Любая история имеет начало и...

Болтаясь между счастьем и сомнениями, Стид не уловил момента, когда гудение волн за бортом немного стихло, а запотевшие и явно давно не протираемые окна посерели, отражая посветлевшее на востоке небо. Вернулся он в реальность только когда за дверью послышались шаги и гул голосов караульных, что подгоняли заспавшихся матросов. Тело рядом с ним зашевелилось. Стид, как оказалось, всё это время невидящим взором тупящий в точку где-то на затылке Эда, машинально отвернулся и уставился в потолок, а позже и вообще закрыл глаза. Уже порядочно пролежанный матрас заскрипел, когда Эд принял сидячее положение. - Сууука, - прогудел он, прокашливаясь. Боннет не выдержал и приоткрыл глаза, стараясь сделать это незаметно. Сейчас он мог чуть лучше рассмотреть Тича. Спина того была испещрена шрамами, особенно досталось месту чуть выше поясницы слева - выпуклые овальные рубцы громоздились друг на друге, напоминая потрепанный ветром цветок хризантемы. Эд был всё ещё голым, хоть и покрывало прикрывало немного задницу мужчины, но Боннет отчётливо видел мягкий рельеф тела мужчины, ощущая от этого зрелища приятное волнение и даже отчасти смущение. - Всё рассмотрел? - голос Тича вывел Стила из ступора, - Могу еще лицом повернуться, спереди я тоже хорош. И не только лицом. Боннета отчего-то бросило в жар от такой откровенности пирата. Он отвернулся и тоже сёл, стараясь максимально отвлечься от звука расправляющихся пружин за спиной и босоногих шагов, что неумолимо приближались. Опущенные в пол глаза выловили оказавшиеся буквально перед ним стройные, покрытые слегка вьющимися темными с проседью волосами, ноги. - Ты серьёзно? - голос, донесшийся сверху, был полон откровенного веселья, - Боннет, ты меня вчера… Быстро оценив риски того, куда могут речи Эда привести разговор, Стид поднял голову, беглым взглядом пробежавшись по телу Тича и откровенно выдохнув - тот удосужился накинуть на себя хотя бы тот самый пресловутый халат, что он мусолил вчера. Ткань хоть немного прикрывала откровенную наготу и давала возможность Стиду отвлечься. Заметив это, Эд поднял брови и шумно выдохнул. Он развернулся и вышел в основную каюту, будто давая Стиду время привести себя в порядок и самому последовать за ним. Что тот и сделал, хотя ему понадобилось больше времени, чтобы справится с внутренним смятением, чем с последствиями их прошедшей ночи. Боннет нашёл Эдварда уже не только в халате, но и в очередных кожаных штанах, с бутылкой чего-то горячительного. Мужчина с блаженным выражением лица заглушал алкоголем мучившую его головную и не только боль. Пройдя мимо стола и встав немного позади будто не замечающего его капитана, Стид неловко молчал и пытался придумать хоть одну тему для вопроса или чего угодно, чтобы прервать тишину. - Ты хочешь обсудить произошедшее? - Эд, наконец насосавшийся из бутылки, стал шарить вокруг в поисках своей трубки. - Я думаю, нам стоит, - голос со сна не особо слушался, и Стиду пришлось прочистить горло, - Вчера… - Мы потрахались, да, - Эд наконец выудил искомый предмет из каких-то чертежей на столе и стал набивать ее табаком, - И поговорили. Ты же понимаешь, что это ничего не изменило? По крайней мере пока. - Да, конечно, - Стид опустил глаза, почувствовав себя вдруг ребёнком, родители которого не хотят просто так прощать ему оплошность, - Я всё понимаю, Эдвард. - Хорошо, что это так. Я не могу доверять тебе, Стид. Пока не могу, надеюсь это ты тоже понимаешь, - продолжил Тич, раскуривая горько пахнущую махорку. - Понимаю, - Стид машинально кивнул, но тут же мысленно зацепился за слово "пока", - Я сделаю всё, чтобы вернуть твое доверие. Постепенно. Эд вдохнул густой дым и посмотрел на него, выпуская белесые завитки через ноздри. Этот взгляд был чем-то новым, Боннет еще не видел его у Тича. В нём будто чувствовалась отстраненность, будто Эдвард смотрел не на самого любовника, а куда-то сквозь него. Он снова затянулся и, вернувшись в реальность, махнул тому рукой. - Иди, мне нужно разобраться с командой, - отвернувшись, Тич уставился в запотевшее окно, обозначив, что разговор закончен. По крайней мере сейчас. Стид, хоть и почувствовал желание сказать больше, решил, что это может подождать. Кажется, шанс ему все-таки дадут. С этой позитивной мыслью, он молча, едва сдерживая улыбку покинул каюту капитана, оставив Эдварда в одиночестве. Стоило слуху пирата уловить, как хлопнула дверь, ведущая на палубу, Эд буквально осел на пол, приземлившись на полированные доски. Зад отозвался нещадной тянущей болью и мужчина зашипел. Он еле держался в присутствии Боннета, но сейчас наконец отпустил ощущения, которые его переполняли. Руки била дрожь, а лицо казалось трескалось от растянувшейся его блаженной улыбки. Тич и сам не понимал свою бурную реакцию. Ни вчера ночью, когда от каждого неловкого поцелуя или ласки Боннета его буквально скукоживало и раскукоживало. Ни сегодня утром, когда он буквально сбежал в соседнюю комнату, чтобы накачаться алкоголем и иметь возможность хоть немного держаться в рамках. А хотелось схватить, обнять, прижать и реветь в мягкое плечо белугой. Хотелось до зубного скрежета, тянущей боли в коленях. Хотя возможно, колени болели из-за их вчерашних горизонтальных танцев. Вспомнив, с какой странной и непривычной, но вполне в духе Стида, нежностью тот касался его, придерживал, целовал, а не вгрызался, Эд шумно выдохнул. Ему потребовались добрых пару десятков минут и оставшийся в бутылке алкоголь, чтобы восстановить пошатнувшееся душевное равновесие. На палубу он вышел уже в привычном команде состоянии, разве что вел себя спокойнее, скорее выжидающе. Матросы старались делать вид, что все, что их интересует - это работа на палубе: они суетились, разбирая последствия прошедшего шторма. Волна все еще била о борт, но уже не так активно. Свинцовое небо нависало над кораблём, не добавляя позитива. Чёрная борода пробежал взглядом по деятельным матросам, выцепля тех, кто филонил. В нем сегодня не плескалась привычная в последнее время кровожадность, но и демонстрировать хоть какие-то изменения в своем настроении Черный не планировал. Поэтому было бы неплохо по крайней мере припугнуть лентяев. От стратегического наблюдая его отвлек появившийся за плечом старпом. - Капитан, вы сегодня рано, - было заметно, что настрой у Хэндса был явно не на высоте, - Ночью корабль почти не пострадал, приводим всё в порядок. - Я не слепой, Иззи, - прогудел, не переставая рассматривать матросов, Эд. Сейчас капитану меньше всего хотелось слушать уже порядком поднадоевшее нудение Хэндса, оттого он предпочёл ретироваться и осмотреть нижние палубы. Члены команды пропускали его вперёд, кто-то даже кланялся. Но всех их объединяло то, что матросы не смотрели в глаза Тичу и сразу замирали, не поднимали голов. Эд давно перестал замечать этот жест, и, сейчас поймав данное действие в поле своего проявившегося зрения, он немного напрягся. Спустившись в узкий коридор, капитан открыл первые пару дверей, смотря, не было ли что-то вынесено мельтешащей буквально у борта острой скалой. Закончив осмотр, он бросил взгляд в глубину коридора, на секунду задумавшись. Он очно знал, в какую каюту Иван перетащил Стида из карцера. Он сам выбрал ту, что они с командой не успели разворотить, ведь там жил мелкий Френчи. Вспомнив о здоровяке-матросе, Эд вдруг вернулся мыслями к вопросу, что болтался в его вечно пьяном разуме, словно поплавок. Он поднялся обратно на основную палубу и взглядом нашёл крупного смуглого мужчину, что затягивал тросы, которые удерживали шлюпки. - Одной не хватает, - произнес он, приблизившись к матросу. Тот дернулся, будто от удара кнутом и примирительно поднял руки. - Это не я, она наверное оторвалась во время шторма, - тут же закудахтал он, буквально указывая куда-то за борт. - Я и не думаю, что это ты, идиот, - Эд говорил спокойно, почти расслабленно. Это был его самый пугающий и напрягающий тон - тон допроса. И Иван сразу выкупил, что капитана шлюпки волнуют в последнюю очередь в данный момент. Мысленно попрощавшись с пальцами, громила вытянулся по стойке смирно и выжидающе уставился перед собой. - Я могу помочь, капитан? - Да, пожалуй… Ты давно видел мелкого пройдоху, Френчи? Иван на пару секунд задумался и тут же выпалил. - Месяц назад. - Хорошо, и где ты его видел? На кухне? Иван замялся. Он чувствовал, к чему ведёт разговор и это ему совсем не нравилось. Взвесив в голове последствия лжи, здоровяк все-таки сдался. - Нет, сэр. Он прибыл со Стидом на борт. Эдвард, в это время начавший обходить матроса, вдруг замер и задумчиво хмыкнул. - Интересно. А как он мог прибыть на борт с Боннетом, если он был уже на борту? - голос Тича стал совсем тихим, он приблизился к Ивану с уже явно помрачневшим сильнее прежнего лицом. - Я не знаю, капитан, - честно признался матрос. - Ай, как не хорошо врать, - опасные нотки в голосе мужчины стали слышаться чётче, - Ты знаешь, что я делаю с теми, кто врёт, Иван? Иван знал, оттого почти сорвался на мольбы, но с места не сдвинулся - получить пулю в ногу он хотел сейчас меньше всего, а отчетливый щелчок взведенного курка он уловил ещё пару секунд назад. - Я не вру, капитан! - крупный пират почти скулил, его слегка потряхивало, - Я понятия не имею, как он там оказался! Он был на кухне, все было как обычно, а потом появился вдруг с Боннетом. Эдвард на мгновение замер, анализируя услышанное. Медленным шагом обойдя мужчину, Тич встал к нему настолько близко, насколько мог. В голове появилась мысль, которая заставила его криво усмехнуться. - И это может кто-то подтвердить? - Да… Да! Да, мистер Хэндс был с нами там, он его видел! Услышав фамилию старпома, Эд утвердился в своем предположении. Он достал пистолет и, отойдя, присел на ограждение. - Это хорошо, что мистер Хэндс там был. И что он делал? - Он… - Иван вдруг странно замялся, будто что-то обдумывал или вспоминал, его лицо вдруг стало краснеть на глазах, - Он говорил со Стидом, как будто ждал его, что ли. “Хотя кто из нас не ждал, надеялся и верил” - добавил он про себя. Капитан заглянул в дуло пистолета, будто и не слушал матроса. Тот немного замялся, но решил добавить, чтобы обезопасить себя. - В общем удивлен он не был. Он и девчонку отдал этим, которые с Боннетом прибыли, - вспомнив про Джима, докинул здоровяк, - Они вроде как условились или вроде того. На это Тич уже отреагировал более заинтересованно. - Хм, познавательная беседа, - он убрал оружие, и почти дружелюбно похлопал мужчину по плечу, уходя, - Не расслабляйся. Продолжай работу. Иван громко выдохнул, стоило капитану скрыться за одной из мачт. Он умудрился сохранить сегодня не только жизнь, но и все пальцы. Но пронесет ли его, если Иззи узнает о том, что здоровяк нарассказывал капитану - большой вопрос. Закончив подвязывать тросы, матрос спустился в столовую. Забрав оттуда скромный паек, Иван отправился уже по изученному маршруту, жуя свою часть пищи на ходу. Стид ждал его уже привычно в каюте. Он был в приподнятом настроении и кажется даже неторопливо наводил подобие порядка в роскошной в сравнении с карцером каюте. - О, друг мой! Благодарю, присаживайся - Боннет буквально светился. - Вижу, настроение у тебя сегодня ничего! Я так понимаю, миссия прошла успешно, - Иван сел на пол рядом со столом и характерно кивнул, глядя хитро на Стида. Тот сделал вид, что не понимает, но тут же выдал себя начав осматривать сначала себя самостоятельно, а потом в маленькое, прилаженное к стене зеркальце, которое осталось скорее всего от предыдущих жильцов. У основания шеи пышным цветом горел нехилых размеров укус, горло рубашки едва прикрывало его. - Черт его дери, - не удержавшись в сердцах произнес мужчина. Матрос залился тихим смехом и пододвинул к пленнику его тарелку с похлебкой, в которой плавала какая-то требуха. Сам он уже успел съесть свою порцию и теперь дожевывал припасенный хлеб. Стид сел и принялся за еду со скорбным лицом, продиктованным явно не пищей. - Да ладно тебе! Главное, что первый шаг сделан, - подбодрил его Иван, все так же посмеиваясь, - Сегодня уже видел капитана, поговорили, он даже не подстрелил меня. Так что ты на него хорошо влияешь. - Ты его видел? - Стид опустил ложку в тарелку и нервно посмотрел на матроса, - И о чем говорили? - О Френчи, - Иван задумчиво почесал затылок, - И о Джиме, и о том, что было, когда вы прибыли с ребятами. В общем, он опять задавал странные вопросы. Но сегодня без крови обошлось, - последние слова матрос проговорил уже почти шепотом. Стид выдохнул, удостоверившись, что он в разговоре фигурировал чисто номинально. Он пока совсем не был готов к тому, чтобы обсуждать с кем-то то, что происходило между ним и Эдом. Закончив трапезу, он вернул здоровяку плошку и потянулся. Отсутствие сна давало о себе знать. Иван уже собирался уходить, но вдруг остановился у двери и обернулся. - Хочется верить, что теперь все пойдет на лад, - он хмыкнул, - И, думаю, охранять вас больше не будет смысла. - Может быть, друг мой, - задумчиво протянул Боннет. Сегодня в нем было больше энергии, чем прежде, несмотря на бессонную ночь. Внутри все еще разливалось приятное чувство удовлетворения и какой-то детский восторг, в котором Стид не мог признаться даже сам себе. Но все же тревожные мысли и сомнения продолжали косяком сардин кружить в мутных водах его разума. То, что Эд по крайней мере допустил его к себе, еще и не только для возможности говорить, было однозначно позитивной динамикой. Не смотря на долгую разлуку и совсем не радушный прием, Стида по прежнему внутренне грела одна мысль - его чувства к Тичу не исчезли, хоть и отчасти изменились. И, похоже, со стороны пирата тоже по-прежнему существовала симпатия, хоть его действия и были неоднозначными. Руки сами шурудили среди вещей предыдущих жильцов, пока разум был занят размышлениями. Зацепившись за что-то мягкое среду кучи тряпья, они выудили тряпичную куклу с изрядно полинявшими тканевыми желтыми волосами. Стид невольно улыбнулся, разглядывая ее и вспоминая Крошку Джона и остальных. Что с его командой? Взял ли все-таки Олуванде бразды капитанства в свои руки? Тревога в разуме мужчин накатила новой волной и он сел на нары, стараясь немного прийти в себя. С палубы слышались голоса членов команды, громкие шаги тяжелых ботинок. Взвесив возникшую в голове идею, Стид поднялся с места и направился к выходу из каюты. Сон от тяжелых мыслей отступил, а вот сидеть без дела ему порядком надоело. Палуба встретила Боннета запахом соли и пронизывающим ветром. Еще довольно спокойное в утренние часы море снова пришло в движение. Пенящиеся валы ударяли о борт, делая походку даже грузных матрасов шаткой, гоняя по дощатой поверхности все, что не было еще закреплено. Боннет озирался вокруг, наблюдая за тем, как натренированная годами совместной деятельности команда снует туда сюда. Какой-то жилистый парнишка вдруг подлетел к Стиду и бросил в него смотанную в неаккуратное кольцо веревку. - Чего стоишь, олух! Иди быстро закрепи ящики на корме, пока все не улетело нахрен, - заорал он на опешившего пленника, - Шевелись! Стид аж дернулся и ломанулся в заднюю часть корабля, стараясь удержать равновесие. С ним никогда так не обращались и его сначала крайне возмутил тон пирата. Но быстро гнев сошел на нет, стоило ему осознать, что это - возможность занять себя хоть на время. Ветер гонял пустые деревянные коробы по открытой корме из стороны в сторону, и Боннету пришлось сильно постараться, чтобы зацепить хотя бы пару. Спасибо Олуванде, что научил бывшего капитана большинству морских узлов - привязывать под ливнем из морских брызг промокшим тросом даже пустую тару было нелегко с непривычки. Стид почувствовал как корабль порядочно качнуло и вцепился в поручень. Мимо него пролетела крупная щепа от реи, что при ударе волной зацепилась о скалу. Кусок дерева чудом не задела мужчину, но тот, стоило опасности миновать, снова кинулся собирать разлетевшиеся ящики и прилаживать их к ограждению. Закончив свое дело, он снова спустился на палубу и наткнулся на другого матроса, который буквально утащил его обратно. Трос, что удерживал мачту, порвался. Матрос справился и сам, но подстраховка со стороны Боннета все же не помешала. Где-то среди шума волн раздался громкий голос Иззи, а потом и Ивана, что скомандовали всем спуститься в каюты и трюм, пока пик набравшего снова силу шторма не спадет. Кое как добравшись до своей каюты, Стид сел обратно на койку. Его потряхивало, но то чувство восторга, что наполняло его там, на палубе, било мужчину по голове, словно колокол. Он заулыбался и откинулся на ветхий матрас, погружаясь в приятную дремоту. *** Эдвард влетел в свою каюту, мокрый до нитки. На губах его блуждала довольная улыбка. И дело было не в кураже, что наполнял его кровь до пены и не в изрядной дозе алкоголя, что примешивалась к оному. Тич видел ЕГО. Он мог бы различить белобрысую макушку Стида за километры без подзорной трубы, не то, что на другой части корабля. Сначала он почувствовал гнев, граничащий со страхом. Этот идиот совсем рехнулся? Решил, что выпасть нахрен за борт - это просто лучшая идея сейчас? Но, стоило ему заметить, насколько изменился, окреп Боннет, в груди что-то заполыхало блядским факелом. Эд мог признаться только себе и явно не в слух - его по-прежнему восхищал Стид Боннет. Своей наивностью, свежестью мышления, образованностью, воспитанием. Он был чем-то, что всегда казалось Тичу лишь далекой иллюзией. Оттого, еще при первой встречи, он не мог отвести глаз от этого великолепного и нелепого человека. А сейчас… Сейчас Эд в принципе не понимал, что делать. Его нелепый Стид вдруг превратился в настоящего капитана Боннета, смело рвущегося в бой, хоть пока и с непогодой. О, как восхитительно он выглядел, обдуваемый соленым влажным ветром, в своей этой дурацкой рубашке и с разметавшимися отросшими волосами. Эдвард достал из-за стола припрятанную бутылку и глотнул из горла, не в силах скрывать переполняющее его чувство. Но стоило губам оторваться от горлышка, как все искрящееся теплое счастье словно смыло прибрежной волной. В отражении желтоватого стекла Тич увидел свое отражение и чуть не поперхнулся. Ему на секунду показалось, что в кривом изгибе бутылки на него смотрел совершенно другой человек, который зло ухмылялся, глядя на наивную радость капитана. Бутылка с глухим стукам упала на дощатый пол, разлива горячительное вокруг себя. Кракен. Эдвард и не помнил, в какой момент он вдруг начал сопротивляться этой темной сущности внутри себя. Может, когда ушел от Хорниголда. А может с той секунды, когда его рука коснулась влажной и горячей ладони Стида в первый раз. И сейчас, когда он позволил себе вновь поддаться этой разрушительной силе, сопротивляться уже не было возможности. Нетрезвый разум вдруг наполнили горячные, жуткие образы. Мысли стянула черная, липкая сеть болезненных сомнений и ненависти. - Посмотри на себя, - голос, знакомый, но настолько опостылевший, что дышать при его звуках становилось тяжело, - Сопля, что ты устроил? Ты решил, что вот так все просто? Решил, что твой ебарь вернулся и теперь можно попрощаться со мной? Эдвард сжал зубы, его глаза округлились от всепоглощающего ужаса. Он отвернулся, чтобы случайно не увидеть своего отражения в дутом стекле бутылки, что было ошибкой. Его взгляд тут же выловил его собственное, искаженное отражение в запыленных окнах каюты. Человек в отражении шел волнами черного дыма, его лицо кривилось и растягивалось в злой улыбке, а глаза горели животной ненавистью. - Ты не настоящий, - вскрикнул Эд, отступая на шаг, но стараясь не терять самообладание, - Ты - не я. - Да что ты? - голос чудовища вливался в уши, словно горячий воск, закупоривая их, наполняя без возможности освободиться - Хочешь сказать, что это я убивал людей? Что это я убил твоего отца? Не обманывай себя, Эдди! Я - это ты! И это ты монстр! И то, что твой хахаль вернулся, этого не меняет! Он уйдет снова и ты снова приползешь ко мне! И снова будешь купаться в крови, ведь в этом твоя суть! Зверь говорил жестко, чеканя каждое слово и выбивая дыхание из грудной клетки раз за разом. Паника окончательно скрутила судорогой, и Эд, сделав пару шагов, спиной рухнул на пол. Его трясло, из глаз лились горячие слезы. Кракен прав, он прав, руки Эда в крови не то, что по локоть - по плечи, он весь в чертовой еще живой крови, и ему не отмыться от этого. И Стид опять уйдет. Нет, нельзя верить, он уйдет снова, снова бросит. Нельзя отпускать. Привязать, приковать к чертовому килю. Но не отпускать. Голова мужчины вдруг стала тяжелой, а истерика, начавшаяся буквально пару минут стихла подозрительно резко. Он поднялся аккуратно, будто произошедшего и не было. Абсолютно твердая рука подхватила почти пустую бутылку с пола. Мужчина подошел к к окну и сделал большой глоток, опустошая стеклянную тару, которую позже отправил в полет через каюту до противоположной стены. Бутылка разлетелась в крошку, но капитан кажется даже не заметил этого. Он всматривался покрасневшими то ли от слез, то ли от загоревшегося где-то в их глубине дьявольского пламени. - Я монстр, я Кракен, - прохрипел он и усмехнулся, - И Кракену нужна кровь.