Любимая фрейлина лжепринцессы

Погода с началом осени стала пасмурной. Худая пташка с редкими перьями выпрыгнула из-под листвы, отливающей медью, полетела в сторону юга, возможно, решившая, что более ей делать в провинции нечего. Конечно, правильно поступила, освобождаясь от скуки герцогского поместья. Нелли хмыкнула, проводив ее взглядом, почувствовала легкий укол зависти. Птица то была свободна и вольна поступать так, как ее не обремененной человеческими тяготами душе угодно. Солнце еще боролось с серыми плотными облаками, пыталось удержать свои позиции на небосводе, подарить людям спасительные лучи. Светило то оно светило, да только тепла более не давало. В чем тогда смысл этого светила? Обманка, да и только. Впрочем, оно не давало отчаяться окончательно, сдаться осенней хандре. Жозефина не любила серость и унылость, темные мрачные одеяния и холод — все, что так напоминало ей о том году, когда ей пришлось носить траур по мужу. Будучи вдовой, она притягивала к себе много лишнего внимания. Многим было интересно поглядеть на семейство, лишившееся кормильца, главы рода, сильного мужчины и, в конце концов, защитника. В представлении людей женщины без мужчин становились уязвимы. Множество любопытных глаз наблюдали за тем, кому же достанется наследство. Не объявится ли в неожиданный момент претендент на освободившееся место? Кузены Аденель по боковой линии уже потирали ладони, готовые вот-вот разделить наследство между друг другом. Злые языки наговаривали на графиню, завистливые родственницы придумывали слухи один хуже другого, а Жозефина со своим упрямым горделивым характером лишь подливала масла в огонь, когда демонстрировала стойкость и даже неблагодарное равнодушие, которое жена проявлять не имела права. Не проронила ни слезинки, хотя в ее положении стоило плакать, горевать или хотя бы притворяться, что не все равно, что больно от привязанности к мужчине, с которым провела многие годы. Нет, Жозефина оставалась верна себе, чем восхищала и разочаровывала Аденель. Мать всегда казалась Нелли странным человеком, будто непрочитанной книгой. Даже проведя с ней всю свою осознанную жизнь, дочь не могла понять ее. Родственники Доминика обвиняли Жозефину в его смерти. «Дрянь, это из-за тебя мой сын умер!» — даже крикнула убитая горем Стефания, свекровь Жозефины и бабушка Аденель. Ей с самого начала не понравился выбор сына, рано овдовевшая бывшая графиня всеми силами отговаривала его от брака со столь вызывающей особой, видела в ней угрозу. Поначалу из-за материнской ревности, страха потерять позицию главной женщины в жизни сына. Такие чувства одолевали многих одиноких женщин. Но затем Стефания познакомилась с Жозефиной, поговорила с нею лично и окончательно убедилась — столь наглая девица не должна войти в их семью, от нее жди беды. «Она принесет горе и несчастье», — повторяла бывшая графиня, однако Доминик мать не слушал, полностью очарованный молодой красавицей. Он ее действительно любил. И этой любовью был ослеплен. Не видел в дорогой невесте негативных черт. Стефании пришлось отступиться, чтобы не потерять своего сына окончательно. Но что вышло в итоге? Страшный конец. Граф Лоурен погиб на дуэли, защищая честь гнилой женщины, ядовитой змеи. А той плевать, ни капли совести. Взгляни на нее Доминик в день собственных похорон, разлюбил бы ее? Нет, скорее всего он бы продолжал ее оправдывать и боготворить. Стефания была уверена, что Жозефина никогда не была достойна любви ее сына, а потому позволяла слухам распространяться дальше. Кто-то говорил, что Жозефина сама все подстроила, чтобы избавиться от мужа, другие говорили, что у нее был любовник и она никогда не была верна мужу, ей нужны были только его деньги. «Гнать ее надо из графского поместья!» — голосили старые леди в закрытых салонах да приватных чаепитиях, однако в лицо никто не смел и единого кривого слова вымолвить, все кланялись да заискивающе улыбались. «Змея успела свои корни пустить и родила графу наследника», — с досадой говорили люди, всякий раз видя рядом с графиней маленькую девочку, ее копию. Вдову с законнорождённым ребенком выгнать не имели права. Да только вот родила то Жозефина не мальчика, а девочку. Пускай почивший граф в дочери души не чаял, та не могла унаследовать титул без замужества. Неполноценный потомок, но отличный шанс для родственников по боковой линии. Однако Жозефина, прекрасная зная об их планах, держала ребенка при себе и предложения о помолвке отклоняла, беспощадно, одно за другим, не важно, были ли те выгодными. Возможно, поступала так из принципа не позволить родственникам получить титул главы рода. Точно никто не знал, графиня была немногословна и позицию свою никак не аргументировала. Лишь пользовалась своим правом единственного опекуна Аденель. Стефания не вмешивалась, внучку невзлюбила еще с рождения, ведь та унаследовала проклятый цвет волос рода Буйберон. Но и ненавидеть девочку не смогла, у той были глаза ее отца. Такие же большие, черные и раскосые. А еще этот невинный взгляд… Только не жизнерадостный, как у Доминика, а какой-то запуганный, в нем скрывалась неизвестная муть. Наверное, это от воспитания матери. В смерти Доминика было много тайн. Например, как столь неконфликтный человек как граф вообще решил вызвать кого-то на дуэль? И почему граф, который славился особенной меткостью, проиграл, даже не ранил оппонента? В тот день было слишком мало свидетелей. Аденель долго мучалась вопросами, пыталась расспросить о подробностях у матушки, унижалась, вставала на колени, молила. Но женщина не сжалилась, перешагнула и пошла дальше, вдоль по коридору, укорив ее за поведение, несоответствующее леди. Жозефина сказала лишь то, что говорила ей и раньше, то, что ее отец всегда был глуп, вот и закончил как глупец. «Он всегда защищал нас с тобой, защищая и умер. Единственная глупость с его стороны это то, что он дорожил тобой», — не озвучила Нелли в тот день, страшась реакции графини. Потеряв отца, она еще сильнее начала хвататься за юбку матушки. В конце концов, она видела в ней сильную родительскую фигуру и продолжала любить. Безусловно. Как любил Доминик свою семью. «Однако теперь мне стало немного ясно — мой отец умер не случайно», — утвердилось в голове юной Лоурен. Ранее подозрения на это уже крутились в молодой голове, интуиция посылала знаки, скреблась таинственной тревогой и жаждой знаний, но Нелли отгоняла дурные мысли, ей было и без того тягостно. Какая-то часть ее личности не хотела узнавать правду, боялась убедиться, что теории вовсе не теории, что у ее благочестивого отца могли быть недруги, что кто-то под небесами помышлял против него зло и этот кто-то продолжал безнаказанно ходить по земле, упиваясь собственным триумфом. Теперь Аденель знала кто. Сгусток противоречивых эмоций застревал в горле, ярость растекалась под ребрами, заполняла изнутри, застывала и чернела, превращаясь в вязкий деготь ненависти. Как отвратительно, как неправильно было чувствовать подобное, но еще более отвратительно было осознавать то, что основной причиной деяний убийцы была она. Значит, причиной смерти отца тоже была она? Кого ей следовало винить: Иосифа, матушку или… Себя? Холодные ладони зарылись в белоснежные волосы, девушка тяжело вздохнула, опуская голову. Она не знала, что ей теперь делать. Рассказать матушке? Вряд ли та ей поверит, наверняка обвинит в клевете из-за нежелания выходить замуж. Но жить под одной крышей с Иосифом Аденель не будет, это точно. Единственный выход — побег. И все-таки решиться на него Нелли не хватало храбрости, собранной в кулачки силы воли. Что же делать… От досады юная леди прикусывала нижнюю губу. Как бы ужасен сей факт ни был, одержимость отчима ее персоной сыграла на руку, мужчина действительно занялся расторжением помолвки и до тех пор трогать падчерицу не стал. Как мило с его стороны, он оказался терпелив. Аденель выиграла себе горстку времени на раздумья. *** — Уезжаете в столицу? Услышав новость о предстоящем императорском балу, который Жозефина намерена посетить в новом статусе, Нелли поняла — вот он шанс сбежать. Она еще не знала как, но в голове что-то щелкало, подсознательно выстраивая различные планы. — Может, возьмете меня с собой? — предложила свою кандидатуру, когда матушка посетовала на отсутствие компании в предстоящей поездке. Жозефина отвлеклась от расчесывания, махнула служанке, массирующей ее ступни, прекратить, и конопатая девушка тут же собрала таз, полотенца и вышла из комнаты. Герцогиня повернулась к сидящей на ее кровати дочери и усмехнулась с приятным удивлением. — Зачем же мне, скажи, возиться с тобой в столице? Чего надумала? — серые глаза сузились в легком недоверии. Возможно, материнское сердце учуяло подвох. Лицо Нелли не дрогнуло, графская дочь сдержанно улыбнулась и ответила: — Так как брак с лордом Димвиардом в процессе расторжения… — Чему ты безмерно рада, — перебила ее мать. — Я подумывала посетить императорский бал, чтобы подыскать себе более подходящего жениха, — на ходу придумала Нелли. — Где как не в столице?.. Верно? — Недавно плакалась, как не хочешь замуж, а теперь торопишься прыгнуть в свадебное платье, — женщина не упустила момента кольнуть словами, подчеркивая свое недовольство неповиновением дочери в произошедшей ситуации с лордом Димвиардом. Удивительно, но она не устроила скандал, пускай инцидент ударил и по ее репутации тоже. Интересно, что же такого сказал ей Иосиф, как она преподнес ей свое решение? — Но я рада, что ты одумалась. Кажется, годы воспитания не прошли даром, — женщина отмахнулась и вновь повернулась к зеркалу над туалетным столиком, продолжила с особым трепетом расчёсывать волосы, густые, еще более длинные, чем у Нелли. — Женская ценность в красоте и молодости, милая моя, — с уставшим и несколько разочарованным выдохом продолжила говорить герцогиня, — и подтверждением тому является брак. Твоя цена выше, пока ты молода и красива, потому нужно торопиться продать себя быстро и, что самое важное, выгодно. На какое-то время женщина смолкла, начала всматриваться в свое отражение, а затем хмыкнула и кинула взгляд на дочь. — Но ты, наверное, об этом не задумывалась. — Вы не правы, матушка, — возразила Аденель, отчего Жозефина нахмурилась, ожидая услышать наивные речи неопытной девчонки. — Самая главная ценность кроется в родословной, — внезапное заявление. — Родовитую женщину желают заполучить мужчины в любом ее возрасте, а чем богаче и престижнее ее род, тем выше ее… Цена. В этом случае у меня нет никаких проблем выйти замуж даже в сорок. Леди ЛанРивьер тихо рассмеялась. Что ж, стоило признать, Аденель повзрослела и слова ее не были далеки от истины. — Говоришь, хочешь со мной в Доминаль? Ну хорошо, — согласилась Жозефина. — Однако, — остановила поспешные радостные благодарности она, — учти — я с тобой нянчиться не собираюсь, юная леди. Внимательно следи за своим поведением. Ежели опозоришься на балу, в следующий раз никуда не поедешь. Я запру тебя в самой дальней комнате поместья, и будешь ты там переписывать все трактаты о женских благодетелях. Ты меня поняла? — Да, матушка, — сдержанно кивнула Нелли, но блеск в черных глазах выдавал ее ликование. *** — Мне очень жаль, что я не смогу поехать с вами. Слишком много дел, — сказал герцог и, кажется, он не лгал. — Надеюсь, дорога до столицы будет спокойная. Как прибудете в резиденцию, отправьте мне письмо. Супруги ЛанРивьер обменялись словами и поцеловались. После глава семейства подошел к стоящей по левую руку от герцогини Аденель, накрыл ее щеку ладонью, и легкий еле играющий на девичьем лице румянец поблек в ту же секунду. — Я буду очень скучать. Хорошо повеселись на балу и сразу же возвращайся, — произнес мужчина ласково. Со стороны они казались любящими отцом и дочерью. Иосиф, возможно, и любил свою падчерицу, только любовью далеко не отцовской, любовью ядовитой, отравленной, любовью неправильной, безбожной. Нелли же отчима презирала. Правда показывать ему то было нельзя. Она продолжала улыбаться ему в лицо, изображая любящую привязанную к дому девчушку. Пока Иосиф был в этом уверен, бдительность его дремала в сладких фантазиях и собственных убеждениях. Пока они обменивались последними прощаниями, Аденель томительно выжидала выхода за порог дома, ведь для нее прощание с мужчиной сегодня было, возможно, последним прощанием. По крайней мере Нелли надеялась, что в стены герцогской обители она не вернется. В столице живет ее бабушка Стефания. Возможно, услышав шокирующую правду о смерти Доминика, она решит помочь ей найти выход из сложившейся ситуации. Аденель не могла знать наверняка, но попытаться встретиться с бабушкой стоило. В конце концов, пускай бывшая хозяйка дома Лоурен не имела прошлого почетного статуса, в светских кругах она оставалась почитаемой и влиятельной особой.