Марта, чёрт тебя дери!

Уверенности в Вацлаве поубавилось, когда Марта принялась таскать в дом розги и складывать их в специально подготовленную бадейку. — Как-то много, как-то толсто, — бормотал он, заглядывая в бадейку и брезгливо подцепляя двумя пальцами розгу. — В самый раз, ваша светлость. — Послушай, Марта, я думаю, очевидно, что пороть ты будешь только для виду? — Ваша светлость? — Ну, ты маши посильнее, а клади полегче, чтобы видимость была, а больно не было. Марта вздёрнула брови: — Ваша светлость, так не бывает. Если пороть только для виду, то и следов не останется. — А нам нужны следы, да? — расстроился Вацлав. — Надо намочить розги свекольным соком, — подсказал привлечённый шумом Милош. Он уже не ревел, только шмыгал распухшим от слёз носом. — Ай, и без тебя знаю! — отмахнулся Вацлав. — А для чего? — Ну, чтобы красные полосочки оставались, ваша светлость, — пожал плечами Милош. — Да, само собой. Марта! Свекольного соку мне! — У вас опять запор, ваша светлость? — осведомилась Марта, делая вид, что не слышала Милоша. — Марта!!! — Да, ваша светлость. Сию минуту, ваша светлость. — В следующий раз поищем кого-нибудь, кто готов платить за порку гадких служанок, — проворчал Вацлав. — Я думал, слуг нельзя пороть, ваша светлость, — сказал Милош. — Ну, тогда за порку гадких подкидышей. Милош поник. — Так, где там моя сорочка для порки? — спохватился Вацлав. — И подушку тоже нужно не забыть. И Марта, если сделаешь мне хоть чуточку больно, душу из тебя выну! — Да, ваша светлость. Наконец всё было готово. Марта, Вацлав и Милош гуськом поднялись по холмам к руинам. Милош нёс подушку, Марта — лавку, Вацлав — бадейку с подкрашенными розгами. — Вацлав, дорогой! Вацлав вздрогнул от неожиданности и чуть не уронил розги, а к нему уже спешил Липат. — Так мило, так мило с твоей стороны! Вацлав скривился от этой фамильярности и от понимания, что на порке снова будет присутствовать этот гнусный тип. Хоть и понарошку, а обидно! — Ваша светлость! — проскрипела, выглянув стыдливо из-за колонны, кривая Анка. — Да что же это! — воскликнул Вацлав. Марта между тем поставила лавку на останки каменного пола, а Милош положил сверху подушку. — Деньги вперёд! — сказал Вацлав. — Уговор был другой, — возразил Липат. — Какой ещё уговор? — буркнул Вацлав. — Тысяча золотом сейчас, ещё тысяча — если я заплачу. — Не если, а когда, мой дорогой Вацлав, — сказал Липат. — Вы непременно заплачете. У меня рука крепкая. — Марта! — испуганно воскликнул Вацлав. — Ваша светлость, ваш сосед, пожелавший остаться неизвестным, — Марта кивнула на Анку, — желает видеть, как вас порет господин Липат. — Марта! — топнул ногой Вацлав. — Почему ты мне сразу не сказала, что пороть будешь не ты?! — Вы не спрашивали, ваша светлость.