Наши знамения означают благую смерть

Важное предупреждение!

Читатель, в этой истории пострадали:

Осьминог, несколько кораблей военного флота, немало книг, камзол Азирафаэля, обувь Азирафаэля, руки Азирафаэля, самоуважение Азирафаэля, одна тропическая кошка и несколько мужских сердец.

Теперь, когда вы предупреждены, решите для себя: правда ли вы готовы ко всей этой жестокости?

      Наверняка мой читатель не удивится, если я скажу, что люди всегда были самой непредсказуемой частью всего мироздания. Именно поэтому в одно время демоны сильно любили делать на них между собой ставки, когда встречались в Мире людском.        Каждый день искушать мирных граждан бывает очень изнурительно, однообразно. В очередной раз, подставляя тумбочку под уязвимый человеческий мизинец или переводя стрелку часов на час назад, любой демон невольно задумывается: «О Люцифер, я такой злой, но, надеюсь, я всё-таки коварнее того демона из соседнего города, ведь он не додумался давать детям конфеты за плохое поведение, чтобы и демонскую норму выполнить за этот квартал, и повысить востребованность к дантистам. И вот, до изобретения покера, среди демонов считалось, что нет ничего более злобного и гадкого, чем заключать пари ради ощущения своего дьявольского превосходства среди своих собратьев.       Так в начале восемнадцатого века, прямо в середине весны, на борту английского военного судна, плывущего по западноафриканскому побережью, в трюме с заключёнными пиратами неожиданно заключился очередной по-дьявольски хитрющий спор.       — Не ангельское это дело, носить с собой саблю, — ухмыльнулся Кроули, лёжа на койке в полной темноте.       Азирафаэль вздрогнул и застыл на месте, стукнув случайно об пол своими дорогими каблуками. Его губы расплылись в добродушной улыбке, и он с радостью обернулся в сторону человека, чей голос доносился из тёмного угла ближайшей камеры.       Лицо Кроули было прикрыто чёрной потрёпанной треуголкой, руки убраны за голову, а ноги, сложенные крест-накрест, упирались в решётку камеры. Его с трудом можно было разглядеть в темноте, ведь сам он, уже какой век подряд, не изменял своим привычкам и носил Дьявольский чёрный. Порванный в паре мест кожаный плащ подолом лежал на деревянном полу. Сапоги, судя по всему, были самой любимой вещью Кроули в этой эпохе. Тёмная крокодиловая кожа поблёскивала даже в таком тускло освещённом помещении, настолько она была хорошо начищена. Волосы походили на рыжий парик, крупные локоны были уложены в два ряда, а сзади выглядывал хвост, завязанный чёрной атласной лентой в бант. Тонкие усы закручены на концах, а бородка тонкой линией ровно делила подбородок.       — Кроули! — он произнёс его имя нежно, словно оно было воздушным десертом. — Но она ведь столь красива! Посмотри на работу мастера! Стоила каждой потраченной мною золотой монеты! — Азирафаэль протягивал демону оружие, заворожённо глядя на то, как оно поблёскивает на любопытном солнце, пролезшим через дырочку на корме корабля. Кроули лишь улыбнулся. — Зато тебе пиратство к лицу. Не видел тебя таким радостным со времён испанской инквизиции.       — Слышал много хороших отзывов, не смог пройти мимо.       — И чем вы, пираты, занимаетесь?       — Грабим людей и пьём ром в основном. Наличие деревянной ноги опционально.       Ангел издал неоднозначное «о» и расплылся в улыбке, говоря:       — Гнусно.       — Спасибо. Куда держишь путь на этот раз?       — Пока что я в размышлениях. Не могу покинуть этот корабль, пока на нём странствует здешний кок. Его еда… — на секунду он замечтался и томно вздохнул, — ничего вкуснее ты не пробовал, это точно. Такой талант! Не смогу сойти на берег, пока не попробую каждое его блюдо. Он, — Азирафаэль поджал губы в улыбке, прикрывая лицо рукой, словно говоря нечто настолько постыдное, что вот-вот покраснеют уши, — нарушает столько рецептов! Стыдно это признавать, но мне даже нравится.       — Кок? Знаю. Бывший пират. Джо-овощерезка. Кромсал людей так же быстро, как нарезал огурцы.       — Но готовит вкусно.       — Готовит вкусно, — тут же согласился Кроули, который при том не попробовал ни одного его блюда.       — Тебе, может быть, нужно… протянуть руку помощи? — улыбнулся Азирафаэль.       — Нет-нет, не стоит, — он встал, подходя ближе к решётке, — мой капитан не любит терять членов своей банды. Советую тебе примерить что-то с пиратского плеча, Ангел, и зайти ко мне в камеру.       — Но моя одежда… — Азирафаэль раздосадовано посмотрел на своё белое платье. — Могу ли я просто сесть в камеру?       — Нет, боюсь, в тебе нет совсем ничего от пирата.       — Пираты не могут красиво одеваться?       — Могут. Но они совсем не так любезны, как ты, Ангел.       — А жаль! Хорошие манеры пирату бы не помешали.       — Да где оно видано, чтобы пират вёл себя как джентльмен? Разве что в этих твоих, гм, как их там… романах.       — Я уверен, такой точно есть!       Кроули схватился кожаными перчатками за прутья, на что раздался характерный скрип, и сунулся лицом в свободное пространство меж ними.       — О-о-ох, если такой точно есть, значит, его можно где-то отыскать, да?       Кроули расплылся в змеиной улыбке.       — О нет, Кроули, знаю я эту улыбочку! Никогда от неё ничего хорошего не случалось! Я знаю, чего твоя злостная душа хочет, и ни за что не заключу с тобой пари!       — Это не пари, ведь я знаю, что я выиграю.       — Ты сильно спешишь с выводами.       — Если ребята сверху всегда выигрывают… Просто покажи мне такого, если найдёшь. Я бы хотел посмотреть. Вживую.       — И зачем мне этим заниматься ради тебя?       — Потому что на одном острове у меня есть припрятанный сундук с кое-чем очень интересным, — улыбаясь, он выждал паузу и, с шипением, тихо произнёс, — с запрещённой литературой.       Азирафаэль очень громко вздохнул, не скрывая дрожи от возбуждения, словно услышал самый грязный секрет.       — И ты мне её покажешь?       — Если докажешь свою правоту, ха, да отдам всю.       Азирафаэль задумался и очень глубоко погряз во всех «за» и «против». Говорят, что никто так сильно не любил лежать на книжном пепле, как демоны, особенно после их изнурительных танцев у костра. А допустить сожжение такой литературы — значит превратить человеческий труд в прах.       — Но это не пари.       — Как скажешь, — Кроули протянул через решётку руку, и Азирафаэль неуверенно пожал её.       Конечно же, это было пари.       Кроули спасли тем же вечером. А Азирафаэль, дрейфуя в море на сломанной мачте, отправился на поиски самого честного, воспитанного и галантного пирата, который точно где-то да существовал.       Азирафаэль никак не хотел соглашаться с тем, что Кроули прав. У него ушёл ни один год, чтобы найти хоть кого-то отдалённо благородного, но всё было тщетно.       Уважающий себя джентльмен считал пиратов противным сбродом бездомных, отпетых преступников, и ведь не сказать, что это было заблуждением. Никто из них в здравом уме не собирался оставить свою, пускай и не любимую, но семью, и уж тем более отказаться от доставшегося им с таким трудом в наследство имущества.       Среди пиратов манеры попросту не приживались. Когда Азирафаэлю казалось, что его капитан вот-вот сможет отличить дружественный поклон от пассивно-агрессивно-издевательского поклона, его выкидывали с корабля.       Ангела ещё никогда столько не обманывали, как за время этого спора. Ещё ни разу не оставляли на маленьком одиноком куске суши посреди моря на месяцы. И уж тем более его ещё никогда не бросали за борт, забрав все вещи, дважды за одну неделю!       Как только ему казалось, что он нашёл того самого, бедняга погибал самым неожиданным способом. Как часто вы видели, чтобы акула падала на людей с неба? А именно такая судьба постигла претендента номер три. Страннее было бы только стать жертвой дикой кошки, выжить и погибнуть от колёсиков упавшего на вас сверху старого рояля.       И вот, гуляя по причалу, уже слыша в голове перебивающий шум волн страшный треск горящих рукописей и оживленное топтание оскалившегося от самодовольства Кроули, в порыве дрязг, которые никто в здравом уме не назвал бы танцем вокруг костра, он услышал очень грустный голос:

      «Господи, мне понадобится чудо, чтобы выйти в море».

      Азирафаэль остановился как вкопанный у новенького корабля, гордо носящего название «Ревендж». Он так был порожён, что не был уверен, правда ли ему выпадает шанс и можно ли им воспользоваться. Точно ли он не для кого-то другого?       Позволив себе ухватиться за эту соломинку, он оглянулся по сторонам, как обычно это делали самые неудачливые воры, и аккуратно поднялся по коробкам, стоящим на причале. Он надеялся заглянуть на палубу, где потерянно стоял одинокий, опрятный, красиво одетый мужчина. В руках у него была миниатюрная копия корабля и, что похвально, связка книг. Решение этого человека, очевидно, было рискованным и непродуманным. Азирафаэль улыбнулся. Очень похож на авантюриста. Будь этот человек путешественником, думал Азирафаэль, то команда бы набралась быстро, так что, наверное, в нём есть капля нечистых помыслов.       Он полез вниз, неудачно соскользнул ногой с ящика и вторую половину пути скатился кубарем. Вскочил с места, отряхнулся, снова демонстративно посмотрел по сторонам, но уже как смущённый своей неловкостью джентльмен, а затем задрал голову вверх, задумчиво хмурясь и прижимая палец к губам. Вот его шанс. Если и в этот раз у него ничего не получится, то придётся признать: вежливых пиратов просто не существует. А ему очень не хотелось этого делать. Он любил быть правым, а Кроули обычно был не против этого.       — Добрый день, сэр! — радушно крикнул Азирафаэль снизу.       Но никто не подходил.       — Уважаемый сэр? — неуверенно повторил он.       Наверху послышался стук каблуков о деревянную палубу; за кормой выглянул светлый локон.       — Сэр… я вас вижу.       — Вы мне? — раздалось сверху.       Азирафаэль слегка засомневался в ту секунду, когда услышал сильное волнение в голосе незнакомца, но лишь на мгновение.       — Я так полагаю, что да. Вам.       — Хорошо.       — Хорошо.       Они смотрели друг на друга, слегка неловко топчась на месте. Вдоволь насмотревшись, человек сверху неожиданно крикнул:       — Чашечку чая?       — О, как чудно, сэр! Разве можно от такого отказаться?       Они улыбнулись друг другу, и Азирафаэль поднялся на борт.       — А чего вы, собственно, хотели?       — О, — Азирафаэль оглядывался по сторонам, расплываясь в улыбке, — у вас чудный корабль, мистер…       — Ох, конечно. Стид Боннет, — он протянул ему руку.       — Ази… э… за, — он откашлялся, — Азиль.       Стид смотрел на него, ожидая, когда ему назовут имя полностью.       — Просто Азиль, — неловко ответил Азирафаль, — я ищу работу на судне. Хотел бы попытать удачу и тут. Вам случаем не нужен человек в команду?       — Нет… то есть, да! Но, знаете… — Стид занервничал, смотря в невинные голубые глаза, — мне нужен очень, — он снова замолчал, подбирая слова, — очень многофункциональный моряк. Поручения будут, так сказать, разного рода.       — Например?       Стид громко набрал воздух в лёгкие.       — В моей команде дóлжно быть готовым ко всему. Вы должны быть готовы к любым поворотам судьбы. Возможно даже, ну… придётся даже и, — Стид снизил тон голоса, опускаясь до шёпота, — попиратствовать.       — Пира-а-атство, — слегка улыбаясь и кивая головой, ответил Азирафаэль.       Стид очень лаконично кивнул, закрыв глаза, явно гордый собой за то, что смог произнести это вслух.       — Такое вполне возможно. Точнее, — Стид развёл руки, — нельзя исключать такого исхода. Никогда не говори никогда, верно?       Стид слегка посмеялся, а затем замолк, всматриваясь в лицо Азирафаэля так внимательно, словно от этого зависела его дальнейшая судьба.       — Знаете, меня абсолютно устраивает такой возможный исход.       — Слава Богу! — громко выдохнул Стид, от радости и облегчения сжав кулаки и слегка присев. — Это очень хорошо. Потому что, что ж, я вас нанимаю и теперь должен быть с вами честен. Мы будем пиратами!       — Я на это тайно надеялся, — также радостно ответил Азирафаэль.       — Хо-хо, Азиль, а вы… — Стид засмеялся, и его указательный палец затрясся в разные стороны. — Вы мне понравились сразу. Какой чай предпочитаете?       — Ах, было бы чудесно выпить ромашковый.       — Ромашковый. Как интересно. А вы случаем не знаете, где бы нам набрать остальную команду? То, что вы мне попались — это просто чудо, но вдвоём мы, к сожалению, пропадём.       — Случаем знаю.       На кухне они заварили чай, дружно подняли чашки, и с этого началась первая строчка их пиратской истории.

***

      Азирафаэль уже хорошо запомнил, в каких злачных местах надо искать себе людей для корабля или корабль для людей, но он этим ни капли не гордился, хотя, возможно, только самую малость. Ему было приятно осознавать, что перед ним приоткрылась ещё одна дверь, даже если она была старая, испачканная, изрезанная, обожжённая, со сломанной ручкой и криками по ту сторону.       Но этот раз должен быть другим. Подбор команды также важен, как сам капитан. Процент смертей его претендентов от бунта был выше, чем от несчастных случаев.       Азирафаэль ходил по пабам, присматривался, пускал барменам новость о наборе, но, как и раньше, на него смотрели как на потерявшегося мальчишку, даже когда он использовал свой «суровый взгляд».       Грустного Азирафаэля, вернувшегося на корабль с пустыми руками, встретил радостный Стид с кучей бумаги в руках.       — Что это? — неуверенно спросил Азирафаэль.       — Я подумал, как проще всего разнести информацию, и сделал это, — Стид пихнул эту кипу бумаг ему в руки, радостно улыбаясь, — листовки!       Азирафаэль уставился на них. Последние страницы читались очень плохо. Видимо, у Стида совсем онемела рука к тому времени.       — Я боюсь, сэр…       — Капитан, — мягко поправил Стид.       — Да, капитан, не хочется вас огорчать, но люди такого сословия не умеют читать.       — Быть не может. Ты же можешь их прочитать?       — Вообще-то… — Азирафаэль тяжело вздохнул и оттарабанил — Вообще-то нет, капитан. Ведь я абсолютно точно сын рыбака и портовой жрицы любви, и я не ходил в школу, а значит, не умею читать.       Больше всего в жизни Азирафаэль ненавидел врать, но, по иронии, из всех ангелов делал это чаще всего. Безусловно, муки совести будут корить его ещё очень долго, но только так он мог наконец вздохнуть спокойно. Азирафаэль искренне любил читать и особенно обсуждать прочитанное, что очень многих раздражало; и дело не в тех, кто даже не знал, как пишется собственное имя, а о тех, кто сам умел читать, но так и не проникся ни одной книжной историей. Ещё никто на его пути не разделял этой книжной страсти, и ненавязчивая беседа о книгах всегда заканчивалось непониманием, делая Азирафаэля в глазах людей довольно заносчивым. Стид пускай и казался хорошим человеком, но, как и в предыдущие разы, внешность могла быть очень неприятно обманчива.       — О, Азиль, как это ужасно, я и не догадывался. Нет, ну я предполагал, но надеялся, что ошибаюсь, — Стид забрал бумаги из его рук, — ну, может, остальным повезло больше, чем тебе.       — Капитан, поверьте, это распространённая проблема в наше время!       — В газетах пишут, что у нас растёт процент грамотности! Не могут же они лгать!       Азирафаэль сделал глубокий вздох и вновь улыбнулся, провожая делового Стида взглядом. Похвальный энтузиазм, пускай и наивный, даже по его меркам. Хотя, не скажи Кроули, как сильно демоны вцепились в прессу, он бы и сам верил в эти новости.

***

      Первым на корабле оказался так называемый Роач.       — Это корабль «Реванш»?       Стид и Азирафаэль переглянулись.       — А вы кто?       — Я — кок. По рекомендации от Роя Сэведжа.       — По рекомендации! — радостно заговорил Стид, отбивая странный темп руками по дереву.       — Но мы не «Реванш»… мы — «Ревендж», — шепнул ему Азирафаэль.       Стид слегка задумчиво нахмурился и выпрямился.       — А почему ваш выбор пал именно на корабль «Реванш»?       — Ну, потому что туда нужен был кок. А я кок. И мне нужна работа.       — То есть я правильно понимаю, что вам всё равно на каком корабле работать?       — Ну, да. Мне работа нужна. Моих прошлых работодателей повесили.       Стид посмотрел на Азирафаэля с победной улыбкой, а затем вдумался в последнее предложение и заметно испугался.       — П-повесили?       — За пиратство.       Стид кивнул, сжав губы в одну плоскую линию. Его руки стучали по дереву уже не так радостно.       — А теоретически вы бы ещё смогли работать на пиратов?       — Да не особо. Они долго не живут.       — А допустим вам заплатят… — также задумчиво продолжал Стид.       — За что?       — За то, что вы будете работать. И за хорошую службу! Если мы выживем, я заплачу вам… пенсионные?       — Пенсионные? — с непониманием переспросил Роач, словно его только что пытались проклясть.       — Пенсионные?! — также непонимающе спросил Азирафаэль и еле слышно добавил. — Не то, чтобы я в них нуждался…       — Да! Когда ты отойдёшь от дел, я заплачу тебе ещё денег за то, что ты выжил!       Роач вытянул лицо, осматривая Стида с ног до головы.       — Да тогда вообще без вопросов. Теперь я ваш кок. Я ещё могу быть типа врача…       — Доплаты не будет… кстати, мы пираты! — крикнул Стид, уходящему внутрь корабля Роачу.       — Да, плевать уже.       Стид, весь сияющий от радости, обернулся к Азирафаэлю, который не менее восторженно поднял два больших пальца вверх.

***

      — Меня, сэр, именуют Француз. Бард, если угодно.       — О-о-о! — заинтересованно протянул Стид.       — Вы можете спросить, зачем вам бард на корабле…       — Нет, вы наняты. Музыка никогда не может быть лишней.       Француз посмотрел на Стида, как на голову больного.       — А, ну. А собеседование?       — Ах, верно… сыграйте что-нибудь.       Француз уже с меньшим энтузиазмом принялся петь и слегка пританцовывать. Стид слушал его с искренним наслаждением и хлопал в ладоши. Азирафаэль присоединился. Роач молча смотрел на это со стороны. Ему уже мало верилось в то, что он получит свои «пенсионные», чем бы они не были. В голове он уже прикидывал, будет это виселица или их убьёт первый же корабль, который они полезут грабить.       Из плюсов было то, что капитан охотно покупал ему всё из списка продуктов — хотя бы умрет он сытым.       Далее на борт попал крошка Джон. Он таскал им бочки. Стид посчитал его массивной и сильной единицей, однако недостаточно устрашающей, чтобы его бояться. Глупая сила с тягой поджигания предметов. И эта глупая сила согласилась работать за одну только еду.       Затем Азирафаэль притащил Шведа, что уже был на пиратском судне. Не был особо «злым», как минимум не злился на манеру речи Азирафаэля, считая её слишком возвышенной и саркастичной, а это уже было плюсом. Он казался скорее просто мило недалёким. Стид не видел причин для отказа.       Последним для «минимального стартового набора морского вора» стал Чёрный Пит. Слушая в баре его истории с приоткрытыми ртами, Стид и Азирафаэль решили, что без такого прожжённого морского волка, да и, к тому же, бывшего члена экипажа Чёрной Бороды, им попросту не выжить. Пит поначалу со скептицизмом отнёсся к их предложению и уже подумывал в третий раз красочно послать их туда, где не светит солнце, но, увидев количество перстней на руке Стида, задумался, а заметив, что и вторая рука не без украшений, нехотя согласился присоединиться.       Дольше ждать людей было невыносимо. Манящая Стида пиратская жизнь была совсем рядом, осталось лишь отшвартоваться. Только он хотел было отдать приказ, как на борт заскочил парень в дорогой разорванной одежде. Он запыхался, громко хватал ртом воздух, из-за чего издавал ужасающие звуки. В руке он держал помятый листочек.       Парень упал на колени, стараясь отдышаться, и протянул листовку: мятую, грязную, с размытым каплями и отпечатками стаканных донышек текстом, впрочем, всё ещё читаемым. Стид взял листок и с громким довольным «ха!» показал его Азирафаэлю.       — Вам всё-таки удалось! — не без удивления произнёс Азирафаэль.       — Ну, конечно! — Стид выпрямился, оттянув вниз свой камзол. — Как вас зовут, молодой человек?       — Лю… — громкий вздох. — Лю… — он поднял палец вверх и быстро на выдохе пробубнил. — Люци-с.       — Люцис? Что ж…       — М-м-м, — он закачал головой, — Люциус. Лю, — вдох. — ци, — вздох. — ус.       — Ах, Люциус. Прекрасно, конечно. Вы же не против, если мы не будем дожидаться, когда вы придёте в себя, и уже отплывём?       Азирафаэль протянул Люциусу серебряную чашу с водой; никакой другой посуды на корабле не было, лишь дорогие на вид фужеры, которые Стид никому не разрешал трогать.       — Да, да… — запыхаясь говорил тот, качая головой. — Отплывайте уже.       — Что ж, моя команда, — голос Стида звучал громко и хлëстко. — Наконец-то мы с вами выходим в море! Что нас ждёт? Скажу честно, я не знаю! Опасности? Приключения? Сражения? Вполне возможно.       Но, я уверен, что вместе мы будем сильной командой, способной справиться с трудностями!       Стид ожидал, что новоиспечённая команда радостно крикнет ему в ответ, но лишь Азирафаэль вдохновлённо хлопал в ладоши и перестал только тогда, когда Стид согнул руку и показал ладонь, прося остановиться.       — Ладно! Без лишних слов! В путь!       Он ударил рукой по перилам и очень изящно отправился в каюту капитана.       — Чудик… — пробубнил Француз.       — Только чудик? — хмыкнул Пит. — Даже не пвоверил кто вот это такой.       Пит зыркнул на новоприбывшего.       — Понабвал чёрвт знает кого.       Азирафаэль не хотел снова лететь за борт, поэтому он ничего не сказал и молча сел рядом с Люциусом.       — Ты в порядке? Люциус, верно? Я — Азиль.       — Азиль? Это что-то библейское? — он вдохнул, зачесал короткие волосы за ухо и выпрямился. — Да и не важно. В общем, Азиль, чем дальше я от берега, тем мне лучше. Остальное не волнует!       Не успел корабль проплыть и сотни метров от пристани, как что-то ударилось о корму.       — Эй! — доносилось за бортом.       Азирафаэль и Швед выглянули за борт.       На маленьком деревянном плотике они увидели двоих: пухловатого чернокожего мужчину и человека в шляпе.       — Мы вас задели? — крикнул Швед.       — Ну, в общем-то да, задели!       — Нам очень жаль… — ответил Азирафаэль.       — Если вам жаль, то возьмите нас на борт.       — Ах… мне нужно посоветоваться с капитаном. Подождёте?       — Ну нет, так дела не делаются. Вы же уплывёте. Давайте, поднимайте!       Он огляделся по сторонам; Шведа уже и след простыл. Азирафаэль обречённо вздохнул и с трудом скинул им канат. Медленно, но верно, тучный господин поднялся на борт, второй же незнакомец забрался за считанные секунды.       — Эм, что ж… — неловко протянул Азирафаэль. — Представьтесь?       — Олуванде. А это вот Джим, он немой. Совсем не разговаривает, но всё понимает.       — Зовите меня Азиль, — он протянул им руку и оба неловко её пожали, — ещё раз извиняюсь за причинённые неудобства. Ваше судно не сильно пострадало?       — Вообще-то, — задумался Олуванде, — Как только мы поднялись, оно утонуло.       — Ой! Мы не со зла…       — Ладно, — кивнул Олуванде, — да, хорошо. Прощаем. Куда вы плывёте?       — Ох, мы… дело в том, что мы пираты.       — Да? Ну так мы с Джимом тоже!       — Как замечательно! — Азирафаэль неуверенно потёр руки.       — Нам надо к капитану…       — Да! Верно! Пройдёмте…       Азирафаэль постучался в дверь. Стид выглянул, удивлённо посмотрел на двух незнакомцев и молча затащил Азирафаэля внутрь.       — Азиль, только честно, — Стид держал его за предплечья, и, нервно смотря прямо в глаза, спросил. — Насколько всё было плохо?       — Вы про, — он замялся. — Про речь?       — Да! — Стид отстранился и неугомонно начал блуждать по собственной каюте, как заведённая игрушка.       — По‐моему, речь была замечательной?       — Ты так думаешь?       — Да! Конечно.       — А остальные как-то не особо прониклись.       — Для таких вещей обычно должно пройти больше времени. Команда только собралась, с ними надо сначала наладить связь. Не переживайте Вы так.       — Ох, Азиль. — Стид обнял его и быстро отступил, держа его уже за плечи. — Ты бы знал, как мне нужно было это услышать!       Азирафаэль смотрел на него со слегка рассеянной улыбкой, тогда как Стид задумчиво глядел куда-то вглубь него, а затем качнул головой и озадаченно спросил:       — А кто те двое?       — Ах, это слегка забавная ситуация.       Вам может быть интересно, как в команду попал Баттонс?       Что ж…       Не думаю, что читатель сильно удивится, если я скажу, что его с визгом нашёл среди продовольственных мешков Роач. А дальше уже сыграло чарующее обаяние Баттонса, после которого невозможно было так легко от него избавиться. Как минимум, попытка оставить его на месте первой высадки провалилась, Баттонс чудом оказался на корабле, будто и не сходил с него.       Месяц путешествий на корабле «Ревендж» не привёл почти ни к чему. Они добыли лишь полузасохший цветок с маленького рыбацкого судна и столовое серебро из ящика потонувшего корабля: ложка для супа (1шт.), вилка основная столовая для первых и вторых горячих блюд (1шт.), по непонятной причине наточенный нож для масла (1 шт.), чайная ложка (2 шт.), — смысл этого ящика определить так и не удалось, да и их новое имущество оказалось намного хуже уже имеющегося на их корабле. Также весь экипаж стал персонами нон грата в трёх пиратских заведениях: «Грязный парус», «Весёлый мизинец» и «Паб Энтони МакХейза п.с.м. 1669 — 1703», обывателям известный под названием «Голодная подмышка». Владельцев немного довольно сильно оскорбил тот факт, что какой-то манерный «с дуба рухнувший» дворянин попросил у них книгу жалоб и предложений, а ещё позорил пиратское имя, называя себя им подобным.       Затем, когда команда закипела и уже начала подумывать о бунте, всё быстро изменил несчастный случай. Вместо очередной маленькой лодочки они догнали линейный корабль третьего ранга британского флота на семьдесят пушек, названный Бакингемом в 1711‐ом году, что иронично, ранее имел идентичное название их пиратскому кораблю, «Ревендж». Когда Азирафаэль очень сильно нервничал, в его голове возникали всякие ненужные воспоминания. Например, очень сильно опаздывая, он смотрел на часы и вспоминал не только марку, мастера, но ещё и чертёж, и даже в каком часовом поясе находятся страны в алфавитном порядке, где вот-вот будет идеальное время для чашечки чая. Это был тот случай, когда он нервничал очень сильно. При этом, спросите его об этих вещах невзначай, и он точно что-то напутает. Когда на их корабль поднялись офицеры британского флота, им всем нужно было отыгрывать обычный экипаж и дворян на морской прогулке. У Азирафаэля наконец-то появилась красивая одежда, уже родное ему имя мистер Фелл и возможность не притворяться необразованным крестьянином хотя бы двадцать минут. Это было ужасно сложное время для всей команды; целых двадцать минут без мордобоя. Азирафаэль чувствовал нутром как вот-вот полетят столовые приборы, но держался достойно, переманивал на себя больше внимания, чтобы гости не заметили, насколько некультурно держались остальные. Стид был слишком нервным, чтобы заметить в своём неуклюжем Азиле нотки настоящего благородного джентльмена.       Если вам интересно, то пиратское терпение заканчивается примерно через двадцать три минуты, но только в том случае, если им грозит смертельная опасность и поблизости нет капитана. При любом другом раскладе, человек едва успевает досчитать до пяти, прежде чем ему выбьют зуб. Учитывая все обстоятельства, погрешности и нюансы, револьвер пошёл в ход где-то через две минуты, как только капитан ушёл со своим старым знакомым в свою каюту.       Как только раздался выстрел, Азирафаэль испуганно спрятался под стол, пока его не перевернули. Вся посуда со звоном упала на пол. Азирафаэль пополз к двери капитанской каюты. Неожиданно дверь открылась прямо перед его носом, и он увидел труп.       Если упустить детали — Стид случайно умудрился убить своего школьного знакомого.       Снова увидев мёртвое тело, смотря на него уже под другим углом, сверху, а затем лицо смертельно бледного от страха Стида, который прокручивал в голове все знакомые ему молитвы, Азирафаэль покачнулся и чуть было не упал на пол, но вовремя опёрся о стенку, чтобы избежать падения. Он чувствовал, как волосы по всей его телесной оболочке встали дыбом.       — Как? — на выдохе спросил он, пока Олуванде задумчиво смотрел на бездыханное тело, а Люциус цеплялся взглядом за что угодно, лишь бы не на труп посреди комнаты.       Стид, сквозь подступающие слёзы и дрожь, ответил:       — Я-ы-ы-ни-и, — всхлип, — на-а-аю. Я, — всхлип, — я! — ещё всхлип.       Он показывал пальцами на тело, взмахивал рукой, как при ударе, а затем прятал лицо в ладонях.       — Вы его оглушили, и он упал на свой меч?       — Да! — яро закивал головой Стид.       Люциус посмотрел на Азирафаэля с удивлением и восхищением. Он почти ничего из его невнятного мычания не понимал и лишь кивал головой для создания «понимающей, поддерживающей атмосферы».        Дальше с ними произошла некая цепь событий, которая не требует детального рассмотрения, но нуждается в упоминании для целостности нашей истории.       За короткий промежуток времени Стид с командой успели: сесть на мель, стать заложниками аборигенов, познакомится с неким Иззи, побывать в баре испанки Джекки и встретиться с испанским флотом.       На последнем пункте мы остановимся.       А теперь представим ситуацию: вашего капитана зарезали испанцы, после того как накинули ему петлю на шею; остальная команда попадает в плен, а вы так испуганы, что валяетесь на полу и думаете о том, что в следующий раз стоит ещё сотню раз подумать, прежде чем вестись на демонские манипуляции! Единственные мысли, которые приходят вам в голову в данный момент это: «кто-нибудь, спасите меня, чтобы я избежал бумажной волокиты!» и «чтоб тебя, Кроули! Чтоб тебя в самом дурном смысле!».       Рядом с Азирафаэлем извивался раненый Стид, с затягивающейся петлёй на шее. Ангел взял себя в руки и пополз к своему капитану, чтобы тот смог хотя бы опереться на его тело и не задохнуться, но прежде чем он успел это сделать, верёвку обрубили, и Стид упал перед ним. Азирафаэль так обрадовался, что, закрыв глаза, обратно разлёгся на палубе, а затем свернулся калачиком и всхлипывал под крики, выстрелы и лязг металла, руками закрываясь от всего этого ужаса. Но когда он увидел перед собой знакомые чёрные сапоги из крокодиловой кожи и, подняв глаза, взглянул в два родных жёлтых огонька сквозь дымку, то вздохнул с облегчением и расплылся в улыбке.       — Кроули…       — Что ты тут забыл, Ангел?

***

      Кроули обожал этот век. Он обожал любой век, идущий после четырнадцатого, потому что хуже того ничего не существовало. Чем дальше от того времени, тем больше ему нравилось веселиться на поверхности.       После изобретения священной испанской инквизиции, пост члена пиратской шайки был для Кроули небольшим отпуском от его по-гениальному злых идей во имя своего великого ужасного повелителя и, по совместительству, врага всего человечества, Сатаны.       Это хобби нашло его само. Он сидел в каком-то баре и решил попробовать что-то новое, но не из того, что обычно предлагал ему Азирафаэль. Он ел маленького осьминога. Живьём. И чуть не поперхнулся, когда его принялся разглядывать какой-то бородатый обросший панк, да ещё и смотрел ему в рот так, словно вот-вот его пасть силком откроет, чтобы проверить, правда ли Кроули проглотил восьмищупальцевого гадёныша или просто притворился.       — И как на вкус?! — полный восторга спросил тот.       — Сыровато, — ответил Кроули, проглотив пищу, по змеиной привычке не прожевав ее.       — Чёрт возьми! — радовался тот. — Может, хочешь затусить?       — Капитан, — слегка разочарованно, с острыми нотками ревности, сказал осипший парень, который всё это время торчал рядом.       Кроули заинтересованно поднял одну бровь.       — И чем вы занимаетесь?       — Грабим, убиваем, пьём. Развлекаемся как можем, короче говоря, чтобы в аду было что вспомнить. Эт Иззи. — он показал на хмурого парня подле него. — А меня в народе все называют Чёрной Бородой.       Так называемый Иззи не издавал и звука, только пялился. Не моргая. Как потом окажется, это их с Кроули единственная общая черта.       — Подлый змей Кроули, — он поёжился, рыгнул из-за борющегося в нём за жизнь осьминога и пожал Бороде руку. — Ну, давайте развлекаться. Вам в аду и правда развлечений будет мало.       Борода был от Кроули в восторге, словно он нашёл диковинного зверя. Чувство было вполне себе взаимно. Кроули не участвовал в убийствах, но наблюдал. В нем проснулось что-то, что он долго в себе таил. То, что Чёрная Борода Эд выплёскивал из себя тоннами. Он раздавал людям свою собственную боль. Не убивал, по какой-то причине, но чувствовал себя довольным только когда знал, что сегодня кто-то пострадал от его руки. Кроули было ведомо это чувство, в самом начале сотворения ада столетиями он пытался угомонить ощущение предательства и злости, пока наконец не принял этот великий замысел, о котором вечно говорил ему Азирафаэль.       Через пару лет, как только в бороде Бороды проступила седина, у Эда наступил кризис. Стагнация. Имя Чёрной Бороды бежало впереди него с такой скоростью, что даже пальцем двигать не приходилось, чтобы забрать все ценности, а люди сами в себя стреляли, пронзали, поджигали и топили. Хотя у некоторых повелась мода привязывать веревку к борту и, накинув на шею петлю, прыгать вниз. Кроули не мог не восхищаться человеческой изобретательности. Висящие таким образом британские солдаты и вовсе выглядели, как новогодняя мишура.       В последнее время Эд не просто пил, он упивался. Лез на стену. Один раз в приступе своего одиночества, обострённого алкоголем, он даже полез на Кроули. Поскольку оба были пьяны, демон не успел остановить его сразу, лишь когда Эд уже целовал его.       Кроули недовольно цыкнул, глотнул рома, прополоскал им рот и проглотил, смотря на валяющегося на полу Эда.       Ситуация перестала приносить Кроули удовольствие, но он впервые за множество лет почувствовал к кому-то смертному жалость и поэтому не мог найти в себе сил уйти, хотя неоднократно думал об этом и пару раз даже пытался, но вечно возвращался назад.       — Скука.       — Ужасная.       — Смертная.       — Убийственная.       Эд и Кроули выли друг на друга, лежали пьяными брёвнами на палубе, разделяя их общую боль по этому поводу. Вся команда боялась попадаться им на глаза, это вечно заканчивалось травмами. А Иззи не знал, как закатить глаза ещё сильнее; его их поведение выбешивало.       — Да что с вами? Нас боятся. Мы на самой верхушке пищевой цепи!       — Тогда кто будет пытаться съесть нас, мужик? — протянул Эд.       — Никто! В этом и… — Иззи очень тяжело вздохнул, массируя переносицу. — Не важно.       — Кракен, — Кроули щёлкнул пальцами. — Этот парень всё ещё наверху, ик, пищевой цепи.       — И королевский флот.       — Мы могли бы с ними побороться.       — Не, кракен… Я сам типа как кракен, — Эд поднял руки кверху. — символически. А если я его убью, то это я себя убью? А это что? Это символическое самоубийство. Нет. Я не буду символически самоубиваться, это, блядь, пиздецки тупо-о-о!       Кроули кивал головой. Он не сильно улавливал связь, будучи не менее пьяным.       — Кракен убьёт всех нас в любом случае, когда случится конец света, сотен через пять, если повезёт. Вот королевский флот, да, цель, но я бы с ними тоже не боролся.       — Да, согласен. Мне кажется, у меня аллергия на их парики. Прям всё чешется, когда их вижу.       — Я думаю, это не от париков. Может от пудры на париках?       — Пудры? Возможно.       На этом Иззи молча ушёл.       Всё кардинально изменилось, когда появился тот самый таинственный человек, пожелавший Чёрной Бороде отсосать яйца у чёрта в аду. Это было забавно. Кроули улыбался каждый раз, как только кто-то использовал ад, как часть оскорбления, ведь чем чаще его упоминают, тем жарче горят котлы, сильнее бьют розги, ярче горит освещение в адских коридорах, у демонов замедляется выгорание на работе и появляется больше мотивации подкручивать людям налоги. Но когда Иззи сказал, что этот некто называет себя «Пират-джентльмен», Кроули чуть не подавился своим же ядом. Конечно, если Азирафаэль прочитает запрещённую литературу, это сделает его на каплю ближе ко злу, но победить у Ангела это не какая-то капля, это целое очко, Ад — Рай: 1 — 0.       Но, видя его лежащим без чувств на палубе испанского корабля, о споре Кроули уже особо не думал.       Азирафаэль сложил руки на груди и отвечал на всё, словно не в себе, совсем отстранённо и слишком блаженно даже для него. Его пальцы держались за одеяло.       — Ты почти выиграл, Ангел.       — Ох, Кроули, Кроули-Кроули. Какой смысл в этом? Они все всё равно умирают. Ты прав. Если бы ты не явился, Стид бы тоже погиб. Как и все до этого.       Азирафаэль тяжело вздохнул и накрылся с головой одеялом.       — Только послушай себя. Ну, я же его увидел, значит, формально, такие люди есть. Когда он ограбит свой следующий груз, то есть, совершит пиратство, то это будет значить, что ты победил.       Азирафаэль вздохнул ещё тяжелее и посмотрел на него своим самым грустным взглядом.       — Мы смогли украсть только цветок с рыбацкой лодки.       Брови Кроули медленно поднялись вверх.       — Это он просил передать Чёрной Бороде, чтобы тот соснул в аду?!       — Н-ну, да, — слегка стыдясь этого, проронил Азирафаэль, а затем искренне испугался, уставившись на Кроули с приоткрытым ртом. — Как это Чёрной Бороде?! О, не упоминай Её имя в суе! О, пожалуйста, не упоминай Её имя в суе, — стонал Азирафаэль, хватаясь за голову руками. — Стида убьют!       Азирафаэль упал с койки в сторону двери, хватаясь за стены.       — Если бы Эд захотел, то твоего капитана убили бы ещё на испанском корабле. Расслабься.       — Кто такой Эд?! Ох, — Азирафаэль прикрыл рот рукой. — Жизнь моего капитана под угрозой. А может и всей команды! Вот поэтому ангелы-хранители отказались работать! Людей невозможно защищать, они постоянно куда-то вляпываются. Хоть это безусловно и проявление непостижимого Божьего замысла, что б его!       Ангел удивился своим же словам и прикрыл рот рукой.       — Успокойся, Ангел. Эд — Чёрная борода. Он мой капитан.       — Ты работаешь на Чёрную Бороду?! Он же самый страшный пират в море! Только увидев его флаг, люди сами в себя выстрелят, пронзят, подожгут и потопят.       — Да-да, — явно гордо улыбнулся тот. — Хотя, бывало и не такое.       Азирафаэль обречённо уставился в пол.       — Думаешь, Стид уже мёртв?       — Ну, — Кроули в раздумьях всячески надувал губы, намеренно не отвечая сразу. — Я не знаю.       — Не надо меня жалеть, — с полным драматизма голосом пролепетал Азирафаэль.— Говори, как есть.       — Да я и не собирался. Я правда не знаю. Но, раз мы вас спасли с испанского корабля, то, наверное, мне так кажется, и, что ж, это только моё предположение, но я думаю, что убивать вас в планы не входит.       — И где мой капитан сейчас?       — В капитанской каюте. С Эдом.       Азирафаэль замолчал и, храня молчание, перебрался на палубу, ожидая хоть каких-то новостей. Он нервно ходил из стороны в сторону.       Иззи сидел на коробке, оперевшись о фальшборт. И смотрел на Азирафаэля, как на врага рода человеческого, пускай и сам выглядел не лучше. Он косился на него исподлобья, а в глазах горел огонь. Ангел был уверен, что именно так и выглядит одна из голов Цербера.       Кроули присел рядом с Иззи, и через пару минут шептаний тот встал с места, с шипящей осиплостью говоря:       — Иди нахуй, Змей.       Кроули лишь развёл руки в стороны, гогоча как утка, а затем развалился на освободившемся ящике.       Когда Эд и Стид вышли, вся команда застыла в удивлении, а ангел с демоном кротко переглянулись. Их капитаны как-то удивительно быстро сформировали альянс.

***

      После «игры» в маяк все счастливые, поскольку выжившие, разбрелись по кораблю.       — Получается, у нас перемирие? — слегка улыбнулся Азирафаэль.       — Я всё ещё демон, не забыл?       — Как я могу забыть, что ты сгусток тёмных сил, пытающихся победить таких как я, — Азирафаэль улыбнулся. — Кстати о сгустках, у нас на корабле есть потрясающий мармелад.       — Мармелад?       — Да, целый трюм. Пришлось пожертвовать порохом. Но это было хорошим решением, тут я согласен с капитаном. Давай разделим немного между нами.       Они вышли на палубу. Капитаны лежали наверху, на марсе. Светало. Стид аккуратно полез вниз и через пару минут вернулся с подносом, неуклюже залезая обратно.       — Думаешь, всё будет в порядке?       — Яыаю, — облизывая ложку своим змеиным языком ответил Кроули. — Наверное.       — Знаешь, Стид не плохой человек, но крохотное злое зерно в нём есть. Из-за своих страхов.       — А Эд абсолютное очевидное зло, чёрное как смоль. Если ты об этом.       — Туше.       — Расслабься. Не будут же они всю жизнь вместе. Когда их дороги разойдутся, мы продолжим спор. Всё просто.       Азирафаэль тяжело вздохнул. Раздался грохот сумок Иззи.       — Куда собрался, Иззи-пиззи? — хмыкнул Кроули.       — Не твоего ебучего ума дело!       Эд спустился на палубу, Ангел же наоборот поднялся наверх к Стиду, который встречал его с задумчивой улыбкой.       Слушая новый план Эда, демон смотрел наверх, откуда доносились тихие, весёлые голоса. Он улыбался, слыша вернувшийся живой голос Эда, человека всё такого же жестокого, каким Кроули его знал. Убить Стида и занять его место казалось одним из самых милосердых планов в репертуаре Эда. Однако, когда команда Чёрной Бороды разошлась, Кроули увидел, что Стид и Азирафаэль кое-как вместе сползают по канатам вниз, хватаясь за руки друг-друга, чтобы не упасть, смеясь при этом, и почему-то улыбка сошла с его лица.