Любимая фрейлина лжепринцессы

Сидя за письменным столом и оттачивая навык каллиграфии, Аденель все прокручивала события того дня. Брак с лордом Димвиардом ошибка — в этом она убедилась окончательно во время знакомства с кандидатом на ее руку и сердце. Беседа их была краткой, настоящей причиной ведь было не познакомиться и узнать друг друга получше перед предстоящей помолвкой, которая официально закрепит договоренность двух знатных семей, нет, скорее встреча была похожа на предварительный осмотр товара покупателем. И, к сожалению, товаром была она. Большую часть времени Жозефина обговаривала нюансы выгодной сделки, а Аденель, как воспитанная леди, молчала и не вмешивалась, сидя с кротостью овечки. Но даже небольшого разговора, одного мимолетного столкновения со скользким взглядом, ответа на вопрос жениха хватило, чтобы сделать свой вывод о Гюмварде. Это стремление он без капли стыда демонстрировал в своем нетерпеливом поведении. Но зачем мужчине в средних летах жена, если наследники уже имелись? Не проще бы было обзавестись еще несколькими любовницами, коль похоть не могла утолиться одной? Пускай выберет другую, зачем же трогать ее? Аденель не понимала и долго мучилась этими вопросами. Но затем ответ пришел. Он отвратительный человек, который желает обладать юной дочерью знаменитой Жозефины Бурбейрон. Выдали его частые упоминания внешнего сходства двух родственниц, бесконечное восхваление волос, подобных лепесткам белой лилии. «Такая молодая, чистая…» — в какой-то момент бросил он, взглянув на Нелли и, о боги, облизнувшись, отчего на душе девушки стало гадко. Он желал осквернить ее. Все существо юной леди взвыло от досады. Ну как же ей спастись от этой жуткой участи? Матушку просить было бесполезно. От нее защиты не жди. Ежели дочурка надоедать вздумает, так и побыстрее сосватает. К тому же к вечеру, услышав о том, что Иосиф обдумает вопрос о столь скором замужестве падчерицы во второй раз, женщина так и вовсе разозлилась. Сказала Аденель более не тревожить герцога и не быть с ним наедине. А Нелли, впрочем, и самой не хотелось. Ей было слишком страшно. Может, мать ее отчего то предостерегала, может, она волновалась за нее? Подумав об этом, графская наследница улыбнулась, рука ее остановилась и чернила оставили жирное пятно на бумаге. Учитель по письменности посетовал на то, как девчонка часто расходовала дорогие материалы, и вытащил новый лист. *** Аденель общения с главой рода ЛанРивьер по требованию матушки избегала, однако вскоре получила от слуг просьбу герцога явиться в его кабинет. Тот самый злополучный кабинет, в котором они случайно встретились… Холодок прошелся вдоль позвоночника вновь, как в тот день, когда мужчина коснулся своими шершавыми пальцами ее лица. Отказываться не было причин, потому пришлось согласиться. Юная леди последовала за молчаливой служанкой, что в итоге привела ее к двери. Аденель невольно нахмурилась перед входом в комнату, помедлила на пороге. А женщина все не уходила, кажется, пыталась проконтролировать, чтобы девица не упрямилась и в итоге вошла. Нервно сглотнув слюну, Нелли открыла дверь. Вопреки ее ожиданиям в кабинете герцога было не как в прошлый раз. При свете дня все казалось не таким пугающим, как в тот злополучный вечер: достаточно простенький интерьер, стеллажи, набитые старыми учетными книгами да другими документами. Место действительно рабочее. На том самом дубовом столе педантично расставлены стопки бумаг. Подобная картина усыпила бдительность девушки. Ей показалось, что, раз мужчина работал, ничего дурного он не помышлял. Но то было глубокое заблуждение. — Добрый день, Аденель, — поприветствовал ее голос, послышавшийся позади. Девушка дернулась от неожиданного обращения и повернулась к источнику звука. Иосиф вышел вперед, а ранее стоял за открывшейся дверью, что сейчас закрылась с жалобным скрипом. Этот скрип будто что-то пытался донести до юной леди, но не успел, заглушился хлопком при закрытии тяжелого деревянного массива. Почему герцог стоял именно там, не сидел за своим рабочим местом, как должно было быть обычно? — Добрый, Ваша Светлость, — ответила Нелли, натянув на себя доброжелательную улыбку. — Прелестно выглядишь, — бросил неуместный комментарий мужчина, подходя ближе. Белокурая красавица сдержалась, чтобы не сделать зеркальные движения. — Я хотел сказать тебе это еще за утренней трапезой. — Благодарю… — Нелли неловко отвела взгляд. Комплименты от отчима не принесли ей радости. Более того, дочь рода Лоурен подумала, что ей и вовсе неприятно это слышать. — Ты так выросла. Стала взрослой, — проговорил он на выдохе. — Служанки доложили мне, что твой размер груди увеличился. Нужно заказать тебе новые платья, — продолжил мужчина. Черные глаза округлились от шока. Откуда Иосиф ведал такой информацией и, самое главное, зачем? Пугливым щенком сознание начало скулить и скрестись по уголкам, прося хозяйку тела сбежать. Нелли плотно сомкнула губы и те побелели. Девушка не знала, как реагировать на подобные слова, ибо совсем не ожидала, что отчим заговорит о чем-то подобном, чем-то столь личном, столь… интимном. — Почему вы позвали меня? — поинтересовалась Аденель с жалкой легкостью в голосе, игнорируя услышанное, а затем вздернула брови, взглянув особенно невинно. Вдруг это сгладит острые углы. Глупая, ей стоило срочно бежать и не оглядываться, а не продолжать мило беседовать. Но, может, потому мужчина и стоял у двери? Чтобы вовремя успеть ее запереть на замок, если девчонка ринется с места в испуге? — Да, совсем взрослая. За год ты расцвела, милая Аденель. С каждым годом становишься все краше и краше. Мужчина приблизился уже почти вплотную, а у представительницы рода Лоурен сжалось нутро и затаилось дыхание, зато сердце, сердце начало колотиться слишком громко, непозволительно громко в этой нагнетающей тишине. Девушка была больше чем на голову ниже Иосифа, лбом утыкалась в его широкую крепкую грудь. Не поднимая глаз, она глядела вперед, застыла на месте, боясь лишний раз шелохнуться. — Скажи, тебе нравится в моем доме? — спросил он тихо, а Нелли уследила за его поднимающейся рукой, что коснулась ее тонкого стана, утянутого в корсет. Девушка сглотнула и отвечать не стала. Даже уже перестала понимать, что обращаются к ней. Слова Иосифа походили на странный монолог. — Хотела бы ты остаться здесь, со мной? — спросил он вновь, а рука его поднялась к скромной девичьей груди, вздымающейся от учащенного дыхания выше и выше. — Ты же не хочешь расставаться с папочкой, а потому противишься браку? — озвучил свои предположения. Папочкой? Нелли вздрогнула от его слов, подняла голову, попыталась отстраниться, но мужчина удержал ее. — Ваша… Ваша Светлость… — девичий голос начал дрожать. — С каждым годом ты становишься все краше и краше. Я наблюдал за тобой еще с младенчества, когда Доминик Лоурен пригласил меня в свое поместье. Как только я увидел тебя, понял, что ты внеземное существо, посланное мне богами. Я понял, что во что бы то ни было должен уберечь тебя… — начал шептать мужчина, время от времени рыча, будто заводился от собственного рассказа. — Я все наблюдал и наблюдал за тем, как ты растешь, хорошеешь с каждым годом. Год назад, позднее, чем у многих девочек, у тебя начался цикл. Я знаю, я все знаю… Ты повзрослела, милая Аденель. От слов мужчины становилось мерзко, от его горячего дыхания, щекочущего ухо, было отвратительно и жутко. Нелли слушала и не могла поверить в то, что слова этого сумасшедшего были правдивы. Ведь если все, что он ей говорил, не какая-то злая шутка, если происходящее не кошмар, ей нужно спасаться. «Что же ты несешь, безумец?» — хотела выплюнуть ему в лицо Нелли, но она опасалась, что мужчина разозлится и сделает ей больно. Он был явно не в себе. Он был ею одержим. Вот почему она так его боялась. Она чувствовала, что он ненормальный ублюдок, ей подсказывала интуиция. Но догадаться, что мужчина настолько ненормальный, она не могла. В ее голову никогда бы не закрались подобные доводы, ведь такое было просто немыслимо. — Я люблю тебя, милая Аденель… Она начала предпринимать жалкие попытки отбиться, выбраться из крепких мужских объятий. Нет, нет, нет, он ведь так может и надругаться над ней. Срочно, срочно бежать. — Ваша Светлость, мне больно! — вскрикнула девушка, и мужчина, что ранее сжимал ее запястья, чуть ослабил хватку. — Неужели вы пьяны? — предположила она, в надежде, что все сказанное Иосифом было просто от наваждения. — Поверь же мне, — он упал на колени, вцепившись в юбку. — Я люблю тебя и только тебя. Чтобы ты стала моей, я женился на твоей матери, чтобы ты вошла в мой дом, я все спланировал, я… Последние слова эхом ударились, удвоились под висками, заполняя собой голову обескураженной девушки. Мужчина говорил что-то и дальше, но она не слышала, точнее, не могла разобрать слов, они проносились мимо нее, растворялись в ядовитом воздухе закрытого помещения, ставшего отчего-то душным. Спланировал… Это слово никак не отпускало Лоурен. Брак с ее матерью тоже был спланирован. Мужчина говорил об этом с такой гордостью, будто ему пришлось знатно попотеть, чтобы план сумел реализоваться. Иосиф гордился собой за то, что она попала в его ловушку. Сердце Нелли похолодело, сжалось, и она, взглянув своими черными глазами прямо в лицо мужчины, спросила: — Получается, вы и смерть моего отца спланировали? ЛанРивьер отвечать не стал, лишь уголок рта его дернулся наверх, будто в судороге. Жуткие темно-зеленые глаза, в которых пряталась нечисть его мерзкой душонки, все ответили вместо слов. А вот сердце юной Нелли, совсем недавно излечившееся от глубоких ран, облилось кровью, заныло жгучей болью. На больших черных глазах застыли слезы. Это был он. Он был повинен в смерти Доминика, он, он, он, сумасшедший выродок. Нелли судорожно выдохнула, словно из груди ее выбралась часть ее самой. — Ты же тоже меня любишь, Аденель, я знаю, ты меня любишь! — вскинув голову, произнес уверенно мужчина. Нелли не ответила, лишь стеклянным взором продолжала глядеть вперед, перед собой, возможно, чтобы не видеть ненавистное ей лицо, на некоторое время погрузиться в полное отчаяние. Слова доносились до ее слуха обрывками, она будто оказалась под водой, в глубине моря, наполненного слезами, теми, которые она выплакала в бесконечной скорби. А виновник ее страданий сейчас стоял перед ней на коленях и признавался в любви. Господи, за что же ты так с ней? В чем она повинна? Неужели в своем рождении? Неужели ее грех — красота, доставшаяся ей от матушки? Или же она расплачивалась за грехи матери? Ах, впрочем, теперь это было уже не важно. — Будь моей хорошей девочкой, Аденель, и тогда не придется выходить за лорда Димвиарда, — произнес Иосиф, вытаскивая девушку из хаоса мыслей. Нелли опустила лицо к отчиму, бледное, будто обескровленное. Мужчина перед ней был одержим ею настолько, что убил ее отца и женился на ее матери. Он хотел ее заполучить. Наверное, и замужество было лишь частью его плана. Он хотел подтолкнуть ее к отчаянию, при котором она ринется к нему в объятия, лишь бы не… Не стать женой похотливого старика. И у него получилось, получилось довести ее до чувства уныния, до тянущей безнадежности бытия. Но быть с ним все равно что гореть в аду, сродни страшному проклятию, худшему кошмару. Быть с ним и каждый день глядеть в его бесстыжие глаза, захлебываться в ненависти — настоящая пытка. Он сделал ошибку, когда разломал свою маску, показал ей свое истинное нутро, выдал свои намерения, поведал о своих зловещих мотивах. Может быть у него бы все вышло, если бы он продолжал играть роль опекающего отчима. Она бы вскоре сама бы прибежала к нему в слезах, молитв помочь. Благо от слез она не могла разглядеть черты его лица, все стало мутным. Иначе бы в тот же миг она бы сошла с ума как и он. Но еще невыносимее позволить ему взять ее силой в этом кабинете, невыносимее безвольно отдаться ему, потеряв всякий смысл жизни. Уж лучше умереть, чем дать ему то, чего он так сильно желал все эти годы. Отвратительно. До сих пор с трудом верилось. — Ваша Светлость, если вы хотите, чтобы я была с вами, — произнесла она и растянула свои тонкие губы в улыбке, не излучившей ни капли тепла, — расторгните мою помолвку с лордом Димвиардом. Вложить фальшивую возможность в его запятнанные кровью ладони, ослепить подаренной надеждой и открыть себе один путь к спасению. Это выиграет немного времени на раздумья: что же ей сделать дальше, как ей быть в сложившейся ситуации, куда бежать, к кому обращаться? — Вы же выполните эту мою просьбу? — спросила она и коснулась щеки мужчины, и, пока тот ластился к ее нежной маленькой ладони как жалкая шавка, думала, как бы придушить его крепкую шею.