Побочные эффекты переноса

      Школьника хлебом не корми — дай съебать с уроков, и как только перед хоумрумом в класс постучались девочки-старшеклассницы, чтобы забрать с собой на тренировку тонсенов, девочки и секунды не подумали, чтобы остаться на уроки. Кому нужен этот английский? Они проучились всего месяц, и некоторые учителя задумывались о том, что спортсмены получали знания в гораздо меньшей мере — но всё перекрывалось развитием индивидуальности и стремлениями, что в американской системе оказалось более важным, чем зубрёжка. Так что девочек с горем пополам отпустили.       Тренировка чирлидерш сегодня проходила в основном спортзале. Какое было удовлетворение — тренироваться в пустом зале без излишнего внимания со стороны парней-спортсменов, которые не то чтобы разбирались в танцах как-либо. Потолок их понимания — когда и для чего нужно использовать креатин, и то, скорее всего, знания большинства ограничиваются только мифами и стереотипами. Утреннее солнце ярко било через высокие окна, отражаясь от полированного паркета. Лара добавила сложные элементы, и было бы не слишком хорошо перетягивать внимание с игры на себя, но чирлидерши для того и созданы на поле, чтобы поддерживать командный (и не только) дух, а ничего так сильно не поддерживает, как великолепие танцовщиц. И пубертатникам отрада, и их родителям.       Кадзуха выполняла сложный элемент с поворотом, несмотря на наколенник. Даже после травмы её растяжка и техника всё ещё были лучшими в команде, и никакая пощада ей не снилась. На перебивку Лара придумала им скандирование лозунгов в лице танцовщицы, стоящей на плечах двух других, и так как лучше всех баланс могла держать именно Кадзуха, эта роль скоропостижно была отдана ей. Не то чтобы она могла возразить. Чэвон пропустила прошлую тренировку и отрабатывала сейчас базовые движения. К сожалению, в основном зале не было зеркал, и они не могли себя видеть, но это компенсировалось местом и свежим воздухом, поступающим через большие окна. Можно было не только развернуться, но и сделать несколько задних сальто и даже не врезаться в стену.       Во время короткого перерыва на воду девушки расселись на матах у стены. Кадзуха встала в третью позицию, Юнджин рухнула на спину и раскинула руки в стороны. Чэвон решила убрать волосы, и всё, на что хватило длины — два маленьких хвостика. Из-под линии основных тёмных волосы выглянул блонд. Меган улыбнулась, прочёсывая свои волосы пальцами.       — Крутое окрашивание.       Чэвон смущённо улыбнулась.       — Спасибо.       — Новая форма в этом году просто огонь, — сказала София, вытирая лицо полотенцем. — Она и раньше была хорошей, но теперь они изменили юбку, и не нужно будет под неё дополнительно надевать шорты. А ещё они изменили обувь! Должно быть не так больно, когда кто-то стоит на плечах. И-и-и-и! Они добавили игривые элементы в виде тигриных ушей и лапок! Разве не мило? На перебивках с музыкой нужно будет в них танцевать.       — Фу.       — А мне нравится, — улыбнулась Чэвон. — Звучит очень миленько.       — Да лучше бы выдали шорты. Мы столько крутимся, вертимся и прыгаем. Только идиот мог придумать надевать юбку. I know Victoria's secret, and girl, you wouldn't believe…       — В этом и есть сила! Мальчики перестанут так петушиться.       — А как по мне, это даст им повод ещё раз убедиться, что женщины ничего не стоят, и на них смотрят только из-за нарядов. Bruh.       — Да и пусть пялятся, пусть осуждают, почему нас это должно вообще волновать, — фыркнула Меган. — Мы же не монашки. Женщина в праве сексуализировать себя сама. Это то, что дала природа. Главное чтобы форма села идеально. Матч уже близко, не хотелось бы всё впопыхах перешивать… но если вдруг что, у меня бабушка — швея, если кому что надо будет, вы свистните.       Девочки ответили ей тёплым благодарным взглядом. Матч уже близко. Близко… Чэвон вертела в руках бутылку. С каждым днём она всё больше переживала о том, что плохо выступит на матче. Школьная жизнь не оставляла её и шанса собраться с мыслями. Каждый день в коридоре кто-то да и пялился, шептался, вспоминал фотки. Мало было избавиться от фотографией напечатанных — её позор теперь есть в куче телефонов, и никто не сможет проконтролировать всех, чтобы удалили. С этой стороны, открытые чирлидерские костюмы выглядели уже не так заманчиво и интересно. Она сжала боязливо ноги.       — А когда матч?       — Ты не знаешь? Girl… — округлила глаза Меган. — Ну, смотри… В следующую пятницу у нас празднуется Пасха. Первый матч всегда играется за неделю до Пасхи. Но в этом году немного сместили из-за переделки нарядов. Так что он будет не в пятницу, а в понедельник, шестого апреля. Считай, нам до него меньше недели, так что… ну, мы должны были это обговорить позже, но скорее всего на выходных мы приходим сюда репетировать, будем прогонять в нарядах. Матч будет домашний. Играем против Международной Школы Ёнсан. Они в этом сезоне очень сильные, особенно их стартовая пятёрка. Если выиграем, закрепимся в топ-три KAIAC.       София кивнула.       — Весь старший корпус обычно приходит. В прошлый раз даже средняя школа набежала. Атмосфера была сумасшедшая, столько народу. На футбольные матчи так не приходят в средней школе, они вечно страдают от недобора зрителей. А у нас не протолкнёшься! Но это ещё неизвестно, в какой школе будут проводить матч. Мне что-то подсказывает, что в Ёнсане. В таком случае мы обязаны победить. Будет тупо проиграть на чужой территории.       — А мне кажется, не тупо. Они там все углы знают, как облупленные, естественно у них больше шансов выиграть.       — В любом случае думать о проигрыше нельзя. Мысли материальны! — Меган хлопнула ладонью по мату.       — Главное чтобы никто не подрался. В прошлом году наши болельщики завязали потасовку с болельщиками противников, и объявили ничью в качестве «наказания». Обе школы вылетели с соревнований. А наши парни могут устроить потасовку прямо на корте. Никогда бы не подумала, что первогодка может стать капитаном команды, но, видимо, он у тренера на хорошем счету.       — Я слышала, что он знаком с ним с индивидуальных, — задумчиво сказала София. — Кто-то говорит, что он ходил в среднюю школу тут же, но я, если честно, не видела его. Но и не скажу, что я частый гость в их корпусе.       — Да даже у нас толком никого не знаешь. Бешеные потоки людей. С другими пересекаешься только на элективах.       — И то верно.       — Что это?       Из динамика телефона доносился знакомый и временами любимый всем звук чьей-то потасовки. София лежала на животе на мате и проверяла телефон. Допроверялась. Девочки тут же кто подполз, кто подошёл к ней, чтобы заглянуть в экран. Кадзуха тут же проверила и свой телефон. Во многих чатах старшей школы появились новые видео. Меган расплылась в улыбке.       — Да этот весенний набор — просто нечто.

Ψ      Ψ      Ψ

      Лучше бы половину его лица покрывал здоровенная гематома от крепкого кулака. Лучше бы его избили розгами за то, что произошло. Но такого унижения он не желал испытывать. Цзяхао всячески подавлял в себе желание вырвать Рики все волосы, несмотря на близкую, почти интимную дружбу, был готов порвать нити их родственных душ, потому что настоящая родственная душа такого не сделает. До девяти часов у них должна была пройти консультация, но её отвели в этом семестре под выполнение школьных заданий, и большинство сидело без дела. Особенно Рики. Конечно, ведь он все свои дела уже сделал!       Это был третий раз в жизни — Бог любит троицу, да? — когда Арно ударил человека. Первый раз случился в детстве, второй — в средней школе, и вот, третий. В каждую школьную эпоху по удару. Четвёртый стоило ждать в университете, а пятый — на работе? Бабушка всегда говорила, что в нём не течёт дрянная кровь, он и сам определение дрянной крови. Но яблоко от яблони, и семечки от яблока!       Рики стёр кровь из-под носа, опустил взгляд на окрашенные пальцы.       — Это теперь вместо приветствия…? — нервно пошутил он.       — Я тебя убью. Просто убью. Ты же знаешь! Знаешь! Ты знаешь, что она проверяет все мои вещи, знаешь! Я тебя, блять, убью!       Рики попробовал покачать головой и выставил руки вперёд, защищаясь.       — Я не мог…       — Что не мог? Сделать этого?       — Нет, я о другом.       — Ты просто конченая тварь.       Арно кипятился, адреналин прогревал его кости и мышцы, и глаза застилало красным. Вчерашняя подавленная ярость вернулась в троекратном объёме, и наконец-то все мысли, что овладевали им по пути в школу, нашли выход. Такому, как Рики, вообще не понять; такой, как Рики, родился с золотой ложкой в заднице; такой, как Рики, не дорожит своей семьёй, и он не знает цену уважения и завоевания признания. Он получает всё на блюдечке. Он всегда получает всё готовое. Обвинения крутились на языке, но Арно не мог их озвучить. Слова не складывались. Мыслей было слишком много, и они перебивали друг друга быстрее, чем он успевал сформулировать что-то конкретное.       Она явно не обрадуется, если на его руках будет ещё и убийство.       — Боги, что здесь снова происходит?       Джея можно выписывать в санаторий или приглашать актёром в ситком. Не успел день начаться, как класс весеннего набора подорвал школу и измазал стены кровью. Благо Арно был достаточно благоразумен и слеп, чтобы определить свой следующий поступок. Джею удалось отдёрнуть его назад и встряхнуть.       — Принесите воды.       Рики плюхнулся на диван, придерживая ладонью нос. Кожа теплела от подтекающей крови. Воду принесла ошеломлённая Юна, у которой скоро шарики за ролики и глаза за тумбочку заедут. Чонвон и Сону стояли поодаль и переговаривались почти что беззвучно. Санхён, Ынчэ, Вонхи и Синьлон уже просматривали получившиеся видео, отправленные в чат, и убавили громкость на самый низ. Арно пришлось похлопать по щекам, чтобы он пришёл в себя и оторвал бешеный, замыленный взгляд от Рики, чтобы поднял его на психолога.       — В мой кабинет. Оба. Живо!       Разговор с Джейком и Даниэлем явно не пошёл на пользу классу. Не в пример. Джейк сегодня не пришел, хотя его ждали, Даниэль с Итаном мастерски избегали хоумрума и просиживали штаны во дворе школы. Видимо, учить из уроков им нечего, всё и так знают. Был вариант, что разговоры с учениками никакого примера не представляли для одноклассников. Ведь не с ними же — с ними такого не будет, они примерные! И эти же примерные сейчас стояли перед входом в его кабинет. Первым Джей завёл внутрь Арно, а Рики отвёл в соседствующий с психологом кабинет медсестры. Девушка оказалась не сильно впечатлена картиной. Навидалась.       — Последите за ним и не дайте уйти, пока я не вернусь.       Арно всего трясло. Адреналин отхлынул, и тело не справлялось с обилием эмоций. Его охватило настоящий озноб. Джей закрыл дверь на ключ и стал заниматься чайником. Перво-наперво стоило его напоить чаем и успокоить, хотя на эмоциях проще услышать всё как на духу.       — Откройте дверь.       — Прости, но сейчас я не могу тебя выпустить, нам нужно поговорить.       — Нет, — голос Арно вдруг стал на тон ниже, — просто откройте. Я не уйду.       Джей озабоченно взглянул на подопечного.       — Тебя что-то беспокоит?       — Пожалуйста?       Чайник забурлил. Джей открыл замок на двери, и парень заметно расслабился. Точно уж что-то личное, куда пока он не собирался лезть, не было надобности. Острым боком вставала иная проблема. Ягодный чай наполнил кружки. Джей сложил руки в замок и взглянул на ученика. Его имя тоже было в числе группы риска, но совсем не по привычным и стереотипным людям причинам. И оставался лишь вопрос, что именно заставило его повести себя сегодня так. Является ли это всплеском, демонстрацией его генофонда или произошло что-то, не терпящее иных решений.       — Расскажи, пожалуйста, что произошло.       — Рики подкинул мне сигареты вчера вечером, и когда я пришёл домой, меня наказали. Он сделал это специально. Он… он знает всё о моей семье, и он знал, что у меня проверяют все мои вещи, когда я прихожу домой. Он просто… и он точно знает о всех запретах! Обо всех! Да и сигареты и алкоголь — не то чтобы те запреты, которые покажутся людям странными, нет? В плане, я о том, что каждая семья в праве запретить такое ребёнку… вы понимаете! — он вдохнул. — Ненавижу его.       — Такое у вас уже случалось? Имею в виду, случаи, когда вы ссорились или он делал тебе что-то на зло или из злого умысла? Как тебе кажется?       Арно отвёл взгляд в раздумьи и упёрся локтями в стол. Его стало отпускать. Сам по себе Арно неплохой парень, однако, видимо, больно чувствительный и вспыльчивый, недоверчивый, но одна радость — его открытость к диалогу. Джей почувствовал, что сорвал куш. Хоть один подросток решился с ним поговорить и не вести себя таинственно и мистично, как главный герой «Сумерек».       — Не знаю. Сейчас не вспомню. Ругались, конечно, из-за разного, но, бля, ой, простите, чтобы вот так… короче, не знаю.       — Получается, это первый раз, когда он специально сделал что-то подобное?       — Наверное, так. Как же меня это бесит.       — Рики вёл себя как-то странно вчера? Может, ты заметил что-то.       — Знаете, не вчера, а некоторое время. Я ведь могу с вами поделиться? Только мне важно знать, что это никуда не просочится.       — Разумеется. Всё, что мы обговариваем тут, остаётся тут. Только если нет угрозы жизни кому-либо или тебе самому.       — Да не… — Арно махнул рукой. — Но я ловлю вас на слове.       Очень интересная у него манера разговаривать со взрослыми. Джей невольно вспоминал анамнез его жизни и улыбался про себя. Не из злорадства, конечно, из теплоты исследовательского чувства, присущего всем психологам.       — Я готов тебя выслушать.       — Мы с Рики сколько дружим всегда разделяли убеждения. В плане, вы можете сказать, люди взрослеют и там не у всех одинаковые мнения, и бла-бла, я знаю, да, не об этом речь. Мы всегда с ним хотели свалить с Кореи. Эта школа — прекрасный гарант. Мы сможем выучиться отлично и улететь в США. Это чудо! Мы поступали сюда с мыслью, что мы здесь ради учёбы. У нас есть друзья — и это мы друг другу. То есть мы здесь, опять же, только за учёбой, за возможностями. Ещё раз напомню, что наша мечта — свалить из грёбаной Кореи. Но! Но! Рики… — Арно судорожно вздохнул. Эта тема задевала его глубинные чувства. — Мне кажется, он меняет свои убеждения сейчас. Это нас не красило, но мы всегда обсирали эту страну. Тут просто блевотно жить. Вы знаете, Рики небинарен, и… в общем, мы хотели всегда жить в свободной стране, где предубеждения не будут нас стискивать. Как вообще такому, как Рики, могла начать симпатизировать Корея?       Джей достал из ящика упаковку конфет.       — Рики задумывается о том, чтобы остаться жить здесь?       — Слава богу, нет! — выдав не подумав, Арно помрачнел и взял конфету, шурша обёрткой. — Пока нет… я не знаю. Я не думаю, что изменения прекратились, и мне кажется, что чем больше он общается с нашими одноклассниками, тем больше он… он больше не поддерживает мои шутки, пресекает меня, задумывается о прогулках с другими, а мы, как бы… у нас такого никогда не было, понимаете?       — На мой вкус, те чувства, которые ты описываешь, похожи на ревность, — и прежде чем получить возмущение в ответ, Джей пояснил: — Люди могут ревновать не только своих партнёров, но и питомцев, и друзей, и сиблингов. Самая ранняя ревность зарождается в детстве, когда мальчик ревнует маму, а девочка — папу. Так что, если опирается на реальность, ревность — обычная человеческая черта. Вот. Так что, как думаешь?       Арно тоскливо смотрел на фантик от конфеты, не прикоснувшись к сладости. Он распрямлял пальцами фантик, пытался выпрямить все складки, рассматривал дизайн, и Джей видел, как его корпус, фасад раскалывается на глазах. И Джей получил внутреннее удовлетворение, когда Арно стёр с ресницы слёзы. Значит, они шли в правильном направлении. Арно заговорил, когда выпил половину чашки чая и смочил горло.       — Да, наверное. Наверное, это ревность. Я плохой друг, да?       — Конечно нет. Все люди совершают ошибки. Можно быть лучшим другом, сыном и просто человеком, и всё равно ошибиться, потому что каждый из нас живёт на планете впервые.       — А как же эти случаи реинкарнации, когда дети помнят прошлые жизни?       — Ну, — Джей улыбнулся, — давай смотреть правде в глаза. Ты помнишь свою прошлую жизнь?       Арно смутился.       — Нет.       — Ну вот, значит, нас это не касается. Мы можем работать только с тем, что у нас есть. А теперь давай вернёмся к вопросу. Выходит так, что Рики впервые так поступил с тобой?       — Да.       — И больше ничего странного ты не заметил.       Арно потёр вновь мокрую щёку.       — Я… я очень хочу, чтобы это было ему во благо. Я… мистер Пак.       — Да?       — Вы ведь можете помочь? Пообещайте, что, когда я скажу вам, вы поможете.       — Конечно, я сделаю всё, что в моих силах. Для этого я здесь, и у нас есть администрация школы, и в крайнем случае у меня есть полномочия обратиться в полицию и службы защиты детей, чтобы решить то, что простой человек сделать не сможет.       Арно нужно было это услышать. Он и не догадывался, как сильно.       — Я думаю, это приказал ему сделать Хёгва. Вы ведь знаете о нём, правда? Вы должны знать. Не только Рики связан с ним. Этот человек терроризирует почти весь класс, и кроме того, что Рики стал ближе с одноклассниками, я думаю, что на его поведение повлияло то, что ему пишет Хёгва. Он… я думаю, кроме всего, что он делает, он сближает своих жертв. Точнее, сама ситуация их сближает.       Джей нахмурился.       — Ты сказал жертв? Я так понимаю, что Хёгва — это что-то вроде кибермошенника, или…?       — Нет-нет, — Арно активно затряс головой. — Послушайте… он мне не пишет, и я не могу знать точно, но я думаю, что этот человек что-то хочет. Имею в виду, что-то конкретное. Я точно знаю, что он даёт ребятам задания. Каждому своё. И не только. В плане, он связывается с ними не только через интернет. Он появляется и вживую. То видео, что сняли в актовом зале, тоже было заданием Хёгва, и я слышал… старосты обсуждали… насколько я понял, этот Хёгва приходил к кому-то домой и пробирался внутрь, и приносил мёртвую крысу? Наверное. То есть, он знает, где все живут, и это не просто угрозы. У него есть все номера, и номера всех учеников. И… мистер Пак…       Джей записывал все важные вещи на бумагу.       — Да?       — Вам никто из них ничего не скажет, потому что Хёгва прослушивает их постоянно. Он всё слышит. Любое слово может обернуться против человека по щелчку пальцев. Поэтому, пожалуйста, делайте вид, что вы ничего не знаете. Но я правда надеюсь, что вы сможете помочь. Правда… я… я очень зол на Рики, но… — Арно потёр глаза. Теперь он выглядел совсем уж юным. Все они — маленькие дети. — Я понимаю, что он в беде. И он не стал бы… если бы…       — Давай я тебе налью простой воды.       Вместе с водой он принёс и пачку сухих салфеток. Арно наконец съел конфету и теперь распрямлял фантик на своей коленке, подняв ногу на стул.       — Ты знаешь, кому ещё Хёгва пишет?       — Я не уверен.       — Давай мы запишем. Любая информация мне будет сейчас важна, хорошо?       Первыми Джей выписал по логике всех четверых из видео.       — Думаю, Вонхи тоже. Помните, что фотографию с ней разослали всем, и всё скинули на Бенджамина? Учитывая обстоятельства…       — Да, я понимаю.       Кроме всего, Джей видел и сообщения в её телефоне. Её абсолютно точно писал Хёгва.       — Рики тоже. Хм-м… — Арно призадумался. — Чэвон. Я думаю, тот случай… этот… вы понимаете, с фотками и… я думаю, это тоже дело рук Хёгва. Про остальных не знаю… о нём многие говорят, но точно ли им пишут, я не знаю.       Вот он и минус закрытости и незаинтересованности в одноклассниках. Но ему-то что? Просто пусть не трогают Рики. Джей записал все имена и стал думать о том, что не было смысла мирить двух друзей и ставить рамки общения, как какой-то арбитр. Ситуация почти патовая. Если верить обстоятельствам, Рики сделал то, что сделал, из-за угрозы, и при этом не было возможности просмотреть его телефон. А даже если бы и была, то за его устройством следят. Джей выругался про себя. Каждый раз, когда он спрашивал про Хёгва, телефоны ребят всё прослушивали, и Хёгва получал информацию и придумывал новые рычаги давления. Думать приходилось почти лихорадочно.       — Мистер Пак, вы ведь поможете?       Голос вывел из потока не самых приятных мыслей. Джей посмотрел в глаза ученику, который искренне надеялся на него, взрослого, как и должен каждый в его возрасте. Джею сейчас нужен был собственный взрослый.       — Обязательно. То, что ты рассказал, — очень ценная информация. И я буду дальше действовать в соответствии с ней. Я не могу обещать, что всё решится сегодня или завтра, и не хочу давать слепой надежды, но я просто так не оставлю ваш класс в таком состоянии. Хорошо?       Арно поцарапал себе палец.       — Спасибо вам большое. Я… правда спасибо.       Разговаривать с Рики сейчас не было смысла, а более того, достаточно опасно. Наверняка Хёгва мог продумать всё наперед, к тому же прослушает их разговор, а попросить Рики оставить телефон за пределами кабинета будет слишком подозрительным. Начинала трещать голова. Джей достал из ящика аптечку и выпил обезбол. Школа определенно приведет его если не к самоповешанью, то к неврологии.

Ψ      Ψ      Ψ

      Репетиции в самом разгаре. Джейк не явился в школу — и родители тоже без понятия, где он, и обратились в полицию, чтобы найти горе-младшего, — так что от уроков отпросили в срочном порядке Юну и Джунсо. Обычно они оставались после, так как вопрос учёбы у обоих стоял ребром. Джунсо всегда был примерным мальчиком и хорошо учился, многое знал и многим увлекался, и он со стопроцентным попаданием рос мальчишкой, который с утра до ночи зачитывался энциклопедиями о динозаврах и космосе. Юна всё готовилась податься на курсы молодых педагогов и работать в летних лагерях. У неё вообще вся жизнь — сплошное активити, и если бы учёба приносила деньги, она бы не выходила из школы и спала бы здесь, обустроилась бы где-то в чуланчике.       Джунсо придержал дверь, чтобы Юна вошла с коробками в руках.       Репетировал первый класс осеннего набора. Сценка, открывающая праздник. В актовом зале сидел весь класс, даже те, кто не участвовал, и классный руководитель. Точнее, женщина не сидела, она стояла в проходе чуть поодаль от сцены, чтобы всех видеть, и следила за репетицией.       — Возьми, — обратилась Юна к одноклассницу. Джунсо неловко забрал у неё коробку. — Я схожу за инструментами.       Сценка действительно получалась хорошей. В основном действии выступали трое девочек. Рядом со сценой стоял парень, исполняющий роль рассказчика, и в нужные моменты описывал художественно эмоции героинь, смену действия. Юна поздоровалась с учителем, тихонечко поднялась на платформу по боковой лесенке и юркнула за занавес. Возможно, тот срач, который был за кулисами, называли творческим хаосом, но найти здесь что-то было нереально. Разбросанные провода, стремянки, безымянные коробки с реквизитом и запах пыли, дерева и театральной краски. После себя она всегда прибиралась, но, камон, подростки…       Юна покачала головой и стала рыться по коробкам в поиске нужного стаффа. Им нужен как минимум строительный степлер и скобы, но это было как найти иголку в стоге сена. Почему нет человека, ответственного за чистоту в актовом зале? Она проверила шесть коробок, и ничего нужного. В седьмой оказались пачки бумаги, запакованные и разорванные, будто дикари напали. Поверх лежала странная книжка. Юну аж холодом пробрало. Это была нотная тетрадь знакомой расцветки. Музыкальная школа — страшный сон любого академического музыканта. Она сама не окончила до конца, но подумала о том, что, может, это Аньсинь забыл. Кадзуха же играет в школьном театре и тоже будет выступать на Пасху, и они…       Что-то в тетради было не так.       Юна замерла.       Нотная тетрадь в тёмно-синей обложке с золотым тиснением. Каковы шансы, что Аньсинь тоже учился в Школе Исполнительных Искусств? С другой стороны, все, кто мечтают о карьере равной айдолу, поступают туда, и совсем неудивительно… может, и Кадзуха тоже… Юна взяла тетрадь в руки, и это отдалось болью в теле. Это была её тетрадь из музыкальной школы. Она перевелась из ШИИ в другую школу после начального звена, и больше она о музыке не вспоминала, и до сих пор каждый раз, слыша про апельсины, она с дрожью вспоминала игру на фортепиано. Но, конечно, ничто не сравнится с сольфеджио. Откуда здесь была нотная тетрадь? Её нотная тетрадь? Она не видела её уже три года.       Сердце неприятно сжалось.       Первые несколько страниц были заполнены её детским почерком. Ох, она помнила… старательные ноты, пометки карандашом, маленькие рисунки котиков и пони на полях. Рисование было ей всегда ближе музыки. Ей зачастую на уроках было скучно, и она никогда не видела себя на сцене, играющей для зала. Ностальгия быстро сменилась тревогой. Начиная с середины, все страницы были испорчены. Кто-то густо, почти яростно, закрасил ноты чёрным маркером. Поверх этого хаоса красными чернилами было выведено одно-единственное предложение, повторяющееся на каждой странице:

БЕЖИШЬ ОТ МУЗЫКИ ИЛИ ОТ СЕБЯ?

      Юна почувствовала, как по спине пробежал холод. Она перевернула ещё несколько страниц. На предпоследней, прямо поверх зачёркнутых нот, было написано другое послание.

Every breath you take

Every move you make

Every bond you break

Every step you take

I'll be watching you

      Внизу страницы был наклеен маленький стикер с кьюар-кодом. Юна знала, что сканировать его — плохая идея, но всё равно навела камеру телефона сразу же, как увидела. Код вёл на анонимную пустую страницу, где было всего одно предложение:

Найди всех, кому я пишу

И тогда ты получишь её

пОДскАзку

      Юна резко закрыла тетрадь и прижала её к груди. Руки дрожали. Казалось, некто стоял над ней, и руки его касались плеч. Она оглянулась. За кулисами никого не было. Вернулись звуки репетиций. Учитель разговаривал с актёрами сценки и исправлял некоторые элементы. Юна медленно опустилась на старый деревянный ящик, ноги мгновенно ослабли и слиплись друг с другом. Хёгва определенно знал, что послужило причиной ухода. Если бы не произошедшее, у неё не хватило бы сил и рвения, чтобы попросить маму отдать её в среднюю школу где-то в другом месте. Музыка никогда не была её сильной стороной…       Джунсо уже навернул тридцать кругов возле коробки и надумывал проверить Юну, как увидел её приближение. Она выглядела несколько бледной, но вполне бойко настроенной. В руках держала коробку, наполненную стаффом.       — Там такой бардак, — с ходу призналась она. — Убирайся, не убирайся, а срач будет постоянно. Еле нашла, что нам нужно. Я раздобыла ещё клеевой пистолет и стики к нему. Думаю, мы можем прикрепить флажки на верёвку с помощью него. Обычного степлера там не было, а этим…       Джунсо достал из коробки строительный степлер.       — Да, ему нужна опора.       — Займёшься им? У меня все сухожилия вылетают, когда я пытаюсь им пользоваться.       — Да без бэ. Давай сначала флажки приклеим.       — Давай. Сейчас, я только напишу кое-что…

Чат «Класс весеннего набора 3-1»

Закрепленное сообщение Расписание.docx 📎Все, кто имеют отношение к       Юна нахмурилась и присела на маленькую платформу, над которой располагалась будка техника. Как обозначить Хёгва так, чтобы все, кто нужно, поняли, а те, кому он не пишет, не пришли, но и при этом не создать ощущение паники? В голову ничего не лезло. Аноним? Звучит крайне враждебно, очевидно для всех, и только дурак не поймёт. Кукловод? В ту же топку. Просто по имени его тоже не назовёшь. Корреспондент? И что написать? «С кем связывался корреспондент»? «Собираю круг по принудительным интересам»? Юна задумалась. А специальный интерес — это звучит достаточно неплохо. Но поймут ли ребята? А может, подобрать слово…       Идея озарила голову. Она стерла часть сообщения.

Вы

Все, кто хочет узнать результат, напишите мне

10:22

Ψ      Ψ      Ψ

      Кто придумал элективы? Хотя Моке нравилось. Стерев себе все пальцы об фотоаппарат, она на радостях побежала к кабинету всемирной истории. Большинство учеников направилось в столовую. Эта и следующая перемена выделены для обеда. Но сейчас была у неё более важная миссия, потому что…! Бегать по школе было нельзя, и она едва не снесла с дороги нескольких учеников из старших классов, а ещё врезалась в Синьлона, выходящего из кабинета вслед за своими друзьями.       — Боже мой, — охнула Ынчэ. — Куда ты несёшься так?       — Сорян! — Мока вскочила обратно на ноги, отряхивая юбку. Санхён учтиво отвёл взгляд от места, куда пялился секундой ранее. Вонхи посмотрела на него укоризненно.       Соседка уже была внутри. Удивительная способность телепортироваться из кабинета в кабинет — иначе неясно, как Минджу могла сесть за парту раньше, чем она. Мока же бежала! Но и то славно, не будут тратить время. Она скинула рюкзак на свой стул и встала перед Минджу, хлопнув по парте руками. Одноклассница подняла голову.       — У тебя же был театр?       Минджу откинулась на спинку стула.       — Да. А что?       Мока осмотрела кабинет, осмотрела присутствующих. Она так и знала! Так и знала!       — Кадзуха была?       — Конечно. Она ещё не пропускала.       — Но ты и Вонхи уже были здесь. Значит, вас не задерживают.       Минджу сощурилась непонятливо.       — Так. И-и?       — Ты должна пойти со мной! Пошли! Сейчас же!       Вообще, она хотела подготовиться к истории. Это не сказать что самый приятный предмет, не самый лёгкий, ещё и на английском. Изучать вторую мировую было почти что переживать её на своей шкуре, и на этот уроке у них ещё должен быть опрос, так что её бы найти человека, кто проверит её знания… Но Мока выглядела так убедительно, уверенно и явно не терпела отказов, что Минджу решила согласиться. В конце концов… а когда ещё? Впереди для учёбы полно времени. Минджу оставила свои вещи за партой, встала и пошла за Мокой в коридор.       Шли они медленно. Слишком медленно для её какой-то идеи. Мока схватила Минджу за руку и потащила за собой по лестницам, перескакивая через ступеньки. Они выскочили на улицу через парадные двери и быстро свернули за угол школьного здания, где росли высокие туи и декоративные кусты. Их корпус был полностью отделен от других внутришкольным парком, и они прошли через высаженные деревья к выложенной плиткой площадке, рядом с которой был цветочный садик с высаженными цветами в виде морды тигра, символа школы.       — Сюда, сюда! — шипела Мока, пригибаясь, как шпион.       Ветки царапали руки. Они спрятались за густыми кустами напротив небольшой беседки, где иногда сидели ученики во время перемен. Сейчас там сидели Аньсинь и Кадзуха. Сложно было не догадаться, что именно было в голове Моки при взгляде на них двоих и чего она могла хотеть. Ребята были одни. Аньсинь что-то тихо говорил, а Кадзуха слушала, слегка наклонив голову и улыбаясь. В глазах Минджу они не делали ничего более, чтобы не быть просто друзьями.       — И что мы здесь делаем?       — Смотри! — Мока ткнула пальцем в их сторону. — Я те говорю. Точно встреча-а-аются. Я уже третий раз их ловлю вместе. Я видела, как — точнее, мне сказали, что Аньсинь иногда приходит в театральный зал к ней. И играет на скрипке! If Heaven won't take you, then I won't go, Romeo…       Минджу прищурилась.       — Ну не знаю… думаю, они просто друзья.       — Да ну! Так неинтересно. Мне нужна какая-то искра в этой жизни.       — Тебе бы посмотреть «Маму в шестнадцать», — хмыкнула Минджу.       — Чё это?       Минджу улыбнулась.       — Я тебе покажу.       Мока телефон и начала что-то быстро печатать в заметках. Минджу покосилась на экран.       — Ты что собралась делать?       — Решить, как лучше пошутить, — честно ответила Мока. — Я думаю, что будет более безобидно. И эффективно. Хочется двух зайцем разом. А ну, глянь.       Мока повернула к ней экран телефона. Поверх заметки выплыло сообщение. Скрытый номер 1 день       Сообщение исчезло раньше, чем она успела его осознать, и кожа покрылась холодом. Показались заметки. Вариант А: Написать небольшую заметку в школьную газету в разделе «Тихие истории» что-то вроде «Кто-то в старшей школе нашёл свою музыкальную половинку…» Вариант Б: Подкинуть им обоим в рюкзаки милые анонимные записки якобы друг от друга.       Это задание от Хёгва?       В таком она не собиралась участвовать.       — Скажи честно, зачем тебе это?       — А? — Мока повернула к себе экран телефона, перечитывая заметки. Палец смахнул строку уведомлений вниз, и лицо её побледнело. Рука коснулась спрятанного под одеждой телесного крестика. — Я не… боже, нет. Я… нет.       — Я не стану этого делать, — Минджу нахмурилась и встала. Затрещали ветки под ногами. Аньсинь и Кадзуха испуганно обернулись. Мока почувствовала себя в капкане. — Если хочешь выполнять эти поручения, то без меня.       — Я не… это не то! У меня другое… — можно ли говорить? — Минджу!       Теперь точно ничего не выйдет. Только если не школьная газета, но и тогда будет ясно, что это она их слила. Всё коту под хвост! Мока пошла следом за непреклонной Минджу к школе, всячески уговаривая её выслушать и понять, но она словно столкнулась с тупиком. Аньсинь вздохнул, подперев голову кулаком.       — Я так и думал. Мне казалось, сплетницы работают более… «профессионально»? Можно так назвать этот вид деятельности.       Кадзуха захихикала.       — Ну не знаю уж. Но даже если они что-то и напишут о нас, не думаю, что это станет проблемой. Школа сейчас претерпевает не лучшие времена, наш класс особенно.       — Точняк.       — Кстати, когда у вас следующий концерт?       — На выходных.       — Уже?!       — Ну да. Мы выступаем в честь цветения вишни. Будем давать уличный концерт в центре Сеула. А ещё нас наняли для проведения тематического концерта по какой-то китайской игре. Неплохие там мелодии, симпатичные. Правда, в играх я совсем не разбираюсь. Так бы сказал, откуда и что. А что, хочешь пойти?       Кадзуха улыбнулась.       — Я бы с семьёй пошла, мы давно не ходили на такие мероприятия. И думаю, наши мамы будут рады увидеться.       — Тогда стоит пригласит и Бенджи.       — Да, точно! Они же все вместе учились.       — Жаль, Бенджи не играет ни на чём, и танцевать не умеет. Можно было бы им сыграть домашний концерт.       Кадзуха рассмеялась и махнула рукой.       — Ну нет! Я не собираюсь! Нам же не три года…       — Ну а что? Подурачиться можно ж, — улыбка Аньсиня стала чуть слабее. — Как думаешь, почему он не пришёл?       — Я за ним не слежу, оппа.       И теперь, когда Аньсинь задал этот вопрос, она задумалась. Глаза скользнули к телефону с милым переливающимся чехлом. Что, если Бенджамин игнорировал сообщения так же, как и она, и теперь с ним что-то случилось? Что, если пустые угрозы вообще не пустые? И что она может лишиться возможности выступать на сцене навсегда? Холодок прошёлся по затылку, но она отогнала параноидальные мысли.       Это всё бред.       Никто чужой не мог решить её судьбу. Это могла сделать только она.

Ψ      Ψ      Ψ

      Хоумрум закрылся на замок.       Ироха сидела в пуфике и рисовала в планшете на коленках.       Минджу удобно устроилась на диване и крутила рыжие волосы, Мока рядом с ней чистила банан, который принесла из дома, вдоволь наигравшись с сидящим напротив неё, у противположной стены, Даниэлем в пристрели-дурака.       Ынчэ, Санхён и Вонхи сидели на другом диванчике вместе и даже не переговаривались.       Кадзуха и Чэвон вместе сидели на одном пуфике.       Аньсинь соседствовал с Рики и чувствовал себя не в своей тарелке.       Чонвон и Сону сели на ближний к учительскому столу диванчик. Юна стояла рядом с ними, уперевшись поясницей в стол. Вот они. Все, кому пишет Хёгва, если не произошло ошибки и если все поняли намёк. Четырнадцать человек. Восемь девушек и шесть парней. Даниэль чувствовал себя дискомфортно без своего верного пса друга под боком. Он был один против всех. А если учесть постоянные ненавистные взгляды со стороны девушек…       — Бенджамину тоже пишут, — сказал он. — Если он жив.       Это вызвало шквал негодования. Юна зазвенела колокольчиком с учительского стола.       — И Гону, — сообщил Чонвон со скрещенными руками на груди. Он написал Юне. А Бенджамин не написал ничего, что могло только подогревать подозрения насчёт его состояния.       — Значит, пока нам известны шестнадцать людей. И это все мы. То есть всём нам пишет Хёгва, — она вздохнула. Некоторые тревожно переглянулись. — Я буду называть между нами вещи своими именами, даже если он нас прослушивает, а это скорее всего так. Хёгва чего-то от нас всех хочет, и почему-то он выбрал именно нас, других одноклассников нет. И нас шестнадцать — это чётное число, и я не знаю, какой в этом может быть смысл, и есть ли он.       — В некоторых странах четное число часто негативное. Типа цветы нельзя дарить в чётном числе, такие только на кладбища приносят, и так далее, — предположила Минджу.       Сохранению спокойствия это не помогло.       — Ещё что скажешь? — фыркнула Ынчэ. — И так дурно.       — Не сраться, — предупредил Чонвон.       — Итак. Нам нужно понять, что делать. Я бы хотела записать все задания, которые он вам задавал, но они могут затрагивать личные вещи, и… — Юна призадумалась. — У кого-то вообще есть идеи насчёт того, кто это может быть?       — Баба.       — Мужло.       Чэвон и Вонхи встретились неприветливыми взглядами и тут же отвернулись друг от друга.       — Понятно. А что-то конкретное?       — А может, мы не будем заниматься херней и просто отдадим это дело учителям? — скептично предложила Кадзуха, скрестила руки на груди и обвела всех недовольным взглядом.— Не думали? Мне не очень хочется тратить время на псевдо-расследование в школе. Мне есть чё делать. В отличие от вас, видимо.       Юна подняла брови.       — Кадзуха, ты же видела, что он делает…       — Я видела глупые сообщения и фотки, которые, скорее всего, кто-то просто нашёл в сети и распечатал, тем более вы все в курсе того случая с массовыми сливами фоток женщин, — резко ответила Кадзуха. — И что? Мы теперь должны бояться какого-то анонима, который пишет нам всякую ерунду? Это же просто тролль с завышенным чувством собственной важности.       Чэвон не выдержала и отсела от неё. Она выбрала место рядом с Даниэлем. Кадзуху это не смутило.       — Сорри, но я не собираюсь тратить своё время на то, чтобы бояться какого-то труса, который прячется за анонимностью. Если он такой крутой, пусть выходит и говорит в лицо. А пока это просто смешные сообщения. Я не понимаю, почему мы должны из-за этого бегать и устраивать тайные встречи. Я целыми днями репетирую и в театре, и в чирлидинге, а ещё круглыми сутками учусь, и мне вообще некогда играть в эти дурацкие игры.       Ынчэ возмущённо посмотрела на неё:       — Ты серьёзно? После того, что сделали с Чэвон? Боже, вы же подруги!       — А что сделали? — Кадзуха пожала плечами. — Повесили фотки? Сунули в её шкафчик резиновый хуй? Это отвратительно, да. Но это не значит, что мы должны теперь жить в паранойе и подозревать всех вокруг. Пусть с этим разбираются взрослые. Я считаю, что нужно просто игнорировать его. Чем больше мы реагируем, тем больше ему это нравится. Он буквально на это и рассчитывает, боже. Вы будто вчера родились.       — Ты правда думаешь, что если мы закроем глаза, он просто исчезнет?       — Я думаю, что вы раздуваете из мухи слона.       Она встала.       — Делайте что хотите. А я не собираюсь тратить время на эту ерунду.       Кадзуха забрала свою сумку и направилась к двери. Дверь сдвинулась, и их в комнате осталось тринадцать. Юна стала нервничать. Это могло побудить и остальных свалить, а ей нужно было выполнить задание. Она как бы знала всех, кому пишет Хёгва, но казалось, что этого будет недостаточно. Сону встал и, опережая все попытки побега, встал у двери, закрывая собой проход и охраняя его. Стало чуть легче. Чонвон решил взять переговоры в свои руки. Он встал, медленно обвёл взглядом всех присутствующих и заговорил спокойно и жёстко. Его нрав совсем не соответствовал внешности.       — Никто никуда не уходит, пока мы не поговорим. Вы можете думать, что это просто какой-то скучающий чел. Можете верить, что если закроете глаза, всё само рассосётся. Это же так удобно! Но те, кто уже испытал на себе его давление, кто уже увидел последствия своих глупостей, все больше подсаживаются на его удочку. Он собирает на нас материал. И вы это прекрасно знаете. Она ушла — да, это её проблемы теперь. И Кадзуха тоже когда-то поймёт, что это были не шутки и что он знает вещи, которые не должен знать. И более того, он знает жуткие вещи о нас. И даже нам смотреть им в лицо не нравится. А что будет, когда он их раскроет? Здесь среди нас нет двоих людей, которые записаны в школьную газету. Кто знает, какой день станет пиковым, чтобы он просто всё слил.       — Но среди нас также есть и Юна. А она в школьной газете, — сказала Ынчэ. — Вдруг это она Хёгва и решит подставить Джейка и Сакуру?       Чонвон кивнул.       — Всё так. Мы не можем знать наверняка. Вы могли сейчас довериться, что похвально и смело, и вам могут вонзить нож в спину. Только вот и до этого вы были в этой же ситуации. Все мы подозревали друг друга. Но мы собрались здесь не для этого. Нужен брейнсторм. Как можно больше идей того, что мы можем сделать, чтобы это прекратилось.       — В наш отдельный чат можно скидывать все сообщения от него, все задания, всё, что заметим. Я поставлю запрет на удаление сообщений.       — А если он с твоего телефона снимет этот запрет?       — Я добавлю бота как админа и сниму с себя админство. Попробуем так, — предложила Юна и стала заниматься этим.       — Мы можем анализировать его стиль. Он всем придумывает разные задания, но есть ощущение, что он на что-то опирается, а не берет их из головы.       Минджу подняла руку:       — А если начать ему подыгрывать? Делать вид, что мы боимся и подчиняемся, а на самом деле собирать информацию? Пусть думает, что контролирует ситуацию. Мы можем и дальше выполнять его задания, прямо сконцентрироваться на этом, и, может, вычислим его так быстрее. Тем более, — она слегка заволновалась, глядя на одноклассников, — мы же вместе, да? А он один? Вместе не страшно даже напролом пойти.       Чонвон слушал внимательно, кивая. Вонхи смотрела в пол и размышляла над чем-то активно. На мгновение Чонвон почувствовал себя эмпатиком, он ощупал её состояние чуть ли не физически.       — У тебя есть мысли?       Вонхи поджала губы.       — Он хочет, чтобы мы чувствовали вину. Чтобы мы боялись, что все узнают наши секреты. Если мы перестанем стыдиться… если открыто признаем то, что он знает — у него отнимется главное оружие. Если… я могу задать вопрос?       — Да.       — Все же знают или хотя бы догадываются, что именно Хёгва о них знает? В плане… — Вонхи робко посмотрела на окружающих. — Ну…       — Понимаем ли мы, какой именно секрет всплывет?       — Да.       — Полагаю, что да, — ответил один, и остальные закивали. По крайней мере, все находящиеся здесь знали или догадывались. Чонвон одобрительно ей кивнул.       — Правильно. Страх — это то, на чём он держится. Как только мы перестанем бояться разоблачения, он потеряет контроль. Всё так. Хотя раскрытие наших секретов может оказаться губительными для нас, особенно для тех, кто цепляется именно за эту школу. Кто так долго хотел сюда попасть.       Ребята понимали. Таких было большинство. И Чонвон, пусть он не сильно стремился к этой школе и был готов пойти куда угодно, лишь бы с Сону, всё равно понимал их. Тем более он потратил кошмарное количество денег и всё еще зарабатывал их. На многих телефонах появились уведомления с приглашениями из нового чата. Юна добавила к ним в чат бота, который делает цитаты из сообщений, дала ему все права, запретила удаление и изменение сообщений и сняла с себя админство. Удивительно, как такой простой жест поднял мгновенно дух их странной команды. Мока подняла голову.       — Идей больше нет? Получается, по максимуму выполняем все и сообщаем в чат об этом?       — Полагаю, так, — кивнул Чонвон.       — Вообще… — начала она и подумала, стоит ли. Но, наверное… игра стоила свеч определенно. — Я вам кое-что скажу, только не распиздите раньше времени, ладно? Я искала недавно хакера как раз из-за всей этой ситуации. И, ну… в общем, Бомгю хакер. А, как мы знаем…       Ироха обратила на это внимание и написала на планшете что-то, чтобы показать всем.

«Хёгва тоже хакер»

      — И не только. Теперь у него есть ключи от всех кабинетов, и он умеет вскрывать замки, — добавила Чэвон.       Чонвон искоса глянул на Сону. Он остался непоколебим и неподвижен.       — Так. Значит, пишем все, что знаем. А теперь все свободны.

Ψ      Ψ      Ψ

      Минджу подождала, пока все выйдут, и встала в дверях. Куда это всё их приведёт, непонятно, но с товарищами всяко лучше, даже если дома будет ждать экзекуция. Ироха стояла к ней спиной и качала головой на пропущенный мимо ушей вопрос Юны, что-то написала на планшете и показала ей. Юна понимающе улыбнулась, пожелала удачи и пошла дальше по коридору, вдобавок помахала на прощание Минджу. Лучшего момента может и не быть. Она вышла в коридор, задвинула дверь и подошла к стоящей у подоконника Ирохе, что складывала вещи в сумку.       — Эм… мы можем поговорить?       Интересно, какую музыку она слушает? Ироха даже не вздрогнула, когда к ней подошли. С нежеланием достала обратно планшет и стилус.

«У меня не очень много времени»

      Стерла.

«Нужно домой»

      — Я могу проводить тебя, и мы поговорим по дороге. И, э… тебе будет проще, если ты будешь говорить, а не писать?       Ироха задумчиво посмотрела на неё, избегая зрительного контакта.

«Не хочу»

      — Чего именно? Чтобы проводила или говорить?

«Оба»

      Минджу вздохнула.       — Мне просто хочется знать, почему ты меня игнорируешь, и… если я что-то сделала не так, просто дай знать об этом. Мне казалось, мы неплохо ладим, и всё такое.       Несмотря на нежелание, Ироха всё равно отвечала на каждый вопрос. Почерк её стал мельче, чтобы уместить больше текста на экране.

«В ту ночь за мной действительно следили и подбросили к моей двери убитую крысу, а ещё Хёгва раскидал по всему дому записки»

      — Записки? Он знал, что ты будешь не одна?       Ироха покривила губы.

«Именно. Он знал, что я позвоню Юне, и что она приведет остальных»

      — Да это просто невозможно. Откуда?       Ироха пожала плечами и ничего не написала. Минджу прижалась бедром к подоконнику.       — Но ведь я к нему отношения не имею. Ты же не подозреваешь меня?       Ироха покачала головой.

«Мне нужна была помощь, а ты решила отшучиваться»

      — Я же говорила, что не шучу.       Стилус забил по экрану раздражённее.

«Ты правда думаешь, что я, будучи шестнадцатилетней, могу спокойно увести из дома болеющего семилетнего брата неведомо куда? Даже не учитывая факта, что кто-то рылся в моем доме»

      — Ну… резонно, правда. Не подумала. Но это не было шуткой тем не менее. Просто… я не была в такой ситуации, я даже не знала, чем могу помочь. Если бы был выбор…

«Тебе нужно было предложить варианты? Ты этого хотела от меня?»

      — Варианты чего?

«Варианты того, как ты можешь мне помочь. Думаешь, это то, что могут делать люди, которых преследуют? Пока у них на руках ребенок?»

      Минджу не нашлась, что ответить. Ироха строго смотрела в окно, старалась придерживаться дыхательных практик, но голова трещала от обилия мыслей, и она стерла все слова, чтобы написать напоследок, прежде чем уйти.

«Прежде чем подумать о себе, подумай о том, каково другим. Может, кому-то приходится выживать каждый день, и он этого не выбирал. Разговор окончен. Правда захочешь как-то помочь — дашь знать»

      Ироха выключила планшет, как только одноклассница дочитала, положила нервными движениями все в сумку и поскорее ушла к лестнице на нижний этаж. Минджу и сама теперь замучилась головной болью. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Правда захочет помочь — хотеть она хочет, а как помочь, идей нет.       Ебучий Хёгва.