Письма к другу Тео

«Не может себе этого позволить», — повторял про себя профессор Андерсон, вспоминая их прощание в полумраке коридора, и с каждым разом хмурился все сильнее. Ему понадобилось переспать с этими словами ночь и выпить утренний чай, пока понимание вдруг не сложилось само в голове, щёлкнув всеми гранями пазла прямо посреди лекции. Чем очевиднее был ответ, тем сложнее было принять его правильность, но Адам, складывая по принципу домино одно к другому, выстроил, на его взгляд, самую логичную связь между словами Тео и его реальностью. Семинар стоил денег, и довольно больших, а ещё — не считался обязательным, потому не оплачивался стипендиальным фондом университета. Для большинства студентов несколько сотен фунтов-стерлингов стали бы незаметным капиталовложением в любимое или же просто модное дело, а Хатчкрафт отстирывал хозяйственным мылом воротники рубашек вместо визита в ателье. К тому же, в поездке необходим личный фотоаппарат — ещё пара десятков в чек, которого у Тео, похоже, попросту не существовало. Оплата билетов на поезд, проживание, плёнки и прочие сопутствующие траты — брови профессора Андерсона все чаще сводились к переносице, когда по итогу получалась круглая сумма, которую Хатчкрафт наверняка посчитал и сам. — Профессор Андерсон, ваше настроение в последнее время вызывает у меня тревогу, — деликатным тоном, но очень прямолинейно заметил Дарси, когда вместо обеда его коллега отделял зелёный горошек от картофельного пюре. — Что случилось? — Извините, просто голова занята разным... — он пожал плечами, возвращая взгляд обратно в тарелку. — Уильям, вы случайно не знаете, можно ли еще подать заявку на грант? — На грант? — профессор удивился и даже перестал жевать, что для Дарси означало крайнюю степень внимания. — Для студента? — Да, именно так, сэр. — Боюсь, что нет, Адам, — он покачал головой, сочувствующе поджимая губы. — Семестр только начался, и если грант не назначили за какие-то выдающиеся успехи до сентября... — Да, я понимаю, — кивнул Андерсон и отодвинул от себя тарелку, окончательно потеряв аппетит. — Не раньше декабря, профессор Андерсон... Хотите помочь кому-то? — взгляд под стёклами очков казался ещё пронзительнее, когда Дарси опускал их на кончик носа. И будто бы понимал, кем бы ещё Адам так опекался, если не Хатчкрафтом, но, скорее всего, это была личная паранойя профессора Андерсона. У него были эти деньги, была возможность и, главное, большое желание сделать такой жест доброй воли — ради того, чтобы Тео не переставал верить, что и за строгостью преподавателей может прятаться душа, живая и чувствующая. И чем больше Адам думал об этом, тем правильнее казалось ему это решение: ведь Хатчкрафт сам признался в том, что скован в финансах, и, быть может, даже ждал, что профессор окажет ему поддержку. В этом не было ничего постыдного — в конце концов, он ведь не стоял с протянутой рукой, и только мысль о том, какой радостью озарятся тёмные глаза, подталкивала Андерсона к действию и приподнимала уголки губ в улыбке. К среде все было готово: конверт из непрозрачной бумаги лежал на дне портфеля профессора Андерсона, а сам он ждал момента, когда у них с Тео будет возможность пообщаться без свидетелей. Он долго думал между чеком и наличными, все-таки остановившись на последнем, и надеялся, что вложенной щедрой суммы хватит на все, что нужно для поездки. — Мистер Хатчкрафт, — предусмотрительно провожая студентов после семинара у самых дверей, Адам едва заметно кивнул ему. — На одну минуту, пожалуйста. Обсудим ваше эссе. Тео, опустив взгляд, отошёл к стене, пропуская однокурсников выйти, а профессор плотно закрыл дверь после того, как последний перешагнул порог, оставляя их наедине. — Как ваша рука? — Андерсон прошёл вдоль кафедры, задержавшись возле своего портфеля, чтобы обернуться к Хатчкрафту уже с конвертом в сложенных за спиной руках. — Лучше, профессор Андерсон. С моим эссе что-то не так? — он осмотрел преподавательский стол, на котором не было ни книги, ни сшитых листков бумаги с домашней работой. — Всё так, Тео, но это не то, о чем я хотел поговорить с вами, — Адам уже с трудом сдерживал улыбку, когда до такого приятного в мыслях момента оставалось не больше, чем полшага. — Я много думал о ваших словах, о поездке с мистером Смитом, о вашем увлечении, и... Заметно пухлый конверт оказался между ними на расстоянии вытянутой руки и необъяснимой эмоции, которая отобразилась на лице Хатчкрафта. — Возьмите, Тео, пожалуйста. И даже не говорите, что это неудобно. Вы не будете ничего мне должны. Но Тео не сказал ни слова, медленно переводя взгляд на конверт и снова возвращая его лицу напротив, а выражение его собственного приобретало все более непонятные оттенки эмоций. Будь то потому, что Адам успел слишком ярко нафантазировать себе этот момент, который в его восприятии являлся несомненно полным радости, или просто потому, что Хатчкрафт молчал слишком долго, но чем дольше конверт оставался между ними, тем глубже Андерсон проникался мыслью, что что-то не так. — Я не могу, — наконец-то прервал молчаливую пытку юноша и сглотнул, отчего его кадык выразительно подскочил вверх и рухнул обратно, едва ли прячась за пожелтевшим воротничком. — Нет, я… — Я настаиваю, — Андерсон допускал мысль, что в Хатчкрафте взыграет гордость, потому настойчиво поднял руку с подарком выше и одновременно с этим сделал шаг навстречу. — Для моего кошелька это сущий пустяк, я бы истратил их на очередные книги, а для вас — шанс воплотить в жизнь маленькую, но все-таки мечту. Какими бы воодушевляющими и искренними ни были его речи, Тео не менялся в лице, если только опускал голову ниже, все реже встречаясь с глазами напротив и чаще сглатывая. — Кроме того, приняв этот конверт, вы осчастливите по меньше мере двоих людей, — не теряя улыбку и прежнего настроя, продолжал Адам. — Профессора Смита, который наверняка уже в предвкушении вашего с ним творческого тандема, и меня. Мне не так часто предоставляется возможность сделать что-то хорошее, разве что уберечь студента-прогульщика от позорной пересдачи. Поэтому, возьмите, Тео, пожалуйста. Его рука, сжимающая конверт, приподнялась снова, теперь, из-за близости в полшага, едва ли не задевая чужую грудь, но Хатчкрафт продолжал стоять неподвижно, окончательно уткнувшись взглядом в пол. — Только жест доброй воли и никаких обязательств, — чувствуя, что ему таки удаётся подмять несогласие юноши, профессор напомнил почти неслышно и улыбнулся чуть шире, когда карие глаза поймали его взгляд. — Берите. И ещё успеете ответить согласием на предложение Генри. Билеты на пятничный поезд было бы неплохо купить уже завтра. — Спасибо, — все теми же контрастами воспоминаниям из фотолаборатории, но голос Тео звучал совершенно иначе, будто вовсе ему не принадлежал. Глубокий и обволакивающий, сейчас он был слабым и тронутым хрипотцой, и это задело Адама сильней, чем несоответствие его фантазий реальности, в которой от радости не оставалось и намёка. — Спасибо, профессор, сэр, — заученной скороговоркой поблагодарил Хатчкрафт и взял конверт, сразу перехватывая его и второй рукой, теперь стыдливо прижимая к себе. — Не за что, Тео, — осознанно обесценивая свой жест, профессор пустил внутрь толику разочарования, понимая, что желаемой реакции вряд ли дождётся. — Я могу… — Тео повернулся вполоборота к двери, и Андерсону не оставалось ничего, кроме как махнуть рукой. — Конечно-конечно, не смею вас больше задерживать. И правда не смел, а судя по тому, как быстро и суетливо Хатчкрафт ринулся к двери, — ещё и не мог, но все-таки заставил остановиться в момент, когда тот одной ногой уже был в коридоре. — И да, Тео, я все ещё хотел бы поделиться с вами книгой, о которой упоминал ранее, — Андерсон вспомнил о ней, натыкаясь взглядом на список дополнительной литературы для третьего курса. — Надеюсь, номер комнаты вы помните. — Конечно, профессор, — не оборачиваясь, но поворачивая голову в сторону и примеряя тень улыбки, напоследок проронил юноша и выскочил в людный коридор. И всё-таки чувство неудовлетворённости оказалось сильней, чем Адам мог предполагать. Уже за ужином нахваленный мистером Дарси паштет не лез в горло, а разговоры Генри о предстоящей поездке снова и снова возвращали в аудиторию, где вместо счастья в глазах Тео Андерсон сумел рассмотреть только… Собственно, что? Это не было смущением, иначе почему щеки покрывали белые пятна, а не яркий румянец? Не было и злостью или обидой, Хатчкрафт держался отстранённо, будто хотел физически выстроить стену между ними снова, по кирпичикам возвести то, что, Адам полагал, они только-только разрушили. После ужина Уильям напомнил о не выпитом вчера чае, а белёсые облака, застилая темное небо, нагоняли беспросветную тоску, единственным маяком в которой был возможный визит Тео. Обнадеживать себя Андерсон не смел, ещё помня привкус недавнего разочарования, но когда стрелки часов лениво потянулись к восьми часам, он принялся перекладывать вещи на столе с места на место, а ту самую книгу — повод для встречи — положил на подоконник. Пошёл девятый час, когда неприятное чувство напомнило о себе легкой мигренью и желанием щелкнуть замком на двери изнутри, но только Адам потянулся к стакану с водой, как услышал тихий робкий стук. Не прося времени на то, чтобы привести себя или комнату в порядок, он сразу открыл дверь и не смог сдержать улыбки при виде студента на своём пороге, вот только на лице юноши не было и тени ответной эмоции. Он все ещё сутулил плечи и не поднимал голову, встречаясь взглядом на долю секунды, чтобы отдать дань элементарным нормам приличия. — Тео, рад, что вы всё-таки пришли, — не находя причины отказывать себе в искренности, профессор сделал шаг в сторону, пропуская гостя и прикрывая следом дверь. — Не знаю, успели ли вы сообщить профессору Смиту о своём согласии, но за ужином только и разговоров было, что о… Что-то не так? То, что Хатчкрафт не сдвинулся с места, приглашаемый доселе и присесть, и выпить стакан воды, Адам заметил только сейчас. А то, как неожиданно дрогнули кончики чужих пальцев, цепляя друг друга и сжимая с силой до побеления, пробудило необъяснимую тревогу. — Тео?.. — Профессор, сэр, — не поднимая головы, начал он. — Я ценю то, что вы сделали для меня сегодня, но… — Я думал, мы все обсудили и… — попытался воспротивиться Андерсон, но был прерван сперва взглядом, а после — словом. — Я не хочу так, — во взгляде карих глаз было столько неприкрытой боли, сколько только может уместить одна душа. — Не хочу с вами… Так. — Тео, я не понимаю, — Адам правда не понимал, но, рассматривая смело выставленную напоказ уязвимость, чувствовал, как внутри зарождается что-то густое и липкое, неприятное, какой бывает смола, подогретая на солнце. Солнцем был стыд, а смолой — нечто темное, о чем Хатчкрафт не мог сказать, но о чем кричало все в нем: от подрагивающих кончиков пальцев до побледневших губ. — Не заставляйте меня говорить об этом, — Тео шуршал бумагой во внутреннем кармане, чтобы достать тот самый конверт и оставить его, так и нераспечатанный, на краю стола. — Послушайте, что бы ни останавливало вас от этого шага… — собственные необдуманные слова сложились в нечто неочевидное, но настолько отталкивающее своим смыслом, что Адам запнулся. — Я не хочу с вами так, вы… — юноша в который раз болезненно сглотнул и прерывисто выдохнул. — Вы добры ко мне, внимательны и не считаете меня грязью под ногами. Уделяете столько времени и внимания, и я наслаждаюсь каждой секундой вашей компании, но… Я не хочу с вами. Так. Простите. Ещё раз сбито пробормотав что-то, что было похоже на очередное извинение, Хатчкрафт развернулся на стертых каблуках и закрыл дверь с тихим хлопком, оставляя профессора Андерсона просто смотреть на то место, где мгновение назад стоял его студент. Он не понимал, что в его поступке заставило лицо Тео белеть как чистый лист, путаться в словах, но не в решении отказаться от подарка. Не понимал, но чувствовал в этом нечто, что заставляло сжиматься изнутри тревогой. К тому моменту, как Андерсон заставил себя дёрнуть ручку двери и выйти в коридор, Хатчкрафт уже давно ушел, не оставив после себя даже эха шагов по ступеням. Зато профессор Дарси возвращался из общей гостиной в приподнятом настроении и с лёгким шлейфом ирландского виски, в очередной раз приглашая зайти на чай и снова оставаясь в одиночестве. «Не хочу с вами так» И чем дольше Адам повторял про себя эти слова, лёжа в постели без сна до серого рассвета, тем сильнее злился. На Тео, на себя, на то, как глубоко его вдруг задели непонятные, но полные какого-то неясного отчаяния фразы. На то, что Хатчкрафт отверг не только его помощь, но и, кажется, его самого. Только-только теплеющие внутри чувства снова будто покрылись тонкой коркой, что отливала в голубых глазах бóльшим равнодушием и даже резкостью ко всему, что касалось его. Лекции, вопросы студентов, разговоры коллег за обедом и слишком громкий шорох страниц книг в библиотеке — все отзывалось в профессоре Андерсоне раздражением и желанием укрыться в спальне, но он знал, что и там будет заново прокручивать в голове их диалог, всё больше путаясь в том, где были слова Тео, а где — его собственные мысли. Он возвращался в кампус уже поздно вечером, когда библиотекарь начала многозначительно гасить лампы в дальнем углу зала, и Адаму пришлось убрать со стола так и не вычитанный текст обратно в портфель. Редкие прохожие не отвлекали его приветствиями, а света фонарей хватало лишь на то, чтобы осветить узкую дорогу, от которой Андерсон не поднимал взгляд, низко опустив голову и придерживая шляпу, чтобы ту не сорвал порыв ветра. — Прошу прощения, — едва не столкнувшись с носками туфель незнакомца, что шёл ему навстречу, Адам хотел было уступить ему путь, но встретился с ним взглядом раньше, чем успел отойти к бордюру. — Мистер Хатчкрафт? — Профессор Андерсон, — тот поспешил отвернуться, подставляя профиль бледно-оранжевому лучу уличных ламп. — Вечерняя прогулка? — удивление от встречи быстро сменилось прохладой в тоне, стоило Андерсону вспомнить обстоятельства их последнего разговора. — Да, сэр, — тот коротко кивнул, и между ними провисло молчание, от которого ни один, ни другой не спешил уйти своей дорогой. — Быть может, вы объясните, чем я вас так оскорбил? — Адам спрашивал, ни в голосе, ни в выражении лица не выдавая тех эмоций, что снова подступали к кадыку из-под ворота пальто. — Вы не оскорбили, сэр. Не думайте так, — прикусывая нижнюю губу, Хатчкрафт нашёл смелость взглянуть ему в глаза. — Но я не могу согласиться на ваше предложение, я... Я понимаю, что вы ожидали этого от меня, приглашая зайти вечером, но... — Ожидал чего? — бровь профессора Андерсона дернулась вверх. — Что вы придёте, или... — Что буду согласен на таких условиях... Заслуживать вашу благосклонность и иметь возможность... Тео вдруг покраснел. Не просто покраснел — покрылся яркими пятнами, что душили его голос, как если бы воротник рубашки затягивался туже от каждого несказанного слова, а Адам, кажется, начинал смутно понимать причину его смятения. Дико, невозможно — но единственным объяснением всему, что происходило между ними. — Погодите, — он оборвал поток бессвязных объяснений, подняв вверх раскрытую ладонь. — Вы... Вы что, вы считали, что меня интересует... Он молчал, снова отводя взгляд, но в этом были и все ответы, на которые оба были неспособны вслух. — Господи, какая же... Чушь... — Адама должно было бы захлестнуть возмущение, но вместо этого он начал смеяться, просто не понимая, как в такой светлой голове могли поселиться настолько дурные мысли. — Мистер Хатчкрафт! Тео! Да как вы могли подумать... Теперь все встало на свои места. Нашлось оправдание и всем невнятным обрывкам фраз и резкости, болезненной бледности, а сейчас — алым пятнам на лице и особенно шее. Тео, впервые с момента, когда между ними появился злосчастный конверт и пропасть недосказанности, смотрел ему в глаза и только и мог, что открывать и закрывать рот, заметно больно сцапывая зубами нижнюю губу. — Профессор, я… — в ответ нм нервные смешки, в которых не осталось ничего от веселья, но сплошь ощущалось нежелание банально воспринимать всплывшую истину всерьёз, как если бы это была неудачная шутка. — Я… — Господи, Тео! — не в силах совладать ни с эмоциями, ни с собственным телом, Адам подался навстречу юноше и вцепился пальцами в плечи, некогда горделиво и смело расправленные, а сейчас — виновато ссутуленные. — Как… Как в вашей голове могли появиться такие мысли? Профессор почти прокричал слова, которые доселе сидели только в его голове, не оправдывая абсурдное настоящее, но пытаясь найти объяснение такого досадного несоответствия его счастливой реальности той, что представлялась мистеру Хатчкрафту. — Неужели я дал вам повод усомниться в бескорыстности моих помыслов? — Андерсон не верил ни себе, ни окончательно раскрасневшемуся лицу напротив, просто отказывался принимать правду такой, какой она оказалась, отчего его ладони скользили вверх по плечам к шее, мягко укрывали тонкую кожу, кое-где тронутую щетиной, и снова возвращались на плечи, сжимая крепче и силясь не потерять зрительный контакт. — Я бы никогда… — Простите меня, я очернил вас своими догадками, я… — влажно сглатывая, Хатчкрафт втягивал носом холодный сырой воздух и как бы ни хотел отвернуться и избежать прямого взгляда голубых глаз, сдавался, взамен боязливо соприкасаясь ладонью с грудью профессора и одновременно сокращая отведённую нормами морали дистанцию. — Простите… — Просто обещайте мне, что никогда больше не вспомните об этом… — Адам рефлекторно облизнул пересохшие от частого дыхания губы и напоследок сжал в пальцах жесткий кашемир с щекочущими ладонь катышками. — Обещайте, Тео, что в вашей голове больше никогда не найдётся места подобным мыслям. Обещаете? — Обещаю, — отвечая самой уязвимой, но самой оттого искренней улыбкой, в которой было что-то от почти детской наивной нежности, Тео обещал и укрывал своей ладонью другую, горячую и все ещё крепко сжимающую его плечо. — Обещаю, профессор. Желание сейчас же сорвать ярлыки формальности и попросить называть его просто по имени вжало лёгкие в рёбра с такой силой, что профессор подавился вдохом, но нашёл в себе силы спрятать волнение за улыбкой и даже тихим смешком. — А сейчас вам придётся зайти ко мне, потому что ваш конверт так и остался лежать на краю моего письменного стола, — с напускной строгостью, которая развеялась влажным блеском в карих глазах, Адам кивнул в сторону кампуса и заставил себя отпустить плечи юноши. — И никаких отговорок. Смех — точно нервное, но профессор Андерсон продолжал посмеиваться между фразами, которыми они обменивались по пути в кампус, вспоминая истинную причину их недопонимания. Будь на месте Тео кто-то, кроме него самого, Адам бы непременно оскорбился одной только подобной мыслью, но на эти глаза олененка, все ещё полные смущения, злиться попросту не представлялось возможным. — У меня здесь скромно, но... — поворачивая ключ в дверном замке, начал было оправдываться Андерсон, только после вспоминая, что, вообще-то, Хатчкрафт уже заходил к нему. — Проходите, прошу. Пропуская Тео вперёд себя, профессор закрыл за ними дверь и задержался у входа, чтобы развесить чуть влажное от вечерней мороси пальто на вешалке. Он жестом пригласил Тео сделать то же самое, этим не оставляя возможности тут же уйти, забрав конверт со стола. — Будете чай? Нет, я сейчас заварю, — перебивая сам себя, Адам уже тянулся к кипятильнику на маленьком столике в углу, пока Хатчкрафт заметно мялся, но старательно улыбался, когда взгляд преподавателя обращался к нему. — Но у меня только чёрный... Вы ужинали сегодня? — Да, профессор, — тот кивнул, и у Адама снова свело скулы от невозможности убрать этот официоз между ними хотя бы в такие минуты. — Профессор Андерсон... — Да, Тео? — как назло снова услышав формальное обращение, он, наоборот, не отказал себе в удовольствии произнести одно только имя. — Вы присаживайтесь, вот стул, кровать, куда угодно. — Спасибо, сэр, — выбрав стул, Хатчкрафт сложил руки на коленях и было заметно, как обдумывал каждое следующее слово. — Я хотел попросить вас... Может быть, вы просто приобретёте мне билет? Мне все ещё неловко принимать такие... — Перестаньте, сейчас же, — от недовольства Адам даже поджал губы, проверяя воду в заварнике. — Это мое решение. Деньги ваши. Тратьте так, как считаете нужным, но завтра в 16:15 поезд отправится с нашей станции, и вы должны быть на перроне вовремя. Не забудьте летние рубашки — днем на юге все ещё тепло. Закончив тираду улыбкой, профессор Андерсон добавил в закипающую воду заварку и несколько секунд своего внимания уделил тому, как разворачиваются сухие листья в горячей воде. — Но у меня нет молока, — посетовал он, отвлекаясь от приготовления чая. — Вы пьёте с сахаром? — Да, две ложки, — Тео кивнул, пока не совсем решительно осматриваясь по сторонам. — У вас столько книг. — Считаю это своим хобби, — с радостью переводя тему на более приятную, Адам присел на край стола так, чтобы заставленную фолиантами книжную полку было видно и ему. — Из каждого путешествия привожу книгу — на память. Люблю, когда в подарок оставляют подпись на форзаце, знаете... Сентименты старого человека. — Но вы не старый, — возразил Хатчкрафт, приподнимая брови в удивлении от такой самокритики. — Только по паспорту, — улыбнувшись и, профессор готов был поклясться своими книгами, едва ли не подмигнув, он достал из ящика две фаянсовые чашки. — Кстати, о книгах. Не забудьте взять ту, что я вам рекомендовал. Разлив чай по чашкам, Андерсон передал одну из них Тео и переложил книгу с подоконника на стол, поверх конверта — чтобы не забыл наверняка. Всё ещё украдкой улыбаясь тому, как молодой человек осторожно держал чашку, Адам не стал смущать его больше и сел напротив, чтобы аккуратно размешать ложкой свой чай без сахара. — Говоря о поездке, — сделав первый глоток, он задумчиво почесал бороду. — Вам необходимо приобрести камеру. Внесите это в свой список дел наутро по прибытию в Брайтон. — Могу рассчитывать на ваш совет, профессор? — Хатчкрафт обводил кончиком пальца золотистую каемку, привлекая к этому действу больше внимания, чем к своим словам. — Безусловно. Рекомендую Leica — лёгкая, компактная, хорошо ложится в руку и... Рассуждения о преимуществах камеры прервал короткий стук в дверь, от которого Адам нахмурился, не ожидая в этот вечер никого больше. — И кого принесла нелегкая в такое время... Хотел бы он не заметить, как встрепенулся Тео, но сейчас, подходя к двери, Адам точно знал, что кем бы ни был поздний гость, он найдёт способ закрыть перед ним дверь так же легко и быстро, как и открыть. — Мистер Андерсон! — Генри Смит, возбужденный до кончиков пальцев, просиял улыбкой и едва ли не ворвался в маленькую спальню без официального приглашения. — Надеюсь, не отвлекаю? Надеялся встретить вас внизу, но мистер Дарси подсказал, что легче наведаться к вам лично, нежели ждать встречи. — Отчасти, он прав, — Адам поджал губы в подобии улыбки, но не отошёл в сторону, надежно прикрывая своей спиной того, кто наверняка очень хотел остаться незамеченным. — Вы что-нибудь хотели, Генри? — На самом деле, я заглянул к вам исключительно посплетничать, — совершенно без чувства смущения признался Смит и закончил уже на порядок тише. — Знаете, сегодня вечером я перечитал списки желающих посетить мой семинар и, вы представляете… Можно я зайду? — На самом деле, я… — профессор не придумал отговорку, а глубокими складками на лбу признался в своей неудаче. — О, мой дорогой друг, если вы заняты, я, конечно, поищу вашего внимания завтра за завтраком, — Генри, не смотря на любовь к сплетням, без сожаления отступил от двери на шаг и спрятал руки за спину. — Обещаю разделить с вами утренний пудинг, — больше не изображая улыбку, а по-настоящему искренне улыбаясь, Адам коротко кивнул коллеге и уже, стало быть, готов был закрыть дверь, когда мистер Смит заговорил снова. — К слову, Адам, — он спохватился, слегка хмурясь. — Ни в одном из списков я не нашёл имени мистера Хатчкрафта, хотя я лично приглашал его и… Быть может, вы знаете, что мешает мальчику присоединиться к нам в эти выходные? Мне показалось, вы с ним сблизились и… — Думаю, мистер Хатчкрафт ещё успеет передумать и вскочить в последний вагон, — делая шаг назад и уже прикрывая дверь, Адам старательно изображал обеспокоенность и неведение. — Доброй ночи, Генри! — Тогда ему придётся разделить купе с вами! — подметил Смит и наконец-то попятился в сторону лестницы, ведущей в общий зал на нижнем этаже. — Доброй ночи, Адам! Дверь закрылась бесшумно, щёлкнул только замок, а обернувшись, профессор Андерсон ожидаемо встретился с взглядом карих глаз. — Я лишил вас порции полуночных сплетен? — Тео улыбался уголками губ и продолжал медленно обводить позолоченную кайму кончиком указательного пальца, моментально привораживая этой невинной шалостью. — Могу полюбопытствовать, о чем сплетничают преподаватели между собой? — А вы сами как думаете? — ответив вопросом на вопрос, Адам незаметно выдохнул с облегчением, когда ему больше не пришлось загораживать спиной собственную спальню. — Не имею ни малейшего понятия, — Хатчкрафт говорил так честно, едва ли не прижимая ладонь к груди в доказательство, но лукавая улыбка по-прежнему играла в уголках губ и тёмных глазах. И профессору Андерсону отчего-то подумалось, что Тео, должно быть, имеет феерический успех среди женщин, если хоть одну из них удостоил таким взглядом. — О студентах, конечно, — профессор пожал плечами, не скрывая правды. — Вот, мистер Смит неделю уже только о вас и говорит. — Только хорошее, я надеюсь? — Хатчкрафт прекрасно слышал каждое слово их диалога через дверной порог, но продолжал играть очаровательное непонимание. — Я вам не почтовый голубь, мистер Хатчкрафт, — называя его так скорее подчеркнуто в шутку, Адам цокнул языком. — Почему бы вам самому не разузнать, отчего профессор Смит бегает за мной, как несушка, только бы спросить о вас? — Не имею понятия, сэр, — поставив глоток чая выше ответа преподавателю в списке приоритетов, Тео пожал плечами. — Вот и я тоже — не имею понятия. Профессор Андерсон одернул рукав рубашки, чтобы взглянуть на часы, и, сам того не понимая, заставил Тео отставить пустую чашку на угол стола и подняться на ноги. — Мне пора, профессор, — проведя обеими ладонями по бедрам, чтобы разравнять глубокие складки на брюках, Хатчкрафт улыбнулся ему одной из своих формальных улыбок. — Спасибо за чай. — И за книгу, — напомнил тот, деликатно умолчав о том, что лежало под ней, а теперь — было в руках Тео. — Увидимся завтра на станции. Не задерживайтесь. Обменявшись короткими вежливыми кивками, они пожелали друг другу доброй ночи, и профессор Андерсон отправился перемывать чашки, случайно задерживая кончики пальцев на каемке, которой недавно касались чужие руки.