Стойкий оловянный солдатик

Эта пивная словно сошла с агитплакатов о вреде пьянства и маргинального образа жизни. Тусклая лампочка одиноко висела под потолком и своим желтоватым светом выхватывала всю изысканную «пролетарность» этого места. Всевозможные поверхности были покрыты сплошным ковром из застарелых пятен пива и жирных следов самых дешевых закусок. Столы были с человеческий рост и намертво вмурованы в простецкий бетонный пол. Стульев не было вовсе, их убрали, когда владельцы заведения поняли, что дешевле просто избавиться от лишней мебели, чем постоянно покупать ее после очередных пьяных разборок посетителей. Само пиво напоминало стиральный порошок, разведенный в смеси из лимонного сока и краденного гидролезного спирта. Я принюхался к своей кружке и вновь скривил лицо. Нет, пить эту гадость я точно не намерен, даже в целях конспирации. Хотя к чему и какая тут может быть конспирация? От кого? Смены заканчиваются только минут через тридцать, тогда же и попрет основной поток посетителей, который оставит тут половину зарплаты. Сейчас в зале ошиваются только несколько работяг, которым повезло выхватить отгул, пара бомжей, что пытаются выпросить у них мелочи, да всякие сомнительные личности, за которыми охотятся Протекторы. Ах да, есть еще я, военнослужащий Национальной Народной Армии и с недавних пор соглядатай Штадзир, у которого тут назначена встреча с нашим «ЗамПоРезонансу». С Колибри Инкой то есть. И вот где ее бездна носит? Это уже ни в какие ворота, скоро сюда набьется столько рабочих, что любой разговор станет невозможен в принципе. Они уже начинают пребывать, вот хотя бы как те трое. Словно бы в подтверждение моих слов, люди за соседним столом разразились прокуренным, гаркающим смехом. Я, чтобы занять внимание, прислушался к их разговору. — …ну вот я им и говорю, что маркировка говно и в упаковочном мудаки, а они мне чо? Они мне не верят, прикиньте! — один из работяг пересказывал свои злоключения на работе. — И че ты потом сделал? Забил просто что ли и все? – спросил второй. — А вот хер там плавал! Пошел в правление и говорю, коль маркировщика железки с «конструктором» в больницу определили, то давайте нормальную замену, а не то цех встанет. — Да ничего не встанет, Тео, гонишь ты все, они забьют на правила и скинут всю партию так, — подключился третий. — Но но но, пускай только попробуют, тогда я, как кладовщик, эту партию просто не приму, вот возьму и не приму, хоть пусть жопой эти насосы таскают, не имею права. Все трое синхронно заржали. Мне даже стало интересно, чего это они так раздухарились там. Работяги тем временем продолжили. — Ты бы так с Ульрикой храбрился, как с начальством на ковре. — А чего с Улькой? У меня все схвачено, все продумано, в этот раз точно уломаю. — Не уломаешь, опять будешь бекать и мекать, а она домой пойдет от скуки. — Не пойдет, потому что я нашел настоящий мужской подход к женскому сердцу! — Началось в Евсане утро… Очередной гениальный план… — Да да, смейся, рожа штабелерная, Ульрика тоже будет смеяться, ведь я расскажу ей лучшие на всем РотФронте Анекдоты! — Дерьмо, Тео, что ты несешь… — Вот слушайте: Почему в Протекторы берут только Штар, Шторхов и Колибри? Молчание. Тео продолжил. — Штар умеет читать, Шторх умеет писать, а Колибри следит, за этими сраными интеллигентишками, — рабочие снова заржали. — Есть еще? — Есть, вот смотрите. Как понять, где мы - на землях великой Нации или на территории грязных имперцев? Возьмите пирожок и оставьте на орбите, с какой стороны надкусят, там и Нация! Снова смех. Земля вам стекловатой с таким юмором, ребята… — Это все полная хрень, я знаю настоящую шутку, вот слушайте — подключился третий — Помирает комиссар культуры Зихоф, уже при смерти лежит. К нему в палату, почтить память и проводить в последний путь товарища, приходят Великая Революционерка с Дочерью. Комиссар приподнимается и хрипит: «Госпожа председатель, я должен кое в чем признаться…», та в ответ «Мы все простим нашему славному товарищу, говорите», Зихоф собирается с духом и говорит: «Я случайно уничтожил пару лет назад вашу коллекцию передового искусства, и чтобы вы не заметили, подложил на ее место сборники похабных рассказов из ближайшего магазинчика…». Не успевает он договорить, как Дочь вскакивает, бьет мамку по голове и орет: «Дура, я тебе говорила, что это говно про лесбух, а ты нет: «нацреализм, нацреализм»! Тут даже я не выдержал и тихо захохотал в ворот шинели. Рабочие так не скрывались и ржали до звона в стеклах. За всем этим балаганом, никто не заметил, как входная дверь приоткрылась и внутрь скользнула какая-то оборванка… — Что, развлекаемся, гештальт Бекурт? Я подскочил от внезапности. За столом передо мной стояла нищенка, одетая в тряпье. Только в темноте горели звезды биорезонанса. — Так точно, товарищ стерва, насмехаемся над Нацией. Изволите арестовать? — За такую глупость? Ну что ты, за тобой водятся грешки гораздо более серьезные, чем плоские шутки. — На этот раз я о них знаю? — Ты же сам понимаешь, что я не могу и не вправе отвечать на этот вопрос. — Ну ладно, а что это за маскарад? – я указал на ее старые тряпки, в которых она была похожа на полоумную старуху. — Это Ягель предложил, мощная биорезонансная реплика привлекала бы слишком много внимания, так что я официально покинула Халкет около двух недель назад. А в одном грязном доме на окраине города теперь поселилась бешеная старуха Шарто, которая собирает кошек и кидается вещами в прохожих. — Держу пари, тебе искренне нравится заниматься последним. — Нравится да, но мы сюда пришли по делу. Как прошло рандеву с командующей? Я мрачно оглядел Колибри. Вот этот их финт с переговорами был верхом мразотности. Я конечно понимаю, что конспирация и все такое, но, пожалуй, надо и границы знать. Кто бы что ни говорил, а эти шпионские игры все-таки меня однажды доконают…

***

Это случилось на следующий день после того самого сбора Клуба. Не успели мы собраться на утреннее построение, как возле здания казармы появились 2 высокие фигуры. Реплики класса CODR, они же Кондоры. Ничуть не меньше Крахе, широкоплечие, в таких же черных доспехах, покрывающих тело от шеи до пояса. 2 Кондора просто вышли из-за угла и сообщили Мельцу, что меня вызывает в штаб гарнизона на допрос Командующая. Лейтенант хоть и опешил на секунду, но быстро собрался и подозвал меня к себе. Штаб был недалеко от расположения роты, так что мы шли пешком, а пока шли, я аккуратно разглядывал реплик. [CODR] KampfOffensive Durchbruch Replik – Боевая Ударно-Штурмовая Реплика шестого поколения. Разработана как ответ на имперских Кирасиров, 2.45 см ростом, титано-вольфрамовый скелет, 2 форсированных гемо-оксидных мотора. Реплики большую часть времени флегматичны и спокойны, Кондоров трудно вывести на эмоции, рекомендуется не общаться с ними в неформальной обстановке и за пределами военной сферы. Для стабилизации данные модели часто проводят спарринги и тренировочные бои друг с другом. Точнее проводить они его могут с любым субъектом, но натиск Кондора продолжительное время может выдерживать только другой Кондор. Так же у реплик присутствует тяга к сборке паззлов и решению простых головоломок, рекомендуется предоставлять им настольные игры для досуга. Все это нам поведал политрук Виллих на очередном ППР. Как оказалось, Кондоры, в противовес остальным охранно-боевым репликам были относительно мирными. Если к ним не лезть, то с ними можно было легко уживаться и настраивать отношения. Сами они хотя и производили мрачное впечатление, агрессии не проявляли. Черные комбинезоны с шевронами ГРВН (Группировки Репликантских Войск Нации), знаков различия мне отсюда не видно, но, скорее всего, как и я рядовые, потому что не заявляли о звании. Вместо знакомых полубоксов, которые носили все местные, виски пострижены под переход, а выше строгие зачесы набок. Кондоры шли размашисто, но не спеша, так, чтобы я мог поспевать за их ростом. Хм, может попытаться разговор завязать? Они, наверное, не взбесятся. — А по какому поводу меня вызвали? Молчат. Ну, наверное, им просто плевать. Приказали отвести, а не болтать с допрашиваемым, вот и молчат. Не успел я додумать эту мысль, как сверху раздался голос: — Командующая вам все объяснит на месте. Ага, значит они все же отвечают мне. Неплохо неплохо, попробуем развить наше общение. — Это скорее всего из-за того происшествия, возможно, она решила узнать о нем из первых, так сказать, рук, — осторожно проговорил я, но Кондоры не выказывали недовольства. — Вы вправду вступили во время того происшествия в бой? — одна из реплик повернула голову и внимательно изучала меня — Простите, но мне запретили об этом говорить… — Мы понимаем, пришли. Я зашел в знакомое здание штаба. Точнее знакомым оно было раньше, теперь почти все этажи были покрыты строительными лесами. Ары и гештальты-строители сновали по ним туда и сюда, перестраивая дом в нечто напоминавшее крепость. Интересно зачем это? Караульные быстро пропустили нас, наградив меня заинтересованными взглядами. Ары старались не смотреть, а гештальтам было просто не интересно. Глядя на ремонтных реплик у меня что-то зашевелилось в голове, но тут же пропало в глубинах памяти. Мы пришли, перед нами были большие двустворчатые двери, за которыми раньше располагался кабинет Иогана Вольфурта. А ныне обитель Командующей Крахе. Перед дверями были еще две Кондор, они приветственно козырнули моим сопровождающим и перебросились парой фраз. Одна из них скрылась за дверью, затем вернулась и пригласила нас внутрь. Обставлено внутри было… Со вкусом! Серо-оранжевые панели формировали флаг Нации из многоугольников, на легком возвышении по середине стоял длинный, загибавший в трапецию, стол, на котором были ровными стопками разложены документы. Сверху все это освещали узкие неоновые лампы. Довершал все мягкий ковер, опять-таки черно-оранжевого цвета, создававший готовую композицию. Неплохо, совсем неплохо, мне нравится, у Дочери революции нет случаем задатков дизайнера? — Дизайнера? Хахахаха, — реплика рассмеялась звонким мелодичным смехом — Нет, не имеется, этот антураж мне подобрали Кондоры. Те смутились, скромно встав по сторонам от дверей. Я же, черт побери, забыл, что она владеет биорезонансом… — Это простительно, приятно было, когда об этом забывал враг и я нанизывала его на свое штык-ружье. Вы знаете, что такое сидеть? — Так точно. — Так вот, рядовой Бекурт, сидеть. Я опустился на небольшой стульчик возле стола, став еще ниже командующей. Резкая смена тонов слегка пугала и озадачивала. Это ее способ показать авторитет? Выглядит не очень, хотя… А ну его! Лучше вообще ничего не думать в такой ситуации. — Верно, думать вы будете только когда я прикажу, а сейчас будете излагать факты. Меня интересует все, что связано с вашим инцидентом во время караула. — Я давал подписку о неразглашении. — Андреас Бекурт, вы глухой? — Никак нет. — Может у вас туго с пониманием приказов? — Н-никак нет, все норм… — Меня. Интересует. Все. ЧТО. СВЯЗАННО. С. ИНЦИДЕНТОМ. — рявкнула Крахе так, что я вздрогнул и принялся рассказывать. Как пошел в караул, как встретился со своей напарницей Штар – Н4527, как мы внимательно несли дозор на своем направлении, обсуждая достижения Нации, и как на нас напала серебристая Сколопендра, особи которых в изобилии водятся в горах РотФронта. Мы оперативно вступили в бой и вызвали бригаду подкрепления из города. К несчастью, насекомое успело ранить меня в ногу, но совместными силами ее натиск удалось сдержать. Реплика Штар своевременно доставила меня в госпиталь, где квалифицированные врачи мастерски провели операцию на раненном бедре. Благодаря новейшему оборудованию госпиталя Халкета я вернулся в строй спустя считанные дни. Все это я вывалил единым текстом, не останавливаясь ни на секунду. Командующая безэмоционально выслушала рассказ от начала и до конца. Я перевел дух, а Крахе тем временем что-то с чем-то сверила в своих документах. И результат ей не понравился. Честно говоря, меня тоже все время не покидало ощущение что с этой историей что-то не так, слишком уж я ярко и детально все помню. Может последствия шока? — Вот это мы сейчас и выясним, — Крахе загадочно улыбнулась — Шаг ко мне! Я шагнул и на моем горле сомкнулась ее рука. Бездна, это что еще за шутки такие!? Она меня убить хочет! Я уже начал дергаться, как заметил, что рука не душит, а мягко держит меня за горло. От Крахе идут волны спокойствия, и я прихожу в себя. Командующая оглядывается. Мы вновь на границе Халкета, вновь в том, по неизвестным мне причинам, злополучном дне. — Это Био-проекция твоего сознания, не стоит пугаться — Крахе обвела все вокруг руками — Я использую матрицу твоего мозга для воссоздания окружения. Фальке могут создавать полностью искусственные миры, но мы обойдемся пока что этим. Показывай. Мы двинулись по «городу». Мне было интересно прогуляться по своему мозгу, хотя он и был, как оказалось, так себе местечком. Дома громоздились в безумные и бескрайние стены из мешанины бетона и окон. Дороги петляли и выворачивались в самые странные узлы и конструкции. Периодически то начинался, то прекращался снег. А мы шли. Я почему-то безошибочно чувствовал направление и вел Крахе прочь от домов к окраине города. Вот уже стали пропадать дома и улицы, а окружающее превращалось просто голую пустыню с небольшими холмами, покрытыми снегом. Кое-где торчали черные булыжники, а между ними пролегали косы красноватого песка. Песок этот вызывал необъяснимую тревогу. Что еще за дрянь такая у меня голове? А мы тем временем пришли. Я заметил фигуру в шинели, которая торопливо семенила впереди, плотнее кутаясь в одежду. Ветер усилился и стало холоднее. Мы пристроились позади фигуры и увидели, что вывела она нас к реплике. Реплике, которая слегка горела ярким белым светом. Мне этот свет понравился, а вот командующая неодобрительно цокнула языком. Я обернулся спросить в чем дело, но она мотнула головой, мол «идем дальше». Теперь фигура и реплика пошли вместе, что-то обсуждая. Периодически свет реплики моргал и становился красноватым, в этот момент фигура ежилась. Мы петляли по холмам и ущельям, переходили дороги и тропинки, все дальше отдаляясь от города. И, что интересно, красного постепенно становилось все больше, а камни превратились в квадратные столбы, торчащие тут и там… Меня стала охватывать смутная тревога… Командующая все больше хмурилась… А двое наших ведущих в очередной раз перейдя холм… Зашли в черную стену! Я остановился. Стена казалась непроницаемой. — Что это значит? — озадаченно спросила Крахе. — Не могу знать. Но нам туда. Командующая подошла и, призвав копье, резко ударила им по стене, но на той не появилось и царапины. Реплика нахмурилась и призвала сразу несколько копий. От их ударов я слегка присел – будь тут имперский бронеход, он бы уже был насквозь дырявый. Но стена даже не дрогнула. — Ну это уже совсем никуда не годится… Продолжить ей не дали, стена пошла рябью, словно экран телевизора при помехах. И затем на ней появилась огромная надпись.

[ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЕМ, БЛАГОРОДНАЯ КОМАНДУЮЩАЯ КРАХЕ! ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ ОПЕРАТИВНАЯ ЯЧЕЙКА ОТДЕЛА КОНТРРАЗВЕДКИ СЛУЖБЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЕВСАН. К СОЖАЛЕНИЮ, МЫ НЕ МОЖЕМ ДОПУСТИТЬ ВАШЕГО ОЗНАКОМЛЕНИЯ С ПАМЯТЬЮ ДАННОГО ГЕШТАЛЬТА. ПРОСИМ ВАС ВОЙТИ В ПОЛОЖЕНИЕ И НЕ ПЫТАТЬСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО ДОБЫТЬ ИНФОРМАЦИЮ. ЕСЛИ ПОТРЕБУЕТСЯ, ВЫ НЕПРЕМЕННО ПОЛУЧИТЕ ДОПУСК. ИГНОРИРОВАНИЕ ЭТОГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И ДАЛЬНЕЙШИЕ ПОПЫТКИ ПРОРЫВА ЗАСЛОНА ПРИВЕДУТ К ТОМУ, ЧТО МОЗГ ГЕШТАЛЬТА БУДЕТ УНИЧТОЖЕН. С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, «ШТАДЗИР»]

На стене зажегся глаз пробитый мечом. Что?!...Как? Мой мозг будет уничтожен?! Почему?! Что я такого сделал?! Десятки вопросов пролетели перед моими глазами, а следом поднялась паника. Нет нет нет нет нет нет нет! Что там такого в этих воспоминаниях?! Я был категорически против запекания своих мозгов и вцепился командующей руку. — Фрау Крахе, прошу вас, пожалуйста не надо, я жить хочу! Не трогайте стену! Реплика вырвала свою руку и с сожалением оглядела стену. — Раз здесь поработала ГБ, нам похоже, ничего не поделать… С ними связываться себе дороже, впрочем, я все равно уважаю труды наших товарищей разведчиков — она глянула на меня — Да отцепись ты! Ничего я не делаю! Но что-то произошло с миром. Похоже, моя паника вызвала нечто потустороннее… Мир начал меняться. Земля затряслась и начала раскалываться, снег стал быстро краснеть. Небо из просто серого Халкетского полотна порозовело в мерзкий цвет белесой плоти. Камни из небольших булыжников превратились в циклопические черные конструкции, а затем резко стали расти и потянулись вверх, к огромному нечеловеческому глазу, что, не мигая, смотрел на нас… — Что происходит? — взволнованно начала оглядываться Крахе — Что у тебя в голове твориться? Она попыталась напрячь биорезонансные силы, ореол вспыхнул, и реплика упала на колени, зашедшись немым криком. Ее тело тоже начало меняться, доспехи срастались и превращались в жучиный панцирь, волосы стягивались в животные рога, а рот оскалился пастью в десяток бритвено-острых зубов. Меня самого пронзил мышечный спазм, согнувший тело с головы до ног. Изнемогая от боли, я в ужасе смотрел как земля стала раскалываться… Огромный каньон пролег по долине снов. В него начало проваливаться все сущее, сам мир гибнул под весом своих грехов и проваливался в бездонное ничто… Знакомая вонь пробила воздух, и я увидел... Увидел, как идеальный ровный, черный мост поднимается из недр и встает над каньоном… Калинов мост над смрадной рекой. Мост, который не пересечь, не отдав того, что важно для человека… Место схождения Где и Нигде… Красный глаз смотрит. Я понимаю должен перейти его. Нечто зовет меня с той стороны, голос из глубин мироздания требует, умоляет, просит отбросить самого себя… Я должен нарушить причинность и связь логики, я должен всего лишь предать самого себя… Я клянусь верно служить своим командирам и трудовому народу Нации! Голос, рожденный словно в глубинах моего сознания, могучей волной окатывает память, и на миг отбрасывая отчаяние. Этого мига мне хватает, чтобы обратно осознать себя. Снова в голове всплывают слова присяги, и морок окончательно отступает. Я вдыхаю гнилой воздух и понимаю, что надо сделать. Но это мне не понравится. Командующая трясется в припадке на хлюпающем мясе земли. Ее метаморфоза почти завершилась, во что она превратится в это больном проклятом мире? Даже боюсь представить, что чувствует здесь Крахе, обладая биорезонансом. Но это не важно, у нее есть то, что выведет нас из небытия. Я подхожу и беру ее золотое копье. Оно жжет руки и заставляет меня подергиваться, словно нестабильное изображение на сломанном терминале. Есть только один шанс, или он или мы остаемся тут навечно. Живее, ну! В последнем акте отчаяния я замахиваюсь и резко бью копьем себе в голову. Правый глаз лопается и тут же вытекает прямо на шинель, голову пронизывает вспышка боли. Я падаю на колени и пытаюсь оглядеться, чтобы понять, сработало ли? Сработало… Проклятый мир резко теряет краски и начинает гаснуть. Декорации каменеют и осыпают как пепел. Глаз тускнеет, и, бросив последний взгляд, пропадает с неба. У меня получилось… Теряя сознание, я вижу, как кровь и осколки костей падаю на мясо. Все сменяет тьма… В себя мы пришли синхронно с Командующей. Крахе со стоном поднялась с пола и оперлась на обломки своего же стола. Я тоже попытался встать, но тут же упал и принялся блевать утренним пайком. Мда… Конец элегантному кабинету. В покоях Крахе был настоящий погром – вся мебель лежала сломанной или перевернутой, лампы были в основном разбиты, те что остались, висели на проводах и тихо мигали тусклым светом, стены были ободраны. Повсюду торчали копья, мечи, иглы и просто аляповые золотые клинья. Закончив блевать, я все же смог встать, оперевшись на обломок стула. Все тело тряслось от боли, а правый глаз горел от фантомного копья. Крахе тем временем уже могла сносно стоять. — Девяносто восемь, девяносто три, ко мне в кабинет, срочно! — затем глянула на меня — И врачей сюда! Я понял, что дует ветер, не вонючий горячий воздух, а холодный обычный ветер Халкета. Дует потому что стены не было, ее вырвало на корню и выбросило на улицу, разбросав кусками по дороге. Внизу толпились Ары и гештальты, которых заслоняли щитами Протекторы. А у самого входа стояли побитые Кондоры со следами царапин, одна из реплик придерживала болтавшуюся как веревка руку. Кажется, они первые среагировали на приступ Командующей… — Вот оно что, значит, — проговорила Крахе, оглядывая погром — Ты у нас работаешь на доблестную разведку? — Получается так точно…работаю… — лишь смог промямлить я, нимало удивленный этим фактом. Свиньям что тут понадобилось? — Знаешь, поставить такой заслон может только сильный резонатор, но и снять его можно. Только вот мощным выпуском стресса. Будь здесь Фальке, мы уже все знали. Не говоря про Измер. Но я хочу сказать вот что, — Крахе прокашлялась и взглянула мне в глаза — Дорогая разведка, вы играете с огнем, но забываете простою вещь – огонь может очень обжечь. Я сильно не люблю, когда меня пытаются убить или свести с ума, в следующий раз имейте ввиду. Реплика полностью пришла в себя и злилась. Не на меня, но от этого не становилось легче. — Ты свободен, гештальт, ни слова о том, что произошло, это был взрыв боеприпаса — я развернулся и, хромая, побрел вниз к выходу, услышав напоследок — Свяжите меня с Генрихом, пусть берет все группу. Да. Вместе с установкой, я смогу его удивить. Бред. Бред. Бред. Бред. Что это было…Что за ужас тут твориться. Шпионы, гниль, голоса из ниоткуда, видения. Кто-то влез мне в голову и устроил там ловушку? Или что это было? Нет, вряд ли меня пытались убить. Просто некто предусмотрительный подредактировал воспоминания таким вот циничным способом. Я шел по улице и пытался осознать произошедшее. Кто? Что за ублюдок? Я знал, что Штадзир на многое способны. Весь РотФронт полнится историями, но это уже за гранью добра или зла… Засунув руки в карманы, чтобы спрятать их от холода, я нащупал какую-то карточку. Выудив ее, я мельком пробежался глазами и застыл, как вкопанный.

***

68-00030-Равноденствие-2245-Порядок-10-9-8-Супер-яркий-9000 Кодовая фраза ушла в глубину сознания и моя память моментально разблокировалась. Воспоминания потоком хлынули из подсознания на свои места. Цейссер сука, погоди у меня…

***

— Придушить бы тебя прямо на месте, только кто знает, что еще вы у меня в голове подправили. — Вынуждены были. Сам пойми, неизвестная реплика такого уровня Био-резонанса это всегда опасность, необходимые меры защиты памяти. — Да я уже перестал злится, просто неприятно вот так вот осознавать, что реальность можно просто стереть из головы. Есть еще что-нибудь, о чем я забыл по вашей воле? Вот тут Колибри не съязвила, не пошутила, даже не ухмыльнулась, а смутилась и посмотрела куда-то в сторону. Так, ну ка выкладывай! — Инка, ты стерла у меня еще что-то? Теперь Инка густо покраснела и пропищала. — Ты сам попросил. Я сам? Что я мог сам?... Я ЧТО ЕЕ ТРАХНУЛ!? — Нет нет нет, ничего подобного! — замахала ручками маленькая реплика и достала из-за пазухи другую карточку — Просто, у тебя были причины. Слушай, вот кодовый ключ, решай сам – надо ли оно тебе. Однако помни, то что увидишь может тебе не понравиться. — Эх, — единственное что я смог выдавить из себя в ответ — Данные о встрече ты получила, что теперь? — Теперь вот что, смотри. Мне в голову вплыл уже знакомый образ отпечатка ноги на двери выбитой в том зачумленном доме. А затем отпечаток ноги на снегу. — И что это? — Первый это тот что ты видел. Второй это след ноги Кондора, который нам удалось запечатлеть недавно. Видишь? — Они одинаковы! — Именно. — Получается нас с Бьянкой тогда?... — Обстреляли CODR, еще до своего, якобы первого появления. Колибри сверкнула глазками из-под капюшона. — Они тут уже некоторое время, и все что мы поняли с Ягелем, так это то, что они тоже ведут расследование. — Как мы и говорили, третья сила. — Да, но это точно не AEON, потому что тем нет нужды разбираться что к чему, они итак знают больше нас. У тебя есть предположения кто это? — Ни малейшего, — честно признался я — Разумеется, будем надеяться, что это не имперцы, однако — Инка наклонилась — И у нас есть подвижки. Я прислушался, а она продолжила. — Наши резиденты в тылу Империи вскрыли ряд донесений. Оказывается, один из их людей вычислил здесь, на РотФронте мощного резонатора. — Это не наш ли персонаж? — Скорее всего наш, но вот тут начинаются проблемы. — Какие проблемы? — Ниточки тянутся на Пенроузы, предполагаемый субъект пробовался пилотом и есть все основания полагать, что его отправили в рейс. — Получается он вне ваших рук. Колибри лишь грустно покивала. — Это пока что предварительная версия, но если все окажется так, то мы в гораздо большей беде, чем предполагали. Я сам не заметил, как выпил все кислое пиво. И уже добивал вторую кружку. Надо бы завязывать, из увала лучше возвращаться трезвым, а не то Мельц по головке не погладит. — Тут локальный конец света близится из-за безумца в космосе, а он волнуется по поводу увалов, святая простота — Колибри вновь вернулась к своей язвительной манере общения — Следующая явка будет через неделю, нам надо подготовить место встречи, образы передам позднее. — Хоть что-то хорошее в этом царстве шизофрении, — я указал на соседний стол, который уже успели покинуть шутники — Будешь что-нибудь делать? — Сообщу одной ферцих Протектору, — Инка злорадно улыбнулась — Безнаказанные не уйдут, хана нашим юмористам. На том мы и разошлись. Выходя из пивной, я подумал: «Как бы тебя саму за такие каламбуры не убили».

***

Как выяснилось, Колибри слукавила на счет собрания клуба. Мы стояли в оцеплении напротив многотысячной толпы. После встречи со мной и прогулки по разбитому миру, Крахе развила бурную деятельность – участились обыски и досмотры жителей, армию то и дело бросали на патрулирование города. Но самым главным было другое – Командующая, ссылаясь на некие частые случаи нарушений правопорядка, потребовала установить во всем Халкете Чрезвычайное Положение. И хотя она была командной репликой, одного лишь ее требования было мало для такой масштабной меры и Горсовет пообещал вынести вопрос на рассмотрение. Все разговоры, конечно же, велись в жесточайшей тайне, но информация каким-то образом просочилась наружу и разлетелась по городу, вызвав тревогу у жителей. И я отлично знаю каким. На следующий же день, после того как о требовании стало известно, перед зданием Горсовета начали собираться люди. Сперва несколько, потом сотня, и вот теперь их было уже несколько тысяч. Протекторы съехались со всей округи, но даже их силы были малы по сравнению с такой большой группой людей. Охранные реплики это тоже понимали, и потому не начинали привычное винтилово протестующих. К счастью для них, по тревоге подняли несколько рот армии и пригнали на усиление. Теперь мы все стояли друг на против друга, не зная, что делать дальше и ожидая решения начальства. Пока активисты из числа протестующих вели переговоры с депутатами, я обдумывал одну интересную вещь. Конечно, весь наш взвод стоял в оцеплении. Весь, да не весь. Крепс был в больнице, потому что накануне умудрился попасть в пьяную драку в подворотне с какими-то забулдыгами. То есть это была его официальная версия. Когда мы навещали Йозефа, я смог украдкой осмотреть его раны. Синяки были темные и узкие, гематомы располагались четко в районе почек и печени. Уличное быдло так не дерется, у них как правило размашистые и широкие удары, которые приходятся туда, куда бездна пошлет. А тут было техничное избиение от тех, кто знает, как сделать человеку максимально больно. И, вот уж совпадение, у Крепса имеются терки с такими личностями из отряда Протекторов. Маленькая месть Штар была мне не особо интересна. Гораздо больше меня занимал другой вопрос - что Крепс вообще забыл в той подворотне? Не сказать, что она так уж близка к казарме или другим интересующих солдат местам. Подружки у этого скряги быть не может в принципе, значит напрашивается единственный вывод – ему там понадобилось что-то скрытно провернуть… И вот опять совпадение, я как раз ищу тех, кто скрытно проворачивает свои делишки. Об обо всем этом я, разумеется, немедленно известил Цейссера.

***

— Интересная наводка, Андре, за нее стоит зацепиться. — Как думаешь, где они скрываются? — Не имею ни малейшего понятия, скорее всего то место, куда или откуда он шел, уже скомпрометировано и использоваться не будет. — Значит мы опять с пустыми руками? — Не совсем, — ответил разведчик — Нам стало известно, что Крахе хочет ввести в городе ЧП. — В самом деле? Это после встречи со мной? — Не важно, но мы используем это, Инка уже обеспечила утечку, так что уже завтра будет серьезное сборище и, скорее всего, армию кинут на усиление Протекторов. Пока все будут у Горсовета, ты улизни и просмотри его вещи, вполне возможно, что в них будут зацепки. — Как я смогу незаметно улизнуть из оцепления? Мы же все там, как на ладони. — Будет у тебя повод, не боись. — Кстати, Карл. — Да да? — Если еще раз попытаетесь с мелкой расплавить мне мозги, нашему соглашению конец, — с угрозой проговорил я. — О чем ты? — О глазах, о песке и о мясе. Не прикидывайся дурачком, или скажешь, что это не ваших рук дело? — Мы поставили блок от Крахе, признаюсь. Но процесс уничтожения запустился бы, только проломи она полностью барьер. Я не знаю в чем ты меня обвиняешь, но к этому мы не имеем никакого отношения. — Опять ведь врешь, паршивец, я прямо чувствую, что врешь. — Эй, ты ведь еще в сознании и не пускаешь слюни, значит это подтверждает, что я говорю правду. Не, ну по логике так и выходит, только хрен его знает, что у Штадзир на уме. Впрочем, доказательств для обвинений у меня нет, а Карл еще нужен, так что уймемся. На время. - Ладно пусть, в этот раз тоже поверю. Только вот Инка говорила о еще одном блоке, который я, якобы попросил поставить сам. Не намекнешь, что там. — Она выдала тебе код-ключ, так что разбирайся сам, — разведчик тоже отвернулся и глядя куда-то в сторону осторожно проговорил — Вам, конечно, много чего разрешено, но ты играй, да не заигрывайся. Вот теперь мне по-настоящему стремно вскрывать эти воспоминания…

***

Сейчас я стою и жду, неизвестно чего. А люди между тем все прибывают, больше и больше, еще немного и их станет критически много. Что будем делать если толпа все-таки попрет? Глупый вопрос, нас и позвали для такого случая. Армия не умеет подавлять, арестовывать или оттеснять, у нас есть один режим – уничтожать противника, максимально быстро и эффективно. Поэтому у каждого в голове немые опасения и вопрос к самому себе: Смогу ли я? Выстрелю? И кем буду после этого? Не успел я погрузиться в мысли, как рядом мелькнула знакомая гора тряпья. Инка быстро и бесшумно ввинтилась в толпу. Ох недоброе затевается… Но не успел я об этом подумать, как в середине сборища раздались крики и несколько людей вцепились друг в друга. Один толкнул другого и лавинообразно покатилась массовая драка. Раздался свист и Протекторы ломанулись к дерущимся, солдаты же с интересом принялись наблюдать за зрелищем. И только я один вышел из строя и вытек на улицу. Что теперь? Какой-то не продуманный у Карла способ вывести меня из-под обзора, до казармы же идти сколько еще… В ответ на это рядом зажглись фары Фалькатуса, я обернулся и увидел Шторх, наполовину высунувшуюся из кабины. — Гештальт Бекурт, ты? Давай внутрь, у нас мало времени. Я быстро залез в салон и расположился рядом с водителем. Внутри было тепло. Сама машина была большая, педали расположились глубоко, под стать длинным ногам Протекторов. Шторх вдавила «газ», и мы понеслись по заснеженным улицам. — Вика, не знаешь, я на прошлом собрании ничего такого не сделал? Просто мне кусок мозга заблокировали. Реплика промолчала, затем ответила. — Было кое-что, наверное, из-за этого так сделали, — вдруг Шторх усмехнулась — Конечно, твой поступок был…необычным. Произойди со мной такое, ты был бы уже в больнице. — Я кому-то нахамил или подрался? Что вы все скрываете? — Если скрываем, значит надо. Ойле ты тему для сплетен подкинул на неделю вперед… Там скрыто нечто настолько опасное? Даже Шторх колоться не хочет! Приехали быстро, но в основном потому, что реплика неслась под 160 и на поворотах заваливалась так, будто хочет угробить машину. Я успел несколько раз испугаться, и один раз даже попрощаться с жизнью, но, к счастью, остался остался цел и невредим. Теперь действуем быстро. Я взбежал по лестнице и тихо вошел в классную комнату, где расположился наш взвод. Тут никого нет, но мы говорим о вероятном агенте AEON… Нет, тут точно никого нет. Ага, вот и кровать Крепса. Так посмотрим… Под матрасом ничего, за стенкой тоже ничего не спрятано. Прощупать подушку – пусто. В тумбочке все как у всех, пара вещей, мыльно-рыльные принадлежности и опять-таки ничего интересного. Похоже, мы снова в пролете… Я случайно наступил на половицу возле ножки кровати и так громко скрипнула. Погодите, а что если… Я поддел деревяшку кончиком ножа, осторожно приподнял пальцами и увидел его родимого – Тайник! В тайнике одиноко лежала книга, от которой веяло древностью. На черной обложке стояла фигура в ярком желто-красном балахоне, вокруг ее головы образовывался потекший ореол какой-то краски. «Король в желтом» гласило название. Опа, запрещенная литература. Не знаю кто этот король, но короли у нас все на Буяне. Так что Крепса уже есть повод привлечь. Я пролистал книгу на предмет записок и закладок, но ничего не нашел, только некоторые буквы и слова были подчеркнуты красным маркером. Шифр какой-нибудь поди… Впрочем, без ключа тут бесполезно пытаться разобраться, отнесу лучше книгу Цейссеру. Король переехал ко мне в сумку, половица встала на место, а я быстро выбрался из класса и понесся к машине, вокруг которой нетерпеливо прохаживалась Виктория. — Картошечка в мундире. — Что? — Мышка схватила сыр. — Что ты несешь? — Шар упал точно в лузу. — Мать твою, скажи нормально в чем дело. — Да нашел я кое-что, нашел — усмехнулся я на непонимающее лицо Виктории — Просто пытался в конспирацию, как настоящий шпион. — "Как настоящий", — передразнила Шторх — Ты мне одного врача напомнил, когда я в Ной-Эссене распределялась. — И что с ним? — Тоже постоянно занимался всякими глупостями, например, жалел бандитов из трущоб, вечно пытался за них перед Протекторами вступаться. — И что? Это же их работа, лечить людей. — А то что он сам был репликой, и должен был следовать инструкциям, а не своим фантазиям. Из-за последнего у него все время были проблемы со Штар. — Сам? В смысле мужской репликой? Надо же, я только про Адлеров слыхал. — Едем, ты должен вернуться пока никто не заметил. Фалькатус взревел и понес меня со Шторх обратно в сторону площади. Наконец то можно было расслабиться и ни о чем не думать. Точнее кое о чем я все-таки думал, поэтому выудил карточку. Что за тайны скрыты за ее шифром? Выдержу ли я их? Есть только одни способ проверить…

***

Жимолость-278-43-0012-51-Андромеда-2011-87 Воспоминания стали возвращаться…

***

Бьянка сидела густо-красная и нерешительно теребила край плаща. Глаза ее бегали туда и сюда, не способные сфокусироваться на чем-то конкретном. В каморке было темно и жарко, мы с репликой был одни. — Давай, ты же согласилась, — проговорил я тихо. — Я согласилась… — промямлила Штар — Просто…такого никогда не делала. — Первый раз всегда страшно, просто расслабься. — Я…хорошо. Реплика перестала дрожать и медленно раздвинула ноги, раскрыв плащ. Я увидел крепкое поджарое тело из полимера, пластика и полиуретана. Сильные широкие бедра были перехвачены и стянуты красными ремнями, такие же красные ремни опоясывали по бокам нагрудник, служивший реплике бронежилетом. Грудь Штар быстро вздымалась и опускалась, насыщая оксидант кислородом, на теле выступали небольшие капельки пота. Пальцы Бьянки несмотря ни на что подрагивали от волнения. Через пах проходила крупная лента поясной сумки. Заметив куда я смотрю, реплика как-то шумно вздохнула и задышала еще быстрее с придыханием. — Не бойся, все пройдет гладко, я начинаю. Моя рука медленно протянулась к телу и легла на живот Бьянки. Под пальцами я почувствовал, как мощные силикатные мышцы сжались, обрисовывая рельеф пресса, а по животу стал расплываться жар. — Аааах… — только и смогла протянуть реплика, закрыв глаза и закусив губу. Я же повел ладонь вверх и стал описывать ей круги, постепенно ускоряясь. Медленно, затем быстрее. С каждым новым оборотом дыхание реплики только учащалось, окуляры стали закатываться и Бьянка даже слегка приоткрыла рот и высунула язык, вздрагивая от новых ощущений. Я приготовился и, дождавшись, когда она перестанет осознавать происходящее, резко сжал ладонь на животе. Реплика вскрикнула, изогнулась словно змея и так сильно ухватилась за ящик, что проломила в нем дыры мощными пальцами. Ее полуприкрытые глаза упали на меня, затем слегка сдвинулись и резко расширились от ужаса. Затем Штар подскочила и мгновенно запахнула плащ, отвернувшись. Я обернулся на дверь и увидел, как та тут же закрылась. Выйдя наружу я обнаружил всю компанию Клуба, молча смотрящую на меня. — Вы все слышали? — Мы все видели, — произнесла Колибри и указала на звезды биорезонанса.

***

— Мне, если что, за это не стыдно, — произнес «гимнастерка», глядя в глаза «пиджака». Тот потушил седьмую сигарету, откинулся и пробормотал. — Мне слишком мало платят за такое.