Марта, чёрт тебя дери!

— Марта! Марта, чёрт тебя дери! Марты нигде не было видно. — Ох, господи! — Вацлав трагически закатил глаза. — Мне что, и гусиное дерьмо самому отмывать? Да не шастай ты по полу! Милош послушно застыл. Причитая пуще прежнего, Вацлав неуклюже подхватил его поперёк туловища и потащил на кухню. — Вот так. Сядь и задери ноги, ничего не трогай! Господи всемогущий, и кто только придумал детей?! Вацлав водрузил Милоша на табуретку и метнулся за деревянной шайкой, по пути сронив разноцветную прихватку и расшитое мерёжками полотенце. Воды в кадушке, разумеется, не нашлось, пришлось топать к колодцу. — Да всё и так уже стёрлось о траву, ваша светлость, — сказал было Милош, когда Вацлав плюхнул у его ног наполненную до краёв шайку. — Заткнись и мойся! Мыла на тебя не напасёшься! Вацлав швырнул прямо в шайку кусок первосортного мыла на овечьем молоке и меду. Пускай забирает, чего уж! Пускай всё забирает, кровопийца! — Вы меня опять выдерете, да, ваша светлость? — грустно спросил Милош. — Я, по-твоему, ещё недостаточно надорвался? — поинтересовался Вацлав и утёр пот батистовым платочком. Милош молча опустил ноги в шайку. — Да не плещись ты! Весь пол мне изгадишь! Вацлав со стоном боли и отчаяния плюхнулся на колени, закатал рукава и сам до скрипа отмыл отвратительные Милошевы ноги. — Чтобы я ещё хоть раз одобрил хоть один проклятущий законопроект!.. Вацлав затылком почувствовал взгляд, обернулся — и увидел, разумеется, Марту. Та с явным удовольствием смотрела на эту картину, прислонившись к открытой двери и скрестив на груди руки. — Ну и где ты шлялась? Ты должна в это время заниматься полдником! — едва не сорвавшись на визг, воскликнул Вацлав. — Прошу прошения, ваша светлость, я отлучалась на почту. Пришло заказное письмо на ваше имя, Берта заносила яйца и рассказала. — И ты не упустила случая прошвырнуться туда, лишь бы не работать, — неодобрительно заметил Вацлав. — Письмо бы всё равно принесли завтра утром. — Я, подумала, вдруг что-то важное, ваша светлость, — сказала Марта, изо всех сил сдерживая ехидную улыбочку. — Уже сунула нос! — понял Вацлав. — Ну и что там? Марта мучительно медленно извлекла из кармана передника конверт со сломанной печатью и вручила его Вацлаву. — Да не тяни, видишь, я весь мокрый! — вскричал Вацлав. — Что там? — Помните, вы проигрались на скачках, ваша светлость? — Ну, аж в прошлом году, и что? Марта всё-таки не выдержала, разулыбалась злорадно: — Вы ведь так и не выплатили долг, ваша светлость. — Ну и подумаешь! — возмущённо пробормотал Вацлав. — Ну, посижу недельку в долговой тюрьме, чего уж теперь… Не впервой. Только в этот раз, паршивка ты, не забывай приносить мне еду хотя бы четыре раза в день! — Ваша светлость, вам нельзя в тюрьму, — строго сказала Марта. — У вас ребёнок. Вышеупомянутый ребёнок чинно сидел на табурете и пялился на Вацлава бледно-голубыми глазищами. — Вот спасибо, что напомнила, — кисло протянул Вацлав. — Да что с ним сделается? Ты за ним приглядишь. — Ваша светлость, отлучка на пять дней уже считается неисполнением родительского долга, а вы собрались в тюрьму на неделю, — неожиданно мягко сказала Марта. — Боюсь, эта неделя растянется на восемь лет. С лишением имущества, смею напомнить. — Да как же это? Мне что теперь, каждый раз платить по счетам? — возмущённо воскликнул Вацлав. — Как вариант, ваша светлость. — Ну, ладно… Сколько там, тысячи две? — Двенадцать с половиной, ваша светлость. Вацлав схватился за сердце, потом оценивающе посмотрел на Милоша. — Послушай, Марта, а детей нельзя сдавать в аренду? Или, например, в тюрьму вместо себя? — Ваша светлость!!! Вацлав закатил глаза. — Ладно, хорошо. И что мне остаётся? — Порка, ваша светлость. — Порка?! — вспыхнул Вацлав. Марта протянула ему конверт, и Вацлав наскоро вытер руки о штанины, пробежался взглядом по витиеватым строкам постановления, выхватывая основное: мера пресечения, в обязательном порядке, во избежание серьёзных последствий… И да, пятьдесят ударов розгами. — Ужас какой. Просто кошмар, — пробормотал Вацлав, массируя сердце через жилетку. — Какой позор! Но хоть не на площади? Скажи, что не на площади! — Ну, ваша светлость, — с упрёком сказала Марта, — читайте внимательно. Там же ясно сказано, обратитесь к любому компетентному лицу из вашего окружения или к общественному палачу. — Ну, нет, к палачу — это так по-мещански! Какой ужас, Марта! Мне совершенно некого… Какой позор… — Вацлав вскочил, заметался по кухне, безмолвно округляя рот, будто рыба, оказавшаяся на суше. Брезгливо посмотрел на перепуганного Милоша, потом — с внезапной надеждой — на Марту. — Марта. Марта! — Ваша светлость, — сказала Марта и вежливо приподняла бровь.