War of hormone

      Вот это заявление! Сказать, что он опешил — это просто промолчать! Парень остановился и посмотрел в красивые раскосые глаза девушки. — Ты всегда вот так действуешь? Быстро и без разбору? — спросил Чонин. — А это разве плохо? — пожала плечами Йеджи. — Ты знаешь меня меньше суток и уже можешь выбрать? — Чонин, ты слишком серьёзно к этому относишься. — улыбнулась девчонка. — Нам бок о бок быть пять лет, если ты, конечно, не намерен срулить раньше. Так почему бы не сделать пребывание здесь чуть менее скучным?       А ведь она была права! Ничего против девушек он не имел. Правда, дальше поцелуев и взаимных ласк пока не заходил. Спал пока только с парнями, причём успел попробовать обе позиции. — Ну, давай попробуем. — согласился со старостой Ян. — Тогда жду тебя сегодня после душа в нашей с Лией комнате. — улыбнулась Йеджи, после чего развернулась и пошла обратно в корпус.       Чонин последовал за ней. Они вместе поднялись на пятый этаж и разошлись по комнатам. На часах была половина седьмого, а значит — ещё полчаса до ужина. Парень собрал грязную одежду и отправился в прачечную. Там оказалось пусто, чем он и воспользовался. Йени включил пятнадцатиминутный режим и достал телефон, углубившись в военное право. Время пролетело незаметно. Вот уже послышалась команда старосты: строиться. Чонин быстро пихнул комплект в сушилку, включил режим и пулей вылетел в коридор. Он встал в замыкающей паре рядом с Хёнджином. Тот окинул его презрительным взглядом и не удержался от едкого комментария: — Почему я не удивлён? Видимо, слово «пунктуальность» недоступно такому, как ты!       Чонин готов был зарычать. Но поймал строгий взгляд Криса, проходящего мимо, и подавил на корню своё жгучее желание размазать симпатичную мордашку соседа о стену. Может, так стало бы лучше? Чего он вообще к нему цеплялся? Парень просто не мог понять причину такой неприязни! Как будто тот ему дорогу перешёл, хотя сам понятия не имел, где и когда. Строй их подгруппы двинулся вперёд, вслед за двумя старшими. Они без приключений добрались до столовой в общей толпе первокурсников. И опять этот блондин сидел напротив него. Он просто не сможет выдержать этого ещё пять лет! Хотя… Можно просто его игнорировать. Интересно, как он отреагирует на то, что Ян теперь встречается с его сестрой? Вот бы посмотреть на его рожу! __________________________       Феликс ковырялся в тарелке, пытаясь почувствовать хоть что-то, разобрать хоть какой-то вкус еды. Он чувствовал моральную усталость с непривычки. За последние полгода он был практически в одиночестве, поэтому не привык к такому количеству народа. — Эй, ты чего не ешь? Тарелки должны быть чистыми! — окликнул его проходящий мимо куратор.       Ликс кивнул, не поворачиваясь, и без энтузиазма начал впихивать в себя еду. Сидящий напротив него сосед по комнате непринуждённо болтал с находящимся рядом высоким брюнетом, запихивая в рот кусочки курочки. Все они выглядели оживлённо, несмотря на трудный первый день. Как же ему надоело его состояние! Как же хотелось почувствовать себя нормальным человеком!       Сколько себя помнит, Феликс не знал мягкости. С самого рождения его воспитывали в строгости. Оба его родителя были военными. Всё детство прошло в гарнизонах и военных частях. Он не знал другого обращения. Всё его расписание было жёстким и лишённым чувств. Его учили тому, что всё подчинено уставу. Никаких игрушек, никаких друзей, никаких развлечений. Разрешалась лишь недолгая прогулка на плацу и пользование библиотекой в неограниченном количестве. Конечно, только после того, как были выучены все уроки. Из него выхолостили все чувства. Со временем из милого улыбчивого малыша он превратился в холодного и бесчувственного. Сначала он стоически пытался бороться, но потом просто принял свою участь. Лишь книги и занятия боевыми искусствами приносили некоторую удовлетворённость. Он стал таким, каким его хотели видеть. В нём не осталось ничего от человека. Он больше не чувствовал себя живым.       Благодаря детству и юности, проведёнными в компании книг, Феликс окончил школу экстерном — на семь месяцев раньше положенного. Конечно, благодаря влиянию родителей, парень тут же ушёл в армию в свои неполные девятнадцать. Отец тут же забрал его к себе, будучи командующим военной частью в Ёнчхоне, где проходили службу айдолы и другие знаменитости. Опять он попал под родительский гнёт и тотальный контроль, не позволяющий сделать даже один свободный вдох. За месяц до окончания службы он втайне подал рапорт в Лётную академию. Отец был в ярости, когда узнал. Он холодно сообщил, что крайне разочарован его предательством, потому как готовил ему место в офицерском составе. Мать и вовсе молча вышла из комнаты и до самого его отъезда с ним не разговаривала. Почти полтора месяца парень прожил в ледяном аду.       Едва дождавшись наступления нового года, Феликс вернулся в столицу. Следующую неделю он провёл в сборах и подтвердил поступление в академию. Десятого января Ёнбок улетел на Чеджудо. Здесь, близ потухшего вулкана Халассан, считающимся самой высшей точкой страны, располагался маленький уютный домик, унаследованный от двоюродного брата матери. Тэян рано сгорел от рака лёгких и не оставил после себя детей. Уже несколько лет этот бесценный подарок служил ему верой и правдой. Он провёл здесь ещё неделю, докупил необходимое снаряжение, после чего ушёл в горы. Ликс возвращался в городок к подножию горы раз в месяц, предпочитая уединение на высоте чуть больше километра. Здесь не было сети, не было приказов родителей, не было людей. Здесь он ощущал долгожданную свободу. Так прошёл остаток зимы, весна и почти всё лето. Вернулся к людям он только в середине августа. Парень тут же выкрасился в платиновый блонд, как бы в протест устоям, и не стал отрезать выросшие за последние пару месяцев волосы.       В расположение академии Ликс прибыл двадцать четвёртого августа, сразу после того, как стали известны результаты его медосмотра. У него было целых четыре дня, чтобы облазить каждый уголок необъятной территории. Он добрался и до ангаров с истребителями, и до библиотеки, оценил оснащение и вооружение и, конечно, пришёл в полный восторг от тренажёрных залов. В первый же день парень ознакомился с расписанием и последующее время, вплоть до прибытия основной массы кадетов, подгонял себя под новые стандарты. Феликс действовал как робот: подъём в шесть, пробежка, душ, время за книгой до завтрака, после которого были занятия и штудирование материалов по темам первого курса, обед, затем ещё километров пять-шесть бега по плацу, спортзал. На ужин он не ходил, предпочитая два плотных приёма пищи за день. Ему было комфортно в одиночестве. Наедине с самим собой не нужно было показывать какие-либо эмоции. Да он и не особо умел. Ликс не помнил, когда последний раз улыбался, и от этого было больно.       А потом стало сразу много народу, когда за сутки до положенного времени начали прибывать курсанты. К нему в комнату подселили высокого, спокойного, — а самое главное малоразговорчивого — Сынмина. Тот мило улыбался и постоянно был в наушниках, предпочитая уединение, что полностью устраивало Феликса. Двадцать девятого в десять утра всех построили в коридоре их крыла, показав расположение каждого. Все были парами, кроме замыкающего строй высокого блондина. Парень опешил, когда впервые увидел столько человек сразу, после такого длительного времени в одиночестве. Все пытались поздороваться и познакомиться. А он просто не знал, как реагировать. Он всю свою сознательную жизнь провёл по уставу и в эмоциональном холоде. Вечером того же дня вся подгруппа собралась в комнате старосты для знакомства. Курсанты представлялись и немного рассказывали о себе, своих увлечениях, но Ликсу было нечего сказать. Он не привык к такому. Извинившись, он вышел и вернулся в их с Кимом спальню. Весь оставшийся вечер парень обдумывал то, что произошло. Вывод был неутешительным: он не знает сам себя. Чем он увлекается? Есть ли у него друзья? Кто он? Сегодня, смотря в течение дня на остальных курсантов, Феликс остро чувствовал нехватку чего-то очень важного в его жизни. То, как остальные улыбались и подшучивали, общались, что-то обсуждали, ругались, было для него чем-то новым и неизведанным. Нет, он не сможет вот так запросто заговорить с незнакомым ему человеком. Они все для него были чужими. Единственный, кого он более или менее знал из всех, был их куратор. Они часто сталкивались в тренажёрном зале или на территории в первые дни его пребывания в академии. Кристофер был также родом из Австралии, как и он сам. В этом году ему исполнится двадцать пять. У него было около пятисот часов налёта, и это количество увеличивалось. Они были первой группой, над которой он взял кураторство. И это всё! И то, узнал Ликс эту информацию не от него лично, а на первом занятии.       Как завести хотя бы одного друга? Они все для него были чужими. Может, начать с соседа по комнате? Сынмин казался ему вполне дружелюбным, вон как улыбался этому брюнету с разными глазами. Зачем парнишка носил только одну линзу? Может, ему так было удобнее? Хотелось спросить, но Феликс не посмеет. Просто не знает, насколько это уместно. Не знает, как быть мягким и дружелюбным. Парень привык только исполнять приказы, а под орлиным взглядом родителей он и шагу лишнего не смел сделать, и слова сказать. Зная, чей он сын, никто с ним почти не общался. Уединение в компании с очередной книгой позволяло ему думать, что всё так и должно быть. Однако Ликс ошибался. Здесь, среди таких эмоциональных и общительных ребят, он был словно не в своей тарелке. Нужно было это исправлять, но как? ___________________________       Хёнджин стоял и смотрел на своего соседа. Выскочка! Как же его бесил этот Чонин! Демонстративно игнорировал его, скользил мимо него взглядом. Как будто его там и не было. Зато его сестре почему-то уделял максимум внимания, флиртовал с ней. Дождавшись, когда Минхо и Джисон выйдут из душевой, он вошёл внутрь. Джин решил претворить свой план в реальность. Нужно было выбрать подходящий момент, чтобы никто не помешал. Наконец они остались одни. Джин поторопился, чтобы наверняка осуществить задуманное. Он натянул штаны, после чего закрыл душевую изнутри на ключ и встал у зеркала. Парень зачесал свои длинные светлые волосы назад и наблюдал через отражение приближение младшего. Между ними был почти год разницы. Чонин натянул бельё и серые штаны от униформы, после чего натянул футболку и тоже подошёл к зеркалу. Пора! Расчёска упала в раковину. Хван развернулся и сильно толкнул Чонина к стене. Одна рука сомкнулась на горле, вторая прижала кисть к стене рядом с головой, колено вошло между бёдер парня. Разноцветные глаза смотрели с испугом. — Что ты творишь, Хёнджин? — зашипел Ян.       Испуг в его глазах сменился чистой яростью, однако он даже не пытался вырваться. Поиграем? — Я хотел тебя предупредить. Не думай, что ты здесь на особых условиях. Здесь все равны. Тебе придётся впахивать так же, как и остальным. — зло проговорил Джин, пытаясь сдержать рвущуюся наружу злость. — А то что? — нагло ухмыльнулся Чонин. — Ты ещё дерзить смеешь? — ахнул Хёнджин. — Смею. — смело сказал Ян. — Ты ничего мне не сделаешь, Хван. А если попытаешься, то я вообще-то тоже не слабая девочка, могу и ответить. — У-у-у-у, как страшно! Прям боюсь! — притворно ужаснулся блондин. — Вот и правильно! А может, я тебе нравлюсь, Джин-и? Ты неровно ко мне дышишь? — Ты прав! Ненавижу тебя! Не смей приближаться ко мне и к моей сестре! — зарычал Хёнджин.       Чонин резко протянул руку и схватил его за заднюю поверхность шеи, притянув к себе ближе. Они оказались нос к носу. Вдруг стало страшно. Разноцветные глаза гипнотизировали, будто заглядывая в самую душу. Это зачаровывало. Парень будто не мог двинуться под насмешливым взглядом. Тело в его руках напряглось, большой палец огладил его кожу, заставив нервно сглотнуть, рука медленно сместилась на шею, затем лёгкими прикосновениями опустилась по ключице на грудь, пальчики зацепились за сосок. Действия младшего завораживали и были чертовски эротичными. Джин прикрыл глаза, наслаждаясь лёгкими, как пёрышко, прикосновениями, его член дёрнулся в штанах, в животе разливалась тёплая волна возбуждения. Он чувствовал тёплое дыхание на своих губах, его собственные пальцы нашли пальцы прижатого им к стене парня и сцепились в замок. Его вело от действий соседа, сознание уже почти капитулировало. — Хочешь, чтобы я поцеловал, Джин-и? Какой сладкий котёнок, стоит только приласкать как нужно… — раздался издевательский голосок Чонина над самым ухом.       Хван резко открыл глаза и встретился с насмешливым взглядом этого самоуверенного засранца. Вот же язва! Точно не умрёт своей смертью. И ведь у него почти получилось. Сука! Его ладонь вновь сомкнулась на тонкой шее, губы растянулись в усмешке. — Какая же ты тварь! Ненавижу тебя! — выплюнул ему в лицо Хёнджин. — М-м-м, ты любишь грязные словечки, хён? Ну что ж, поиграем по твоим правилам.       Не ожидая ничего резкого, Хван расслабился, а зря. Чонин дёрнулся влево, быстрым движением выкрутил его руку за спину и впечатал лицом в то же самое место, куда Джин ещё недавно прижимал его. Таким образом, блондин даже дёрнуться не мог, Ян стоял у него за спиной. — Что ты задумал? Ничтожество! Не трогай меня! — закричал Хёнджин. — Вот ещё, руки об тебя марать! Твоя предвзятость и горделивость не доведут тебя до добра! Тем более, я не собираюсь изменять своей девушке. Просто развлекаюсь. — проговорил Чонин.       Рука младшего спустилась на его задницу, немного сжимая, пальцы немного потёрли ложбинку между ягодицами, Язык слизал с плеча капельки воды, упавшие с волос. Джин опять почувствовал что-то непонятное, не оставляющее его. Да что с ним такое? — Мне нравится твоя реакция на меня, Джин-и! Будешь плохим мальчиком, и когда-нибудь я доведу начатое до конца. — сказал Ян, после чего резко отпустил его и вылетел из душевой.       Хёнджин упал на колени, не удержавшись на ногах. Никогда ещё он не чувствовал возбуждение так остро! Парень не понимал, что с ним происходит. Не сказать, что он был таким великим любовником, но интимную жизнь начал достаточно рано. В первый раз он переспал с одноклассницей, когда обоим было по семнадцать. После этого секс был и девушками, и с парнями, пока его «гомо» сторона не взяла верх. И почему вдруг тело отреагировало на ласки этого наглого парня? Он совсем не вписывался в его идеал. Кое-как приведя себя и свои нервы в порядок, Джин поднялся на ноги, поплескал в лицо ледяной водой из-под крана и уставился в зеркало. Взгляд побежал по красным щекам, растрёпанным волосам, бледной коже и красным пятнам на груди. Блондин поспешил надеть футболку, ещё пару минут потратил на то, чтобы взять себя в руки, после чего покинул душевую. Нужно было постирать вещи до отбоя. Он направился в свою спальню, но почему-то затормозил перед закрытой дверью. Там Чонин. Теперь он не прекратит издевательства или проигнорирует? Как поведёт себя этот зазнайка? Собрав остатки своей храбрости, Хёнджин нажал на ручку и потянул дверь на себя. В комнате он был не один. Почему-то на постели Яна в позе лотоса сидела… Лия. Девушка смотрела какое-то видео на телефоне, но при его появлении сразу подняла глаза. — Джин-и, ты где так долго? — спросила подруга. — Я мылся. А где…? — начал Хван. — Чонин у нас в комнате, а меня попросили немного погулять. — Зачем? — Ты совсем глупый? Ну зачем ещё парню приходить в комнату к девушке? Они же встречаются как-никак. — пожала плечами Лия и опять отвлеклась на свой смартфон.       Джин застыл как вкопанный. Пронеслись в голове слова, вскользь брошенные Чонином, про то, что он не изменяет своей девушке, и заявление Лии. Пазл сложился, и парень бросился из комнаты в коридор. В несколько шагов добежав до комнаты старосты, Хёнджин дёрнул дверь и влетел внутрь. В шаге от входа — спиной к нему — стояла его сестра и целовала его соседа. О боги!