Побочные эффекты переноса

      Это был не первый, но однозначно один из самых значимых и важных советов в его жизни. Джей уже участвовал в совете директоров, когда работал в молодёжном центре и возглавлял его под собственным глобал-руководством, летал в разные страны на семинары и множество раз повышал квалификацию. Психологи жутко востребованы в США. Каждая контора пытается забрать себе самого лучшего, цены на обучение растут в геометрической прогрессии, и за один модуль обучения психодраме из одиннадцати можно отдать с тысячу пятьсот долларов. Джею крупно повезло, что он родился в богатой семье, которая смогла вложить достаточно денег в его обучение и становление успешным и трудолюбивым психотерапевтом в направлениях гуманистическом и клиническом. Только вот семье крупно не повезло с их младшим сыном. Но его это не беспокоило.       Эйдан любил вовремя звонить ему. Каждый его звонок приходился или на самолёт, или на конференцию, или на консультацию. Эйдан привык к тому, что каждый его звонок сбрасывается, и даже не ждал ответа — отправлял весточку и прислушивался, когда телефон зазвонит в обратную. Так же произошло и сейчас. Эйдан позвонил ему как раз тогда, когда он разговаривал с Шалва Амонашвили в его резиденции в Тбилиси, а перезвонить он смог только на перерыве в полчаса. Джей стоял в удобном спортивном костюме на крыльце усадьбы, смотрел на покрытый снегом сад. Через несколько дней они отправятся на самолёте в Анталию, где пройдёт семейный фестиваль гуманной педагогики «Крылья». И там Джей уже будет выступать в качестве ведущего. И это будет его последние проявление психолога на международном уровне, потому как он получил приглашение работать в одной из лучших интернациональных школ Южной Кореи.       — Как дела? В Грузии всё нормально с интернетом?       — С ним — да. Я не мог ответить, потому что был занят. Я же работаю, в отличие от некоторых.       — Вообще-то я тоже работаю, просто умею планировать время так, чтобы всегда быть наполовину свободным.       — Ага, а потом случается «Сампхун».       — Что это?       — Видел на днях новости о корейском торговом центре, который обрушился в девяностых. Погибло много людей.       — Снова ты прошариваешь всё о стране, где работать будешь. Скоро разузнаешь тайны Ватикана. Даже я уже не помню таких… Так, стоп. Это ты намекнул, что я херовый архитектор?       Джей не удержался и рассмеялся. Снаружи было холодно, ступни уже замерзали, так что он вернулся обратно в усадьбу и проследовал на кухню, где несколько приглашённых кухарок приготовили угощения для гостей. С разрешения он угостился сэндвичем с овощами, ветчиной и грецкими орехами. Даже они пахли смесью грузинских трав. Ковры на полу выглядели и ощущались тёплыми, и Джей присел за барную стойку, продолжая негромко говорить с братом по телефону.       — Ты к нам ещё прилетишь? — вдруг спросил он.       Джей пожал плечами.       — Зависит. Возможно, смогу вырваться в отпуск, но, ты знаешь, меня не очень ждут.       Он мог поклясться, что Эйдан поджал губы от недовольства.       — Потому что тебе стоило вести себя как законопослушный гражданин, Джей. Никто из нас не отвернулся бы от тебя, если бы ты не… ты знаешь. Я всё ещё на твоей стороне. Но это…       — Собираешься отчитывать меня?       — А я могу? Ты никогда меня не слушал.       — Именно.       — И всё равно я бы хотел повидаться.       — Прилетай в Анталию через три дня. Мы можем встретиться там. Послушаешь мои выступления.       — Они, должно быть, полны лицемерия.       — Да что ты говоришь? — усмехнулся Джей, не принимая замечание на свой счёт и относясь к нему легко. — Ты не был на моём месте и не думал моими мозгами, так что не можешь знать, как я на самом деле оцениваю мир. Я люблю детей, Эйдан, и знаю, что в моих силах сделать их жизнь лучше. О, спасибо, Паата, очень любезно с вашей стороны. Слушай, Эйдан, я пойду. Мы скоро снова собираемся. Александр уже ждёт меня.       — Не делай глупостей, Джей.       — Посмотрим.       Как и ожидалось, в Анталию Эйдан не прилетел. Дело было не в нежелании или избегании брата, просто работа архитектора занимала практически всё его время; по этой причине у старшего брата до сих пор не было жены и детей, он не находил времени даже на простые свидания, и с этим грузом он жил под испытывающими взглядами родителей, которые ожидали наследника. От младшего сына им уже ничего не нужно было — они отозвали все акции, отписанные на его имя, и заблокировали все его счета, принадлежащие семье. Всё, что у Джея теперь было, он зарабатывал уже сам и гордился этим. Ведь нет свободнее человека, который не привязан ни к кому, кроме самого себя.       Фестиваль гуманной педагогики «Крылья» представлял собой полноценное пространство совместной жизни для семей. Пак Джей открывал утренние встречи, приветствовал семьи, помогал им включиться в программу, поддерживал атмосферу безопасности, доверия и уважения. На практических занятиях он мягко направлял, следил за тем, чтобы дети и родители слышали друг друга, показывал примеры ненасильственного общения, корректного выражения чувств, уважительного диалога. Он координировал лектории и мастер-классы, знакомил участников с философией гуманной педагогики простым языком, интерпретировал идеи Амонашвили через понятные жизненные примеры, вёл открытые обсуждения, дневные и вечерние диалоги, отвечал на вопросы, помогал родителям находить решения конкретных ситуаций.       Ему было жаль, что старший брат не сумел явиться, и он отослал ему несколько видео с мероприятия, в том числе из своих выступлений. Эйдан не ответил ни на одно.       Днём перед вылетом в Южную Корею и спустя четыре дня после фестиваля, сидя в отеле Анталии и нагулявшись по тёплым красотам Турции, в которой местные жители праздновали новогодние праздники среди наряженных пальм, смотрел «Рождество в Конуэе» и ел фисташки. Ему позвонил по мессенджеру Герхард Джим, и пусть этот звонка он ждал с какого-то времени, так как даты подходили всё ближе, настроения отвечать не было. Он в целом желал стать затворником на неделю и не выходить никуда на связь. Однако что поделать. Убрав тарелку со скорлупками, он встал с кресла, поставил телевизор на паузу и ответил на звонок, выходя на балкон, выходящий на внутренний роскошный двор с тремя типами бассейнов и водным баром.       — Доброго времени суток, господин Пак. Как у вас дела? Какое время? Не беспокою?       Речь была приятно английская, без акцента. Джею стало интересно, как хорошо говорят на английском другие преподаватели.       — Только два часа дня. Это у вас наверняка поздно. Что-то случилось?       — Нет, всё в порядке, благодарю. Просто хотел позвонить и удостоверится, что у вас всё в порядке и вы помните о работе у нас.       — Помню. Всё же я ответил на ваше приглашение с радостью. Я очень благодарен тому, что смогу поработать у вас и что вам нужны мои навыки. А почему вы беспокоитесь?       — Это, безусловно, не телефонный разговор… но беспокойства правда есть. Мы давно ищем школьного психолога для каждого звена, но на нас словно проклятье свалилось. Либо кандидаты недостаточно компетентны, либо они отказываются от предложения, либо надолго у нас не задерживаются. Поэтому мы вынуждены убеждаться в том, что наш договор в силе.       — Уверяю, всё будет в порядке. Мой рейс вылетает сегодня вечером по турецкому времени, поэтому я в какое-то время завтрашнего дня буду уже в Сеуле. Самое большее, что могу вам сейчас сказать: не переживайте. Лучше уделите время, отведённое для переживаний, своей семье.       — Благодарю вас, господин Пак. Мы вас с нетерпением ждём.       — Я тоже жду начала своей работы. Доброй вам ночи.       — А вам — заранее хорошего полёта и плавной посадки.       Джей подождал, пока директор отключит звонок, сунул телефон в карман спортивных штанов и достал пачку яблочного «Чапмана», чтобы прикурить. При работе в детском саду он ещё не курил, да и нельзя было; во время работы в молодёжном центре и после нескольких сложных летних лагерей всё-таки сорвался из-за курящей команды и из-за невозможности скинуть стресс другими способами. Он подумывал о том, чтобы бросить перед началом работы в школе, но пока не решил, на какую дорожку ступать, правильную или никотиновую, а потому оставил всё на волю судьбы и количество курящих преподавателей в педсоставе.       Перед вылетом он поел в аэропортском кафетерии переслащенный чизкейк и запил его крылосамолётным кофе с банановым сиропом. За четырнадцать часов полёта он просмотрел несколько эпизодов «Мира наизнанку» на английском языке, старых-добрых «Разрушителей легенд», «Как это устроено?» и «Золотую лихорадку», дочитал «Кафку на пляже» и наконец-то прорешал последние тридцать три страницы сканвордов, узнав такие слова, как чарка, акведук, тодес, рефери, сиг, топчан.       В Южной Корее он ещё не работал. Бывал проездами, дважды был здесь на каникулах у родственников, сохранил воспоминания из младшей школы, которую посещал в двухтысячных. Корея тогда и Корея сейчас — полярные страны. Первые дни он разбирался с квартирой; бабушки с дедушкой уже не было в живых, а потому никто не встречал его, кроме хозяйки квартиры на границе Сеула и Соннама. Местоположение его заинтересовало по нескольким причинам. Первая — школа находилась в приятной близости от жилого комплекса; вторая — квартиры располагалась в Каннаме, а Джей слышал, что это самый богатый район Сеула; при этом здесь цена приемлемая и не пробивает потолок, потому что рядом другой город, Соннам, и квартира находится на отшибе богатого района.       Джея устраивало всё, и он оплатил квартиру на полгода вперёд вместе с залогом.       Отоспавшись и немного привыкнув к климату и времени, он провёл следующие три дня в прогулках и изучении местности, посетил ближайшие кафе и рестораны, попробовав кухню по рекомендациям официантов, сходил в барбершоп, посетил торговый центр в сердце Каннама, удивился ценам и прикупил себе немного костюмов, рубашек, жакетов и ремней, чтобы было, в чём ходить в школу. Раскопал на ноутбуке давнишние пустые образцы годового плана школьного психолога, подготовил документы для заполнения, подумал о том, что ему понадобится домашний принтер, чтобы распечатывать то количество бумажек, которое потребуется на работе. С составлением годового плана вышли неполадки.       Джей листал сайт школы, сидя за столом, и подпирал подбородок кулаком. Очки слегка съехали по переносице. В школу входили все три звена, находящиеся на одной территории, а также детский сад. Имелся список администрации и педагогов, среди которых он не нашёл вспомогательного, а значит, в школу либо не принимали детей с особыми потребностями в обучении, либо ими обязан был заниматься школьный психолог, то есть он. Джей недовольно поморщился и понадеялся на первое. А ещё на то, что его закрепят за одним звеном и не придётся разрываться на всю школу — и не дай бог ему преподнесут ещё детский сад, за которым тоже надо приглядывать. Листая регламент работы школьных психологов Республики Корея, Джей уже задумывался о том, почему в этой школе проблема со специалистами.       — Ого, ты ответил.       — Пока ещё не вышел на работу, прохлаждаюсь дома, — усмехнулся Джей в трубку, ставя на стол рядом с ноутбуком чашку чёрного чая с тонной сахара. — Пока есть время, хочу немного подготовиться.       — К чему?       — К собеседованию, если это можно так назвать, — хохотнул Джей. — Иду туда завтра.       — Ты толком не передохнул после прошлой работы.       — Еда сама себя не купит, квартира сама себя не оплатит, деньги сами собой с неба не…       — Я понял.       — А ещё я же только на собес приду. Там до начала школы даже годовой план не получится составить нормально. Сначала нужно понять, с кем и чем я работаю, познакомиться с классами, с папками прошлых психологов и делами учеников. Я надеюсь, что они там правда есть. Лелею надежду.       — Я не представляю, как ты только вывозишь это всё. Даже учитывая всё… минусы перевешивают все плюсы, даже в твоём случае.       — Очень смешно, — фыркнул Джей.       — Ну правда.       — Я привыкший. В нашей среде всегда так. Человек-оркестр.       — Кошмар.       — Ты, кстати, просмотрел то, что я тебе высылал с фестиваля?       — Да. Забыл ответить. Ответил тебе в уме — и вылетело из головы. Только начало сезона, февраль, а работы не початый край, а я уж подумал отдохнуть до середины марты хотя бы. Почему всех тянет строить здания сейчас?       — Вероятно, чтобы летом уже вовсю готово было.       — В том-то и проблема, что пока сделается проект, пока утвердится, пока правки-правки-правки, пока наймут бригаду, пока отстроят — пройдёт же полно времени. Год, а то и два, а то и все три. Почему нельзя подождать, пока начнётся весна? Оставьте меня доживать февраль в гробу, я уже не могу.       — Да, в этом году сезонное обострение началось раньше, соглашусь.       — Как думаешь, ты найдёшь себе там друзей?       — Я не за этим иду работать.       — Без друзей любая работа в тягость, даже любимая.       — Твоё мнение.       — И всё-таки иметь друзей приятно на рабочем месте. Подружись там с кем-нибудь.       — Всё ещё думаешь, что я умру в одиночестве?       — Не думаю, а уверен.       — Для твоего душевного равновесия подцеплю себе кого-то.       — Не надо, — фыркнул Эйдан в трубку, и Джей, улыбнувшись, понял, что тот раздражённо закатывает глаза. — Друга себе найди. Друга!       — У меня полно друзей по всему миру. Зачем ещё и тут?       — Ты что, год там торчать будешь без друзей?       — Больше года.       — Больше года!       — Посмотрим, Эйдан. Это всё решается по ходу дела. Даже если я себе в планы поставлю поиск друзей, это дело все строится на интуиции и воле случая.       — Говорит психолог.       — Ты меня понял.       — Да понял, понял. У тебя там в младшей школе были друзья. Может…?       — Даже я их не помню, думаешь, они меня помнят? Я проучился там четыре класса, даже полную младшую школу не окончил. Выпускники обычно дружат тем коллективом, что вместе дошёл до сунына.       — Ну ладно, смотри сам. Устал я тебя уговаривать. Голова от тебя болит.       — Странно, что не язык.       — Всё, пока. Мне завтра рано вставать.       — Точно. У вас же ещё прошлый день. Привет из будущего.       Эйдан цокнул в трубку и сбросил. Джей с улыбкой отложил телефон на стол и, устав от документооборота на главной странице своего ноутбука, открыл любимый сайт и стал смотреть пятую серию четвёртого сезона «Прослушки».

Ψ      Ψ      Ψ

      В начале своей карьеры психолога Джею приходилось не раз работать в разных школах. Самой первой была окружная школа Сиэтла; в Лейксайде он получил свой самый первый и травматичный опыт работы с детьми и педагогами, хотя, конечно, намного больше травм ему приносили родители. Там он выучил, что работа школьного психолога не консультации, а разборки на каждом перемене и на уроках; что психолог не должен проводить уроки, но если учитель болеет, то замену с радостью будет проводить он; что школьный психолог не берет классы под руководство, но иногда случается так, что он руководит восемью классами одновременно. Он выучил, что боевики по телевизору учат детей бить других, потому что Джеки Чан получал пару царапин от драки с сотней врагов и улыбался — и семилетка сумеет так же. Выучил, что дети жестоки, пока рядом с ними жестокие взрослые. Выучил, что если видеть в ребёнке того самого, то даже самый агрессивный и патологичный ребёнок сумеет справиться и стать лучше.       В конце концов, Джей понял, что любит детей и жить без них не может.       Он получил степень доктора и специалиста по образованию в области школьного консультирования в Университете Джеймса Мэдисона в США пять лет назад. После ухода из школы он проработал в агентстве общественного консультирования и предоставлял услуги терапевтического дневного лечения несовершеннолетних. Он также предоставлял консультационную поддержку на дому для семей из группы риска и их детей.
Его знакомство с гуманной педагогикой началось много лет назад на одном из форумов, посвящённых любви к детям, и теперь он там, где он есть.       Перед несколькими зданиями Сеульской Интернациональной Школы, отделёнными спереди небольшим парком от дороги. Двор был очищен от снега. Пустынно. Школа ещё не начала работу, как и детский сад.       — Мы так рады, что вы прибыли!       Услышав стук, а затем увидев в дверном проёме Джея, улыбнулся Джеймс, директор школы. На фотографиях он выглядел немного не так, более свежим, и было видно, как работа выжимала из него много соков. Он уже облысел к своим пятидесяти с лишним годам, рыжая борода покрылась тут и там проседью, скалистое лицо выражало складками и морщинами глубокую признательность.       — Доброго дня. Я тоже безумно рад.       Здание выглядело современно: светлые стены, большие окна, пропускающие зимний сеульский свет, и таблички на английском и корейском. Джеймс энергично пожал руку Джею и пригласить его присесть за длинный стол собеседований, что прилагался к обычному рабочему столу с техникой, монитором и принтером. Стол был завален разными документами с печатями школы. Джей повесил кожаную куртку с меховой подкладкой, принял приглашение и уместился за столом, поправив жакет, обтягивающий рубашку. Свою кожаную сумку для ноутбука он уложил на соседний стул.       — Чай, кофе? Вы, наверное, устали после перелёта.       — Кофе был бы кстати, спасибо, — ответил Джей, оглядываясь. — Школа выглядит впечатляюще. Сколько здесь учеников?       — Около восьмисот, от детского сада до старшей школы. Мы одна из ведущих международных школ в Сеуле, с аккредитацией IB и сильным акцентом на благополучие учеников. Именно поэтому нам так нужен опытный психолог вроде вас.       Джей кивнул.       — Восемьсот учеников — это приличное количество. Полагаю, мне полагается полторы ставки?       — Да, вы правы. Надбавка за каждую сотню выше пятисот, — мужчина подошёл к кофемашине, раздалось гудение. — Итак, господин Пак, или предпочитаете Джей? Давайте сначала о формальностях. Мы уже обсудили ваше резюме и рекомендации по емэйлу, и вы приняли наше предложение. Теперь, поскольку вы иностранец, нам нужно завершить процесс оформления для легальной работы в Корее. Вы ведь на E-7 визе прибыли? Это стандарт для специалистов вроде школьных психологов в международных школах.       — Да, именно так. Я подал документы в консульство в США, и школа спонсировала визу. Всё в порядке.       — Отлично. Тогда давайте подтвердим, что у нас все документы на месте. Для начала, нам нужны оригиналы или нотариально заверенные копии вашего диплома доктора по школьному консультированию из Университета Джеймса Мэдисона — с апостилем, конечно. У вас есть?       — Да, с собой. Вот, — Джей достал европереплёт файлов с документами и передал их мужчине.       Джеймс положил их на стол.       — Прекрасно. Далее нам необходима криминальная справка от FBI с апостилем — это обязательно для работы с детьми. Мы не можем допустить никаких рисков.       — Да, всё уже там есть, я собрал.       — Хорошо. Ещё медицинское заявление о здоровье — E-2-like форма. И, разумеется, после прибытия вам нужно пройти полный медицинский осмотр в аккредитованной клинике здесь, в Сеуле. Это включает тесты на наркотики, ВИЧ, сифилис, туберкулёз, общее обследование. Школа оплатит, и мы запишем вас на завтра или послезавтра.       — О, будет просто прекрасно, спасибо.       — Кроме того, паспорт с визой, фото паспортного размера для внутренних документов школы и рекомендации от предыдущих работодателей. Я так понимаю, всё тоже здесь? — Джеймс передал кружку с капучино Джею и стал перелистывать европереплёт. — Если у вас есть лицензия школьного психолога или сертификаты по консультированию, их тоже нужно предоставить.       — Всё в папке.       — Вы и правда подготовились. Я уже и не думал, что смогу столкнуться с опытным специалистом… Теперь о контракте. Мы подпишем его сегодня, он будет годовой с возможностью продления, зарплата как обсуждали в три с половиной миллиона вон в месяц плюс бонусы, медицинская страховка, перелёты раз в год. В контракте прописаны обязанности: индивидуальные консультации с учениками, работа с родителями, семинары для учителей по ментальному здоровью, кризисное вмешательство. Ну, вы лучше знаете, что делать. График с девяти до четырёх, пять дней в неделю.       — Ничего сверхъестественного. Привычный порядок работы в школе. Хотел бы уточнить: я работаю со всеми звеньями школы, верно?       Джеймс заметно занервничал после этого вопроса, но Джей подарил ему понимающую улыбку.       — Да… мы пока не нашли ещё психологов.       — Ладно, — кивнул Джей. — В целом, я согласен. Буду надеяться, что у меня появятся коллеги моего профиля в будущем. Давайте тогда всё подпишем.       Джею показали регламент школы, отвели в кабинет психолога, оборудованный по высшей категории. Кабинетов у него будет по первому времени три в каждом корпусе, чтобы не таскать личные дела учеников в одну кучу и работать раздельно. Сейчас же он ознакомился с наполнением кабинета старшей школы и попросился остаться здесь немного, чтобы просмотреть оставленные файлы и дела прошлых психологов.       Кабинет просторный, можно глубоко вдохнуть и раскинуть руки. В первой его школе кабинет психолога был каморкой, где не развернуться. Здесь у него были и диван, и кресла, и стол для коррекционных занятий, и его собственное кресло за рабочим столом с компьютером. Стояли шкафы с папками-папками-папками, которые ему предстояло разгрести, множество сложенных в кучу годовых планов, много дел учеников, уже учащихся здесь, и скоро оно пополнится новыми учениками.       Джей взял одну из папок ученика. Попал на девочку семнадцати лет, что перешла во второй класс старшей школы. Ничего примечательного. Восемьсот детей. Сплошная головная боль. Оставалась лишь одна надежда — что объявятся ещё два психолога, и он сумеет остаться лишь в старшей школе, приглядывать за более взрослыми подопечными.