В трепете

Непомерную эстетику являла собой картина того, как Лили лежала на постели, кишащей змеями. На ней была ночная сорочка кремового цвета. Она лежала на правом боку, согнув ноги в коленях и подтянув их немного к животу, длинные волосы разметались по мягкой подушке. Свет, что лился через окно и тонкую щель неприкрытой двери, мутными бликами играл на её фигуре, изредка подчёркивая и выделяя мелкие веснушки на лице. Лили пошевелила рукой, вытягивая её из-под подушки и выпрямляя, и на её действие тут же отозвалась чёрная змея маленьких размеров. Грациозно извиваясь чешуйчатым телом, она скользнула по участку кожи между большим и указательным пальцами и, изгибаясь дальше, коснулась кожи внутренней части запястья, обвила руку кольцом и вынырнула головой прямо у родинки, что находилась посередине предплечья. Лили отвела правую ногу чуть назад, а левую подтянула ближе к животу, так что ткань сорочки натянулась, оголяя её острую коленку. Снежная змея высунула раздвоенный язык и, потянувшись к девушке, коснулась кончиком плоти коленного сустава. У неë дрогнули ресницы, губы поджались от едва уловимой щекотки, но сон всё же не отпустил её, и она дальше продолжила пребывать в забытьи. Эта змея с чёрными глазами была значительно крупнее. Приподняв голову, она заскользила своим гибким телом по девичьей ноге вниз от колена до самых стоп. Обвив кольцом её лодыжку, змея изогнулась и опустила голову рядом с выпирающей косточкой на стопе, которая больше походила на холм. Её хвост шевелился, ощупывая впадинки колена, надавливая в углубление сильнее, но не настолько, чтобы от этого можно было вскрикнуть от боли. Змея с лунной гладкой чешуёй ползла по сбившемуся в ногах Лили покрывалу, пробираясь к простыне. Языком тварь коснулась пальцев ног правой ноги и поползла вверх. Больше походило на то, будто Лили являла собой воду, а змея — берег, что повторял изгибы водной стихии. Остановившись у поясницы, рептилия поползла вверх по позвонку. Ресницы вновь затрепетали, но сон казался таким сладким, что ей не хотелось просыпаться, возвращаясь в грязь реальности. Дойдя до самой шеи, змея проделала обратный путь и свернула у тазовой косточки Лили на живот. Заскользив по плечу, она несколько раз обвила её левую руку, сжимая в едва ощутимой хватке. Поддаваясь её усилию, волшебница опустила руку вниз, а сама развернулась на спину. Остальные змеи зашевелились, пытаясь устроиться удобнее на тёплом теле. Чёрной лентой скользнула очередная змея, покорно опустив голову на внешнюю сторону бедра. Расставив ноги чуть шире и сильнее раскинув руки в стороны, Лили походила на распятую, только вот нигде поблизости не было креста. Она облизала губы, чувствуя неприятные ощущения во рту, сглотнула, и в ту секунду, когда наконец открыла глаза, очередная хладнокровная тварь шнуром бледно-белого цвета обвила её шею. Лили задышала чаще, пытаясь прислушаться к ощущениям тела. Конечно, она не раз встречала змей, но до этого момента никогда не имела с ними прямого контакта, а теперь они опутывали её тело подобно верёвкам. Сами ощущения чешуйчатых пресмыкающихся не были ей противными, наоборот, их гладкая сухая кожа приятно охлаждала её тело, а учитывая высокую температуру в палате лечебницы, ей это было просто необходимо. Скорее всего, в девушке сработал природный страх перед неизвестным. Учащённое сердцебиение спровоцировало череду коротких вдохов и выдохов, и опустив глаза вниз, Лили заметила конец хвоста бледного цвета. Змея ударила им по ложбинке между грудей, призывая тем самым к спокойствию, но всё сработало как раз наоборот. Её охватила паника, по вискам начал стекать пот, а сама она задёргала конечностями, силясь сбросить с себя тела хищников. Змеи лишь сжались кольцом плотнее на её плоти, а та змея, что покоилась у неё на шее, ещё раз ударила её хвостом по груди, на этот раз задев сосок. Чувства Лили обострились до предела, она не понимала, что с ней происходит, ведь засыпала она совершенно точно одна в постели. Как тогда они прокрались сюда? Руки покрылись мурашками, и она зажмурилась до боли в глазах, до белых пятен под веками. Может, всё это лишь кошмар? Одна из змей вновь коснулась языком её кожи, отчего Лили вздрогнула и резко разлепила веки. Видя её реакцию, снежная змея с чёрными глазами раскрыла свою пасть и угрожающе обхватила косточку на стопе рядом с сухожилиями. Волшебница тяжело сглотнула и, чуть приподнявшись на локтях, горячо зашептала: — Не надо, хватит. Змея послушалась, опустив голову рядом с таким мирным видом, будто действительно собралась заночевать в таком вот положении. Другая же рептилия, что тянулась от стопы до самого бедра, вдруг приподняла свою голову, глядя в глаза девушки. Лили показалось, что она хотела ей что-то сказать, даже пасть открыла, да и у неё самой приоткрылись искусанные губы, будто она уже готовилась дать ответ. Змея зашипела, вытянув раздвоенный язык, и так и продолжила наблюдать за напряжённым, полным благоговейного страха лицом. Оглядев своё тело, Лили нахмурила брови, сводя их чуть вместе, и через секунду её поразила догадка, что все змеи были либо чёрного, либо белого цвета, что походило на стороны Магии: Светлую и Тёмную. «Ничего страшного, это всего лишь змеи. Я могу и потерпеть, они ведь не нападают на меня. Может, Магия пытается что-то сказать мне? Чувствую в этом нечто потаённое, скрытое от меня, но очень необходимое», — думала она про себя. Комнату озарил чувственный всхлип, сорвавшийся с губ Лили. Тело вытянулось подобно струне, а на груди проступили капельки пота. Змея, что обвивала её шею, перешла в наступление, проведя дорожку своим раздвоенный языком по бившейся в быстром ритме венке от плеча до самой линии нижней челюсти. Удовольствие оказалось таким судорожно-муторным, что на секунду Лили прикрыла глаза, не удержав возгласа, что шёл из самой груди. Откинувшись обратно на подушки, она прикрыла глаза, силясь понять, когда страх перерос в это сумасшествие. Ей почудилось, что даже сами змеи довольно замурлыкали, когда она перестала вырываться из их хватки. Больше они не казались ей тюрьмой, наоборот, будто пытались её чему-то научить. Лили уже лежала расслабленно, а непрекращающаяся дрожь сменила свой вектор: теперь не животный страх, но некое предвкушение перед неизвестным. Черты её лица разгладились, хотя внутренне она всё же была напряжена, пребывая в поисках ответов на свои вопросы. Пальцы барабанили по чешуе рептилий, и она подтянула чуть согнутую в колене ногу. Магия пока что молчала, как бы Лили ни старалась постичь её, каждая попытка заканчивалась тем, что она стояла перед глухой стеной. Ей будто чего-то не хватало, или же кого-то, а само деление на белое и чёрное показалось не таким уж и существенным. Лёгкий шорох внизу, возле ног, вывел её из размышлений. Она вновь приподнялась на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд на том, что же там двигалось в изножье кровати. Новая гостья, которая по размерам и длине превосходила всех остальных змей, своей окраской напоминала ствол берёзы: белая с чёрными вкраплениями. Лили она показалась безупречной в своей красоте и грации, а подкрадывалась она как самый настоящий хищник. Сердце волшебницы вновь забилось чаще, а внизу живота стало нарастать томление смутного происхождения, что граничило со страхом и неподдельным интересом. Она внимательно наблюдала за каждым движением рептилии, и стоило той прикоснуться наконец к ноге, как Лили испустила длинный выдох облегчения. Чёрно-белая хищница скользила всё выше, так что покрылась новой волной мурашек от столь фамильярного действа. Свернувшись клубком на животе Лили, змея стала водить хвостом в опасной близости от лобка девушки. Глядя в её проникновенные глаза, которые, казалось, читали её прямо изнутри, она поперхнулась слюной. Змея вытянула голову, будто сочувствуя своей жертве, а вот самой Лили её глаза показались до боли знакомыми. — Том, — на выдохе произнесла она манящим шёпотом. Рептилия, казалось, только и ждала, когда Лили обо всём догадается. Конец её хвоста скользнул ниже, надавливая на половые губы. Грудь девушки стала вздыматься чаще, а искушение стало почти невыносимым. Непонятно как, но Лили точно была уверена, что в комнате она была не одна, и этот кто-то проник к ней в голову, пока она спала. Нет, не кто-то, а именно Том Реддл, монстр, который не давал ей даже вдохнуть самостоятельно. Змея стала потирать хвостом промежность волшебницы, и стоило ей сильнее надавить на чувствительный бугорок, как Лили спешила сжать бёдра. Другие змеи не давали ей этого сделать, крепко держа её, так что ей пришлось и дальше испытывать мучительное довольство. Стало жарко, очень жарко. Воздух будто нагноился и готов был затопить всё помещение своим раскалённым ядом, а может быть, так казалось одной лишь Лили. Прикусывая губы, она старалась сдержать себя, чтобы не всхлипнуть или же застонать. Внизу живота кипело страстное желание, между ног заныло, хоть она и чувствовала, что никакой влаги не было, только сухой огонь. Змея продолжала изводить девушку хвостом прямо через ткань сорочки, и всякий раз, когда она надавливала на клитор, то высовывала язык, словно угрожала, что если Лили не сдастся, то она найдёт применение и ему. Да, она чувствовала, как внутри шумным потоком бурлила кровь, требуя сладостного продолжения, но возбудиться окончательно всё же не могла. Точнее не хотела, потому что это была всего лишь змея, а ей хотелось настоящего мужского тела, рук и запаха. Голова готова была взорваться от напряжения, руки тряслись как в лихорадке, но так просто сдавать свои позиции она не собиралась. Лили хныкнула от особенно сильного давление на половые губы, а затем вскрикнула, когда змея самым концом надавила на преддверие во влагалище. — Прочь из моей головы! — сквозь зубы с расстановкой после каждого слова прошипела Лили. Королева змей была выбрана. В следующую секунду волшебница почувствовала лёгкость на животе и свободу действий, пошевелив конечностями. Змеи рассыпались, будто их разбирали на детали пазла и бросали на волю ветра, который тут же спешил подобрать и унести их с собой. Лорд же всё это время стоял в углу, облепленный серыми тенями, которые лишь изредка разбавлялись светом, что проворно пробирался в комнату. Стоя в своём привычном облачении, разве что только капюшон не был накинут на голову, он походил на неподвижную скалу, огромного чёрного призрака, который оказался на грани жизни и смерти. Взгляд тёмных глаз был прикован к постели, где спала Лили — столь безмятежно и прекрасно расслабленно, что ему тут же захотелось испортить и отравить ей жизнь. Сломать её ментальные щиты было не самым сложным делом, с каким он сталкивался на своём пути, наоборот, Лили будто сама заманивала его в свой разум, открывая двери в чертоги своих мыслей. Там, как всегда, царил бедлам, ведь девчонка пребывала в таком кипящем водовороте размышлений даже во сне, что невольно становилось страшно за неё. Вдруг она не сможет выбраться, останется прозябать в своих сновидениях до скончания времён. Наблюдать за тем, как змеи обвивали её подтянутое тело, для него самого было нещадной мукой. Он надеялся, что она всё же дольше пробудет в неведении, но вот разгадала же его проникновение в разум так быстро, что он даже не успел сполна истязать её пытками. Конечно, догадалась, ведь в мире был только один человек, кто так рьяно делил всё на белое и чёрное, прямо как расцветку змей, так что она догадалась о его скрытом подтексте и намёке на Магию. Картина оказалась соблазнительной и настолько желанной, что ему самому хотелось прикоснуться к её мягкой коже, обвить пальцами её тонкие запястья, сдавить шею и приложиться языком, накрывая ртом ту самую выпирающую косточку. Пальцы сжимались в кулаки, откликаясь на каждое дрожание её ресниц, стоило ей только прикусить зубами губы, обнажая костное образование ротовой полости, покрытое снаружи эмалью, как Лорд тяжело сглатывал, чувствуя её привкус в каждой частичке своей жизни. Слишком уж глубоко засела в нём эта девчонка, что сама извивалась подобно змее. Её всхлип чуть не оглушил его, эхом разносясь по всей душе. Захотелось оказаться объятым стужей или же слякотью, но только бы на несколько секунд освободиться, вырваться из порочного круга. Лорд не планировал проникать в её палату, не планировал устраивать подобное представление, но рядом с ней ему было сложно удержать контроль. Лили действовала на него страшным образом, искушая и зазывая, заставляя переступать через всякую грань. С невидимым венцом Тьмы он наблюдал за ней, вдыхая каждое её движение, скольжение тела и это её упрямство — Лили отказывалась принимать ласки берёзовой рептилии. Та не просто требовала ответной реакции, а взывала, чуть ли не просила её женского тепла, но волшебница в ответ даже не намокла. Её сухость он ощущал даже на расстоянии, но всё равно продолжала притягивать к себе взор. Призывно расставленные ноги хотелось сжать до боли, погладить пальцами её кожу, стиснуть так, чтобы остались отметины, ведь Лили так нравится принадлежать кому-то. И всё же идея со змеёй в качестве способа для укрощения её строптивости с треском провалилась. Она его раскрыла, даже велела убираться из её головы. Покидая её разум, он одновременно вышел из темноты угла на мерцающий бликами свет, ступая по плитке. Лили зачёсывала влажные пряди волос назад, проводя по тем руками, отчего её лицо стало ещё острее, приобретая некую резкость в выражении и ничем несломленное Добро. Влажные от слюны губы подсыхали, отчего кожу едва неприятно стало стягивать. Лорд опустился на край кровати коленями, всё так же продолжая возвышаться над девчонкой высокой скалой. Окинув его фигуру быстрым взглядом, она отметила плащ, наличие которого всегда вызывало в ней мысли о прошлом, об их первой встрече. Наклонившись вперёд, он опустился на согнутую в локте руку в опасной близости от её тела, которое продолжало нервно трепыхаться: у неё немного дрожали ноги, а руки через раз подёргивались. Волосы пришлось оставить в покое, так что Лили принялась разглаживать сбившуюся в складки простынь. От неё веяло отвратительным запахом соблазна, того самого, который ему мастерски удавалось разжечь в её груди одним своим появлением. Скользнув кончиками пальцев по внутренней части запястья её левой руки, Лорд надавил указательным на тонкие кости. Лили привстала, сев на кровати, а после и вовсе уткнулась лбом в подтянутые к груди колени. Шумно выдохнула, закрывая глаза. «Я тебя совсем не понимаю, Том. Чего ты хочешь от меня? Зачем нужно было пугать этими змеями? Твои прикосновения приятны и противны мне одновременно. Ты снова будешь груб, я знаю, но мне так хочется ласки, именно ласки», — мысли хаотично проносились в её голове. Просунув руку ей между ног, мужчина всей поверхностью ладони надавил на половые губы девчонки. Лили всхлипнула, поднимая наконец на него глаза. — Хилая, — сухо прокомментировал он, облизывая её тело взглядом. Лорд стал рукой поглаживать изгиб её бедра, отчего у Лили прервалось дыхание. — Дребезжащая, — добавил он уже мягче, пальцами охватывая её тазовую кость сбоку. Волшебница почувствовала, как увлажнились её глаза, и втянула в рот губы, чтобы ненароком с них ничего не слетело. Он повёл рукой выше, сминая мягкость её груди, почти до боли зажимая набухший сосок. — Скулящая, — тут же нашёл Лорд ей определение, когда с её припухших губ всё же сорвался жаркий выдох. Ощупав кожу у неё на шее, он мазнул большим пальцем по её нижней губе. — Падкость женщины на ласки мужчины делает её слабой, грязнокровка. Лили чуть не задохнулась от возмущения от той характеристики, которую он ей дал. Она всегда знала, что Том умело пользуется словами и умеет унизить одной лишь интонацией. Не понимала она только, что плохого в том, что женщине хочется ласки от мужчины. Разве самому мужчине не приятно прикасаться к женщине, лелеять её, заботиться о ней? В этом же нет ничего постыдного. Как только она открыла рот, чтобы возразить ему, он грубо схватил её за подбородок и дёрнул на себя. Она опасно сверкнула на него глазами, пока он изучал её лицо, будто видел его впервые в жизни: медленно и взыскательно. Лили ударила его по руке, чтобы он ослабил хватку, потому что его длинные пальцы слишком уж сильно сдавили под челюстью, так что она не могла нормально сглотнуть. Настроена Лили была решительно, так что ещё раз дёрнула головой, силясь вырваться из его цепкой хватки. Она успела отметить на его лице тень промелькнувшей борьбы прежде, чем он резко схватил её за волосы на затылке. — Слабость же мужчины в том, что он падок на желание доставить женщине удовольствие, — хрипло произнесла она дрожащим голосом. Лорд вздрогнул, ведь грязнокровка обставила его. Она вновь оказалась права, оставляя его не у дел. Как же сильно это раздражало, злило. Сжав челюсти, он вперился в неё почти красными глазами, в которых бушевала самая настоящая ярость. Лили выдержала его взгляд, чуть сдвинув брови вместе, понимала, что теперь ход за ним, а это значит, что будет больно. Мысленно она приготовилась к тому, что будет страдать, сказать по правде, она всегда была к этому готова, когда на горизонте появлялся монстр. Следующие его действия она смутно запомнила, едва уловив их. Ей показалось, что её тело сделалось стеклянным, хрупким. У Лили расширились зрачки и распахнулись шире глаза, лицо исказилось гримасой ужаса и паники, потому что в последующую за этим секунду Лорд коснулся палочкой её груди. Больно. Из неё потекла кровь, а её свет в Магии едва заметно замерцал. Глядя на неё сверху, Лорд понимал, что она угасала у него прямо на глазах. Её Свет ещё пару раз мигнул ему на прощание, а затем готов был погаснуть окончательно… Джеймс, кажется, позабыл, что целители Мунго предписывали ей покой, запрещая всякие шумные вечеринки. Да, когда Сирус навещал её в первый раз, в палате стоял такой шум, что персоналу показалось, будто кто-то дерзнул устроить там самое настоящее празднество. Врываясь в комнату с зажатой на груди горстью сладостей, Джеймс захлопнул дверь ногой. — О, ты проснулась! — воодушевлённо начал он, проходя к прикроватной тумбочке и вываливая на неё добытые сокровища. Лили только и оставалось радоваться, что в палате было достаточно темно, и он не мог видеть выражения её лица. Она всё ещё чувствовала боль во всём теле, но куда более изломанным казался ей разум. Ей страшно было даже представить, что творилось внутри, как работали её мысли, если допустили подобную брешь в защите, и почему душа её сейчас ощущалась ямой, пустой и голодной ямой, жаждущей поглотить всё на своём пути. Раньше она никогда не замечала за собой подобного голода, этой зверской страсти владеть. Незаметно от Джеймся она принялась осторожно ощупывать своё тело, будто Лорд и вправду мог нанести её вред в реальности. Нет, это было не в его стиле. Он не любил подобного, предпочитая баловаться с ней в её же мыслях, изводя до бурления крови и криков, потери нити с реальностью. — Я достал твои любимые шоколадные лягушки, — хвастал Джеймс. Он вскрыл одну упаковку и разочарованно хмыкнул, найдя изображение Дамблдора на обратной стороне. — Думал, в этот раз будет кто поинтереснее. Ловить лягушку никто не стал, и она выпрыгнула в открытое окно. Джеймс, кажется, спросил, когда она успела открыть его, но Лили не смогла ответить. У неё выступили мурашки, и она стала мучиться догадками, что ещё могло быть реальностью. А если бы Джеймс пришёл на минуту раньше, что бы он увидел тогда? Как ей жить теперь, отличать игру разума от настоящего, того настоящего, где у неё были любящие друзья и Джеймс, готовый прийти ей на помощь? Лёжа тогда на берегу реки и содрогаясь от рыданий, Лили нашла в себе силы послать ему патронус. Ей было жутко, и все её мысли тогда были заняты спасением. Вот только близость реки действовала на неё подобно яду, и ей казалось, что мертвецы решили затащить её к себе. Они стали плыть к ней, подкрадываться, шептать что-то на ухо призывное и сбивающее с толку. Ей, наверное, никогда не описать той радости, когда Джеймс наконец нашёл её и они убрались из того кровавого места. — Как думаешь, эта война ещё долго будет продолжаться? — глухо задала вопрос Лили. Джеймс замер на мгновенье, решив притвориться, что не расслышал её. Он принялся намеренно громко шуршать обёртками, даже бросил себе в рот пару леденцов, чтобы была причина смолчать. Для многих Лили была примером боевого духа. Она почти никогда не ныла о том, что эта война отнимает у неё жизнь, лишает её радости и света, наоборот, многие искали с ней общения, чтобы почувствовать хоть лучик надежды на победу. Только тон, которым она задала вопрос, теперь казался бесцветным, еда не смертельно уставшим. — Ты слышишь меня, Джеймс? Порой мне кажется, что в один день я не выдержу и сдамся, — призналась Лили. Она сидела на кровати, обняв согнутые в коленях ноги, и едва заметно раскачивалась. Ей говорили, что силы вернутся к ней через пару дней, нужно всего лишь выпить пару зелий и хорошенько отдохнуть. Когда члены Ордена узнали о той передряге, в которой она оказалась, только разговоров и было о том, как улучшить чары защиты Хогсмида да найти виновников смертей. Лишь Дамблдор, стоявший у самых дверей, не участвовал в обсуждении. Он смотрел на Лили поверх очков-половинок, и в его взгляде она читала сочувствие, потому что это было только началом, потому что он не мог защитить её. — Что ты такое говоришь, Лили? Ты же самый сильный, самый смелый человек, которого я только знаю, — принялся наконец успокаивать её Джеймс. Он приобнял её за плечи, садясь рядом на кровати, и ей как и раньше хотелось потрепать ему волосы, но… Лили тяжело вздохнула и опустила голову ему на плечо. — Всё непременно будет хорошо. У тебя просто шок от пережитого. Ты оказалась совсем одна с врагом, но ты ведь справилась. Послушай, Лили, ты показала себя просто отлично, и это чудо, что тебе удалось выбраться оттуда живой. «Да, чудо… А всё потому, что война эта идёт только между ним и мной», — с сожалением заключила она. Едва появившись в палате, Грюм принялся расспрашивать её как самую настоящую преступницу. Лили едва находила ответы на «скользкие вопросы», чтобы представить передрягу правдоподобной историей. Ей не хотелось раскрывать всем, что в её сознании побывал Тёмный Лорд, не хотелось признаваться в этой самой себе, потому что случалось это слишком уж часто. В итоге ей пришлось соврать, что его там вообще не было, только Пожиратели, посчитавшие её недостойным соперником и ослабившие свою бдительность. И только Дамблдор видел её насквозь, видел её ложь, прекрасно понимая, что между ней и Томом происходит что-то необъяснимое. Их связь интересовала его ещё с прошлого года, правда, тогда она не казалась такой опасной. — А до конца войны? Думаешь, нам удастся остаться в живых до самого конца войны? — с сомнений спрашивала она. Похоже, страх совсем овладел ею. Холодной ладонью она сжала руку Джеймса, ища немного тепла. — Порой мне кажется, что мы сражаемся уже целую вечность и каждый день проживаем одинаково. Всё, что мы делаем каждый день, — это стараемся выжить, сохранив в себе немного света. — А ещё чтобы послушать шутки Бродяги. Если ты не заметила, то каждый день они у него новые, — улыбнулся её Джеймс. Лили усмехнулась, что он посчитал своей маленькой победой. Было уже позднее время. Из-за теней её волосы казались тёмно-каштановыми. Они нравились Лили, особенно ей запоминался момент, когда он, зарывшись пальцами в её волосы на затылке, взял и… Рядом с Джеймсом ей всегда было хорошо, спокойно. Он старался подарить ей небольшой кусочек уюта, всеми силами пытаясь создать безопасность. После похищения он отказывался оставлять её одну, за что она была ему безмерно благодарна. Пусть ей и было стыдно смотреть ему в глаза, скрывая ложь своих постыдных отношений с Лордом, но он был ей напоминанием о том, что добро никогда не прекратит бороться. В отличие от Джеймса, ей так и не удалось уснуть. Она смотрела на сладости и вымученно улыбалась, понимая, что он старался именно ради неё. Потому что вечером она обмолвилась, что ей хотелось бы шоколад. Лили старалась не ворочаться, но на какую сторону она бы не повернулась, мысли о случившемся продолжали находить её. Помимо своей уязвимости, её страшила и выписка. После Дамблдор обязательно захочет увидеться с ней лично, узнать подробности. В последнее время Лили всё чаще стала ловить себя на том, что ей с куда меньшей охотой хочется рассказывать о встречах с Томом. Это хотелось сохранить в секрете, запереть где-то в ящике и выбросить ключ.