимые ингредиенты, после их тщательно перемыв (а что-то и, стиснув зубы, несколько раз, так как острым глазом сверху были подмечены пару песчинок), команда юных поварёшек начала активную деятельность под монотонное объяснение главного шеф-повара чë с чем делать и чë куда класть.       Ким Сокджин ещё на старте, наверное, уже тысячу раз пожалел о том, что в принципе пустил этих криворучек в своё святилище. Проблемы создавались просто на каждом шагу: то овощи не хотят мирно лежать, пока их режут и всё норовят покататься по полу; то масло из бутылки выливаться не хочет, как по ней не стучи (а всего лишь нужно было оторвать заглушку); то один гений решил неожиданно ложку всполоснуть, а в итоге создал массовое купание для всех. Ещё и он своим каменным фэйсом обстановку напрягает больше некуда.        В итоге, спустя пару порезанных пальцев, расплавленной лопатки (не сложно догадаться благодаря кому) и серию отборных матов под периодическое невозмутимое «куда ты это, блять, добавлять собрался», всё, что можно и не можно, было нарезано, а кастрюля с водой для спагетти наконец-то была поставлена на огонь.       – Поздравляю, с подготовкой покончено, – буркнул Сокджин.       – Боже, вы посмотрите! – захныкал Чимин, надув свои прелестные губы. – Ощущение, что я всю жизнь проработал на чистке картошки! Мои чудесные пальчики теперь похожи на морковины, которые только из грядки вырвали!       – Скажи спасибо, что их всё ещё десять, – хмыкнул Юнги.       Тэхён, который всё это время старался не отсвечивать, попытался сдержать очередной смешок, отвернувшись ко всем спиной и создавая видимость тяжелой и кропотливой работы, ровно расставляя тарелки по территории стола... раз шестой уже, кажется. Он благодарил всех и вся за то, что ему досталась банальная сервировка, в которой тяжело накосячить, если, конечно, ты не Намджун. И старался как можно дольше растянуть удовольствие, лишь бы его не отправили в эпицентр боевых действий в районе кухни.       Поправляя аккуратно сложенную салфеточку, он подловил себя на мысли, что ни Чонгук, ни Хосок до сих пор не пришли. Ну, с лучезарным охотником понятно, у него график ненормированный. А Серафим что? Решил в трудоголики заделаться? У Кима руки чесались сходить и проверить, но остальные бы начали что-то подозревать. Тем более, что парень всё-таки согласился с Чоном и поддержал идею поставить на их отношения гриф «секретно» до момента, пока его испытательный срок не истечёт. Ещё два денёчка потерпеть осталось.       Тяжело вздохнув, Тэ продолжил делать аппликации из салфеток, решив, что если к ужину эта зараза, заставляющая его волноваться, всё-таки не объявится, то он самолично притащит его за шкирку. И плевать, что там подумают остальные. У них и так времени хер да нихера, а он тут тратит его на какую-то работу!       Тем временем, у барной стойки разгорались нешуточные страсти: розововолосый ангел держал на вытянутых руках дуршлаг над мойкой, крепко зажмурив глаза и отвернув своё личико как можно дальше, пока демон пытался слить воду с макарон трясущимися от напряжения руками, стараясь не умудриться выплеснуть её на себя и на мандражирующего ангела по левую руку. В это время третий неуклюжий крылатый мельтешил между ними в попытке помочь и ненароком периодически толкался локтями, создавая тем самые всплески кипятка.       – Мелкий, есть шанс, что к ужину нас останется четверо, – наблюдая за этой вакханалией, обращается к Киму старший, неспеша надкусывая найденное на столе яблоко. – Ладно, заканчивайте своё кулинарное шоу.       Три пары непонимающих глаз уставились на своего надзирателя, которого наконец-то понемногу начало отпускать.       – Чё вылупились? – невозмутимо оглядывает их Джин. – Пиццу закажем. Ща только нашему местному доставщику сообщим...       Трудно описать насколько охуевшими были выражения лиц у падших, замерших в своих неуклюжих позах между мойкой и плитой. Если бы не состояние Джина, то ему однозначно надели бы этот дуршлаг с макаронами на голову, а сверху бы ещё приправили, и листик мяты бы не забыли.       – А какого, мать его, хера, я тут ебошил? – переходит на крик Мин Юнги, угрожающе размахивая уже пустой кастрюлей.       – Эй! А ну-ка аккуратнее с моей кастрюлькой! Я на неё, между прочим, полгода купоны из журналов вырезал, а Чон за неё вообще в очереди с тёткой подрался, потому что она последняя была! Положь, где взял! – цыкнул Ким Сокджин и уже деловито продолжил: – А этот урок кулинарии очередное напоминание вам о том, что без меня вы и дня не протянете. Так что прошу любить, холеть и лелеять.       – А ничё не слипнется? – скорчив гримасу, уточняет Мин.       – Не слипнется! – передразнивает его Ким и вдруг резко начинает принюхиваться. – Кстати, а чёй-то палëным несёт?!       – Пресвяты-ы-ые макарошки! – взвизгивает Пак, обернувшись в сторону плиты.       Так сказать, антракт закончен, господа. Вторая часть Марлезонского балета.       Пока мозг Мистера Слишком-короткие-шорты-по-мнению-одного-демона впитывал информацию о том, что какие-никакие, но труды его хозяина в плане готовки были бессмысленны, ручонки, в принципе не способные к размышлению, благополучно поставили дуршлаг, наполненный спагетти, на плиту. Небольшое уточнение: пластиковый дуршлаг и на включëнную плиту. И теперь все дружно наблюдали, как белые «червячки» неспеша обугливались в плавящейся посудине. Смотреть смотрели, а вот спасать ситуацию никто не рвался. Кто-то в виду шокового состояния, кто-то ввиду своей временной заторможенности, а кто-то ввиду просто пофигизма. Все так и продолжали таращиться на самоприготавливающееся блюдо под густым полимерным соусом, до тех пор, пока прихватка, так благополучно оставленная Намджуном около плиты, не решила накалить обстановку окончательно и не воспламенилась.       Вспыхнувшее пламя быстренько растормошило подвисших падших и организовало незапланированное «хоровое пение». Пак Чимин, повизгивая, пулей ретировался с места происшествия и наблюдал из другого конца комнаты, как оставшиеся двое крылатых хаотично бегают вокруг огня, пытаясь потушить его своими силами: Мин, вспоминая все известные ему маты, старается залить тот водой из крана, который на его счастье был гибким и его можно было направлять во все стороны, в то время как Ким херачит по нему (по огню, не по Мину) найденным под боком полотенцем, бася что-то неразборчивое.       Тем временем, Сокджин, молча встав со своего нагретого места, краем глаза продолжая наблюдать за происходящим пиздецом, неторопливо направился к одному из кухонных шкафчиков, открыл дверцу, достал маленький припрятанный им (вот как жопой чуял) огнетушитель и с абсолютно безэмоциональным выражением лица направил его в сторону незапланированного светопредставления, предварительно сняв чеку. В профилактических целях и ради собственного веселья, пеной покрывается не только загоревшаяся прихватка, но и два «пожарника», которые теперь больше смахивают на подтаявших снеговиков. И вот демону абсолютно плевать, что огонь ещё до него успели потушить.       – Ох, ну нихуя ж себе вы ужин приготовили... – доносится со стороны стола. Тэхён всё это время мирно сидевший на стульчике, уронив челюсть на одну из идеально поставленных тарелок, и пребывая в сильном ахере от разыгравшегося перед ним действа, наконец-то решил подать голос.       – Не благодарите, – бросает в сторону разлепляющих свои зеньки падших старший, ставя уже пустой баллон рядом с собой. – Уборка, кстати, тоже за вами.       – Ах ты, анчоус пушистый... – начинает свою тираду Юнги, но прерывается, заслышав как кто-то просто врезается в дверь, не получившуюся открыть второпях с первого раза.       Через долю секунды, на пороге объявляется запыхавшийся Серафим. Взмыленный, взлохмаченный и с бегающими глазами, Чон останавливается как вкопанный, когда видит встречающих его двух снежных человечков в районе кухни, а точнее того, что от неё осталось, подозрительно спокойного Сокджина, забившегося в угол Пака и Тэ, с круглыми глазами словно теннисные мячи. Он даже на мгновение забывает, какую срочную новость собирался сообщить. Опомниться помогает взволнованный голос Ким Намджуна:       – Чонгук, что-то случилось?       – Да, – пытается собрать мысли воедино Чон. Но выходит из рук вон плохо. Делая глубокий вдох, он упавшим голосом произносит: – Хосок пропал...       – А вот и пушной зверёк... – понуро почти шепчет Ким Сокджин.