Стойкий оловянный солдатик

На первый взгляд могло показаться, что реплику модели «Майна» трудно чем-либо напугать. В самом деле, огромный рост и массивный корпус тела делали Майн чем-то вроде неприступных крепостей в глазах обычных гештальтов, которые их сторонились и немного побаивались. Майн не слишком волновало такое прохладное отношение, они просто честно делали свою работу, а после отдыхали небольшими общинами, слушая музыку, общаясь друг с другом или возясь с плюшевыми игрушками. Их мир вполне ограничивался дортуарами общежития, да рабочими цехами. Ничего из этого нельзя было вполне сказать про MNHR-H5620 по имени Аула. Нет, конечно же она была такой же, как и другие, простодушной репликой работницей местного завода. Но у нее был один нюанс. Аула часто боялась. Раньше, когда их община еще насчитывала добрых два десятка единиц, ей приходилось легче. Столько сестер всегда были готовы успокаивающе обнять или отвлечь разговором от мрачных мыслей. Но теперь их осталось всего четыре. Поэтому Аула боялась все чаще. Боялась ошибиться на новом для себя рабочем месте и разозлить мастера цеха. Боялась за рабочих гештальтов, которые иногда уходили в правление «культурно поговорить», и возвращались с синяками и ссадинами. А на вопросы реплики отвечали тихо и односложно. Боялась Протекторов, этих худых жестоких реплик с холодными глазами, резкими ударами и жестоким нравом. Иногда они приходили на завод, чтобы забрать того или иного гештальта на допрос. После таких допросов бедолаги долго лежали в больнице и приходили на работу хромая и вздрагивая от любых шорохов. Аула попыталась однажды собраться с силами и вежливо попросить не вредить ее друзьям… — Что-что? — Штар оглядела Майну с ног до головы так, будто смотрела на экспонат в музее — Мне не стоит делать что?... — П-просто не причиняйте им вред, тогда они не смогут работать, — Аула попыталась придать голосу решимость. — О, ну раз так, то конечно же мы их отпустим, — Протектор обернулась к двум своим спутницам — Дамы, расходимся, гражданская тут командует. Шторх и Штар рассмеялись, Аула так же улыбнулась, но уловила в их смехе какие-то неправильные нотки… Искренне так не смеются… Не успело эхо угаснуть, как стены цеха разорвал крик разнорабочего Герхарда, которому Шторх в живот ткнула электрошоком. — Я не лезу в твою работу и не указываю как тебе лить сталь, — прошипела реплика — Так что и ты не суй нос в мою службу, а не то пойдешь как соучастница к этому отбросу. Штар хотела сказать еще что-то грубое и обидное, но в этот момент Аула вспомнила про толстую стальную балку, которую несла перед приходом Протекторов и поставила на пол. Вспомнила, и взяла обратно в руки, чтобы та ненароком не упал на гостью. Глаза Штар скользнули по балке и резко сузились, она остановилась, еще раз посмотрела на Аулу и отступила. — Сворачиваемся, нам еще других вылавливать, — скомандовала она своим спутницам, а те начали быстро собираться — Еще увидимся, Майна. В тот день Герхард не вернулся, как и на следующий. Но вот потом… Потом он пришел с перебинтованной головой и отекшим глазом. И первым делом направился к реплике рабочей. — Ты, двадцаточка, добрая и из лучших мыслей действовала, но, прошу тебя, не надо больше, — пробасил рабочий — А то ведь те железки спрашивали: «Чего тебя та Майна покрывает». Ну а я как тебя такую добрую сдам? — Да, конечно, как скажете, герр Герхард, так и сделаю, — ответила реплика, улыбнувшись в след уходящему рабочему. Всю смену Аула с надвинутым лицевым щитком простояла молча у доменной печи. Ни с кем не заговаривая и никуда не отлучаясь. Жар печи отлично испаряет жидкость, что и нужно было Майне. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел, как по ее лицу градом катятся слезы. В общежитии она молча легла спать и на вопросы сестер ответила, что сильно устала. Но те все равно обняли ее, потому что так уж они устроены… А с недавних пор Аула боялась бурь, которые прилетали с далеких мглистых гор. Она не знала почему, но во время них все становились грубыми и необщительными. Реплики ходили мрачные и тихие, гештальты все больше цапались друг с другом, а особенно страдала от этого ее подруга MNHR-H5607. Поэтому Аула не теряла ни секунды, когда рабочие стали кричать о «сумасшедшей» реплике. Когда Майна забежала в цех, она увидела свою сестру и неизвестного гештальта, сжавшегося на земле от страха. У ноль-седьмой был так же, как и у нее ранее, надвинут щиток, а сама она с лазерным резаком наперевес палила во все стороны. Тогда Ауле стало кое-что понятно – другим тоже страшно, они боятся и боятся куда сильнее нее. Вот, например, ноль-седьмая всегда боялась, что ее оторвут от подруг и, как других сестер раньше, отправят на Ленг. Или гештальт, который боится за свою жизнь… Аула долго не размышляла, она просто сделала то, что они, Майны, всегда делали, когда чувствовали себя плохо. Она подошла и обняла человека, который при виде еще одной огромной реплики потерял сознание… БАМ БАМ БАМ В спину Аулы били разряды резака, оставляя в пластинах корпуса глубокие дыры. Ей, на удивление, было не больно. Может раны корпуса были несерьезными? Тогда она быстро вернется к работе, а дома крепко обнимет еще и ноль-седьмую, чтобы и ей тоже было не страшно. БАМ БАМ БАМ Гидравлика ног начала отказывать, система доложила о критическом повреждении позвоночных контактов, но Ауле было уже не интересно. Она же Майна, что ей сделается? Просто отдохнет и вернется в строй, ей не привыкать, она крепкая и все выдержит. БАМ БАМ БАМ От оксиданта из ее спины на полу начала образовываться лужа, Аула мысленно отметила, что потом обязательно придет убраться. Только сперва отдохнет немного и, может быть, поспит пару часов. Директор же разрешит? Да что она, конечно разрешит... Уже почти потеряв сознание, Аула поняла, что все внезапно стихло. Она обернулась и увидела сестру мирно дремлящей на полу, а рядом с ней сверкала красными глазами маленькая, ростом едва ли ей до груди, реплика. Увидев ее, малютка подняла было руку, но вдруг раздался голос. — Инка, нет, эту не надо, — к Ауле подошел высокий гештальт в кителе солдата и взглянул на рабочего — Ты хотела его защитить? — Точно так, герр солдат. С сестрой будет все хорошо? — О, конечно, мы о ней позаботимся, не бойся…

***

— И вот так я оказалась здесь — ответила с улыбкой Аула — Когда проснулась, корпус был цел, а рядом были девушки. Ойле смущенно улыбнулись. А я даже бублики грызть перестал от этого рассказа. — Ноль первая, падаль, смотри, однажды я тебе голову-то сверну, — прорычала Хана, резко провернув барабан револьвера. — Ой, не надо злиться, все же хорошо закончилось, — замахала руками Майна — Фрау Хана, лучше покажите что хотели. — Давай давай, похвастайся, а то скоро лопнешь, — добавила Бьянка. Хана встала, встряхнулась и, словно модель на подиуме, вышла на середину клуба. Затем резко повернулась, вскинула руки и выставила левый наплечник, покрашенный в ярко красный цвет. Все непонимающе переглянулись. Хана уже хотела разочарованно вздохнуть, как Компф первым подал голос. — Тебя повысили! — Так точно, — радостно ответила Хана — я теперь младший лейтенант! Мы все радостно захлопали, а пара Ойле даже крикнула что-то одобряющее. Но Хана только отмахнулась. — Радоваться рано, жалование прибавят всего ничего, а вот бумажной работы станет гораздо больше. — И все же это стоит отметить! — заявил Цейссер и выудил откуда-то из ящика початую бутылку без этикетки — Гуляем в честь нашей новой защитницы! Реплики принялись наперебой обсуждать, стоит ли им пить и сколько именно, но в конце концов сошлись что немного в честь праздника можно, но только культурно и немного. Мы втроем такими дилеммами не страдали и тут же выстроились в очередь. — А вот вам двоим я наливать не буду, вам доверия нет — указал Карл на меня и Бьянку — Вы в тот раз вызвались переговорить с глазу на глаз, а чего потом устроили? В другой раз выпьете, когда в себя придете. Я лишь пожал плечами, а вот Бьянка вспыхнула ярко-алым цветом. Оказывается, тогда мелкая сволочь сразу уловила поток наших ощущений и без спроса стала транслировать вид из подсобки всем присутствующим в головы. Когда мы в панике выскочили из каморки и разбежались по углам, все уже все знали. Аула тактично подняла щиток, спрятав красные, Виктория и Катрин с выражениями «куда мы, бездна побери, попали» смотрели в стены, а Ойле уже громко выбирали декорации к нашей с Бьянкой свадьбе. Один лишь Карл сделал лицо кирпичом и прочитал нам длинную лекцию о вреде превышения внеуставных отношений, опасности деградации личности и рисках для его агентурной сети. Я просто послал его в пешее эротическое путешествие и покинул собрание клуба. Но наши с Бьянкой взаимоотношения были безвозвратно раскрыты. Теперь даже Либен в столовой выкладывали мне перловку сердечком и спрашивала: «Что у нас и как?». — Дяденька, а что вы устроили? — спросил Вилли, который в клуб попал по удивительной случайности.

***

После того дня я внимательно следил за Крепсом, в надежде найти еще какой-нибудь тайник. Но Йозеф ни словом, ни делом не дал себя заподозрить. Весь вечер после того оцепления мы провели в обыденной казарменной жизни. Но вот спустя неделю, после отбоя ветеран вдруг появился возле моей тумбочки. — Привет Андре, как сам? — Ничего, потихоньку живем, — ответил я осторожно — А чего спрашиваешь? — Да в общем то ничего, захотел вот поговорить с тобой, а ты сразу в штыки, — глаза Крепса слабо светились отражениями ночного Халкета. — А иначе тут и нельзя, не на Хеймате сидим, в этой дыре гляди в оба, — вектор разговора мне не понравился с самого начала. — Но своим то доверять можно, ведь так? Я вот тебе доверяю, сам знаешь. «Знаю, как и знаю, что ты, морда заговорщическая, что-то мутишь на стороне, выслуживаясь перед AEON. Че, думаешь толстые жопы тебя обратно в строй вернут? Закатай губу, у Нации так дела не делаются» изо всех сил хотел ответить я, но сдержался. — Йозеф, ты если че-то конкретное хочешь сказать — говори, а нет — так не играй в шарады, мне утром еще в наряд заступать. — Ладно ладно, не кипятись, че ты сразу то, — примирительно поднял руки Крепс — Я тебе сказать хотел, чтобы ты поаккуратнее был с железками, и особенно со своей этой. — Какой этой? Не понимаю о чем ты… — с тихой паникой проговорил я. — Ну вот такой вот этой, че я, первый день что ли живу, — Йозеф усмехнулся — У нас в роте приходилось возле казармы Кондоров охрану ставить, чтобы бойцы к ним не бегали. Хотя, чего уж там, пацанам лет по 20, а тут единственные бабы на весь Москау. Я быстро оглянулся на другие койки, но бойцы занимались своими делами и не обращал на нас никакого внимания. — Ты то откуда знаешь? Следил что ли за мной? — Ты то и дело ночью куда-то из казармы вылезаешь, грохочешь при этом как слон. Опаньки, а я думал, что передвигаюсь бесшумно. На это ответить Крепсу мне было нечего, а тот к счастью не понял главного. В любом случае лучше уж раскроются мои отношения с Бьянкой, чем существование клуба и нашего доблестного разведчика. — Ладно, ночь уже, пойду я — Йозеф поднялся и побрел к своей койке, а я заметил, что дверца моей тумбочки приоткрыта. Осторожно заглянув внутрь, я нашел там полный бардак. Ай да Крепс, ловко он это провернул, я даже не заметил ничего! Именно из-за этой истории я стал гораздо осторожнее и на пути к очередной явке решил навернуть пару кругов по городу, где и встретил неожиданного гостя. Кружились в медленном танце снежинки, звезды тускло сияли с ночного неба. Вдалеке большим черным диском висел газовый гигант. Красный глаз видно не было из-за туч, что мне, признаться, доставляло удовольствие. Все-таки неприятно, когда на тебя вот так все время пялятся. С этими мыслями и пробежал переулок, свернул через пару улиц и в итоге вышел к скверу с голыми темными деревьями. В этот раз Инка проложила маршрут вполне сносно и без своих ироничных выкрутасов, так что дойти я мог быстро, поэтому решил поплутать по городу. На случай если за мной увязался хвост. Хвоста не было, был плач. Тихий надрывный плач раздавался откуда-то из-за деревьев и не собирался прекращаться. Я замер и прислушался, определяя направление – плакали где-то спереди и чуть левее. Если идти аккуратно, то я могу подобраться незаметно. Я сошел с тропинки и стал красться. Снег еще не успел толком выпасть, поэтому тихо скрипел под ногами, скрывая мою поступь. Медленными шажками я приблизился к одной из скамеек и заметил… Целую вереницу из снежных фигурок. Животные, деревья, замки, люди, реплики, тут были все. Фигурки собирались кругом возле скамейки, где тихо хныча, некто неизвестный лепил их одну за другой, ловко орудуя совком. Но снег все-такие предательски скрипнул под ногами, и неизвестный встрепенулся. Маленький человек в шапочке соскочил на землю и, сломя голову, побежал ко мне, но на половине пути остановился, оглядел меня, вздохнул и побрел обратно. Плач, казалось, стал только сильнее. Можно было уже не прятаться, поэтому я, обходя фигурки подошел к скамейке и посмотрел на незнакомца. Им был ребенок лет семи или восьми, одетый в простой тулуп, шапку и ботинки. Лицо его опухло и покраснело из-за слез, а сам он выглядел осунувшимся и усталым. Что теперь делать? Ребенок в такое время не должен вот так сидеть. Мне его отвести домой? Хотя не, он сам бы пошел, если бы мог. Может тогда к Протекторам? По идее стоит, но что-то я им в последнее время живых людей доверять не хочу… Стоп, а лицо то знакомое! — Ну, Вилли, чего ревешь? — Я не реву. — Вот и не реви тогда. — Вот и не реву! Какое-то глупое начало для разговора… Я указал на фигурки. — А днем их почему не делал? — Днем тут шпана и совки у всех отбирают, потому я вот собрался ночью, хочу так. — Ясно, а ревешь почему? — Да я не ре… а чего она, а!? — Вилли кинул совок в снег — Она обещала, а потом опять за свое! Я ей говорю не надо больше, она мне «да да» и опять туда! — Рассказывай, — я присел рядом на скамейку, и из Вилли полились истории. Да это был тот самый мальчуган, дом которого мы осматривали с лейтенантом, его мать тогда выглядела усталой и осунувшейся. Но, как оказалось, не из-за тяжелой работы и недосыпа, а от беспробудного пьянства. Его мать пила все что горело и в таких количествах, что становилось страшно. В алкогольном угаре она часто неадекватила и срывала свою злость на Вилли, а обычно просто забывала его где-нибудь, уходя в очередной загул. По словам мальчугана, не раз и не два он коротал так ночи, просто из принципа не желая идти в хулиганские подвалы, как делали его сверстники, оказавшись в подобной ситуации. Отца у него не было, он погиб во время осады Винеты. Все это Вилли вывалил на одном выдохе и после как-то опустошенно замолчал, уставившись в темноту. — А в садике ребята меня хотели в дурдом сдать, за убеждения, — проговорил ребенок — Видите девушку? — Нет, — ответил я приглядевшись. — И я не вижу, а она есть. Понял. — Давай поднимайся, отведу тебя кое-куда, не дурдом, но тебе тоже понравится, - шутка всегда помогает в тяжелой ситуации. Ребенок встал и послушно побрел за мной, с безразличием глядя в темноту. В клубе его приняли как следует. Ну то есть как приняли, клуб был в шоке. Удар удар удар, перерыв, еще три удара. Кодовое приветствие. Дверь быстро открылась, и мы юркнули внутрь. Все принялись одобрительно махать или говорить мне «привет», но, когда из-за спины вышел Вилли, воцарилась тишина. — Вот, прошу любить и жаловать, такой же, как и мы все, странник судьбы, — лишь мог сказать я, положив мальчугану на плечо руку. — З-здравствуйте, м-меня зовут Вилли, — неловко проговорил тот глядя в пол. Опять тишина. Я хотел было уже вмешаться, как первой снова вышла Хана. — Вилли значит? Ну будем знакомы! — протянула реплика руку, но я вовремя перехватил ладонь ребенка. — Да да, он тебе тоже очень рад, ведь так? — Да, здравствуйте мисс Штар. Хана с Бьянкой в ответ лишь рассмеялись на весь дом. — Эх, не получился розыгрыш, тебя этот кекс успел спасти, — произнесла реплика — До этого со всеми проходило. — Проходило что? — в дверях стоял Цейссер, за которым топтались Ойле, снимая курточки. — Да вот, у нас пополнение, — отошел я в сторону, открывая взгляду ребенка. Но не успел Карл произнести и слова, как Ойле вскрикнули. — Вильгельм!!! — Тетя Айм, тетя Виз, здравствуйте. Стайка реплик быстро окружила мальчика и принялась его осматривать. — Вилли, ты как сюда попал? Она что? Неужели снова? — всплеснула Раука руками. — Снова, — вздохнул Вилли. — Ну не бойся, ничего страшного, присмотрим мы за тобой, верно девочки? Другие Ойле согласно закивали, ведь многие из них впервые встречались с детьми. Тогда-то Вилли и прибился к нам, перезнакомившись со всеми репликами. С Бьянкой так и вовсе вышел забавный случай. Оказывается, за случай с рациями Вилли ее давным-давно простил и не обижался. И так бы оно все и оставалось, если бы не одно «но» по имени Инка. Мелкая сволочь по биорезонансу подговорила его на одну шутку. — Ну давай же, Бьянка, милая, соглашайся, — Штар окружили Ойле и, состроив щенячьи глаза, упрашивали на одно дело — Ну чего тебе стоит? Ты же и вправду виновата. — Но я Протектор, так же нельзя с нами обращаться, у нас репутация, — проговорила, а вернее промямлила реплика в свое оправдание. — Это ты там снаружи Протектор, а здесь просто накосячившая Бьянка, так что давай, исправляйся. — Да да, ты и по уставу превысила полномочия, он имеет полное право, — добавила Виктория, скрестив руки. Вилли тем временем сидел рядом с Инкой и они вдвоем о чем то шептались. Нашел себе подружку блин. Наконец Бьянка не выдержала напора жалостливых взглядов Ойле и ответила. — Ладно хорошо, только быстро, — Штар присела, а ребенок мигом подбежал и взобрался к ней на спину. — Но! — крикнула Инка. Бьянка выпрямился и побежала по залу, наворачивая круг за кругом. Ребенок смеялся и даже вытянул вперед руку, катаясь на реплике. — Но но, мой скакун, я еду ко двору дона Рэбы и везу заморские явства, — захохотав, крикнула Инка и к ней присоединился весь клуб. Бьянка, наконец выдохнувшись, присела и Вилли слез с ее спины. — Спасибо мисс Штар, вы вовсе не злая, — задорно произнес мальчуган и, наклонившись к уху, добавил — Я итак не злился, но мисс Колибри сказала, что это будет смешно. — Вот как, мисс Колибри значит, ну давай беги, — Вилли понесся к Ойле, а Бьянка направилась в сторону Инки — Эй ты, иди ка сюда… Остаток встречи, исключая шуточную драку, прошел спокойно. Вилли остался ночевать под присмотром Ойле, а утром пошел домой. Мы сомневались, что он сможет ходить на встречи, но как оказалось они не оказались для него проблемой и теперь он сидел рядом со мной.

***

— Ой, лучше не спрашивай, будешь спать спокойнее, — ответил я и увидел, как Карл светит мне знакомой книгой — Давай беги. Ребенок побежал к своей полутораметровой подруге, а подошел к Цейссеру. — Ну что там с книгой? — Это шифр, что ты, наверное, и сам понял, — ответил Карл и раскрыл «Короля» на одной из страниц — Только без ключа он бесполезен. Видишь ли, из набора случайных слов с помощью ключ-расшифровки составляется готовое сообщение донесения. — Так что, ты ее не расшифровал? — Ты за кого меня держишь? Расшифровал конечно, только приблизительно, большинство слов либо нейтральные, либо местоимения, либо подчеркнуты для дезинформации, но если отфильтровать все это, то в остатке часто упоминается «строить», «материал», «ритуал», «дело» и «субъект». — Хочешь сказать, что AEON тут что-то строит? Это бессмыслица, строек тут нет и в помине. — Вот именно, скорее всего это слово взято в переносном смысле, — ответил разведчик — Однако вот тебе и наводка, попробуй проверить несколько заброшек, возможно что-нибудь там и найдешь. — Не густо у нас с информацией, я, честно, ожидал большего. — Ну а чего больше я могу сказать? Например, от книги фоном Биорезонанс слегка скачет, Инка на ней нашла немного Ихнолита. — Кого нашла? — Ихнолит, непонятный черный блестящий метал, в принципе не особо ценный, но важный тем, что может взаимодействовать с биорезонансом как магнит. То есть если его поляризовать на плюс, то усилит, если на минус, то заблокирует. Мы часто такой используем. — Понятно в общем то, но мне это в деле не поможет, ты лучше к научникам сходи, у них такого добра целые кубы. Цейссер встал как громом пораженный, зрачку у него расширились, а сам он даже сбросил маску развязности. — Мать твою, Андре только не говори мне, что видел его раньше…. — Ну так да видел, когда на нас с Бьянкой Шторх напала, мы же перед этим научников сопровождали с таким же кубом. — И какой бездны ты об этом молчал!? – вскричал Цейссер так, словно его убивали. — Да в смысле молчал, я же тебе рассказал обо всем, и Бьянка в рапорте описала. — Ни единой, ни одной строчки не было о «кубе черного цвета», - ответил Карл и принялся бормотать себе под нос — Это же….дак они…то есть….это же…ясно…кажется теперь я понял, ТЕПЕРЬ Я ВСЕ ПОНЯЛ!!!! Что Карл поняли я узнать так и не успел. Раздался взрыв.

***

За час до этого к штабу гарнизона подъехал грузовик. Под присмотром Протекторов из него выпрыгнули 5 девушек и быстро забежали внутрь. — Разрешите, — раздалось из-за двери, Крахе отвлеклась от документов — Войдите! — Фрау Командующая, они прибыли, прикажете запустить? — Да, запускай. Кондор скрылась в коридоре, а командная реплика откинулась в кресле и закрыла глаза. Ей все еще трудно было поверить в то, что она это действительно сделает. Сколько частей Кодекса Догм она нарушит? Об этом не хотелось даже думать. Думать о событиях ближайшего часа хотелось еще меньше. Но выхода не было. Гнев от выходки Штадзир ничуть не убавился за прошедшие дни и помогал Крахе искать решение. У нее был только один достоверный факт – в руках ГБ находится мощный Био-Резонатор, скорее всего активный гештальт или Колибри специальной модификации. Иначе они не смогли бы выставить такой грамотный заслон памяти. Исходя из этого она и пришла к текущему решению. — Фрау Крахе, установка готова, прикажете подключить? — произнес сзади седой гештальт в халате, возившийся с черным матовым кубом. Реплика тихо вздохнула. — Подключайте… Ученый стал быстро присоединять провода к разъемам в ее голове, с каждым новым соединением ее биорезонансные силы увеличивались. Предметы стали резко очерченными и очень яркими, мысли ученого горели вспышками разных цветов и Крахе даже не нужно было прилагать усилия, чтобы прочитать их. План был прост и отвратителен. Сделать Биорезонансный радар – выпустить в Халкет мощную волну и определить откуда придет отклик. Проблема была в том, что источником импульса могло стать только сильное био-эмоциональное ощущение. Крахе хоть и злилась, но само тело автоматически подавляло эмоции в угоду холодной логике. Поэтому они пошли нестандартным путем… В покои командующей зашли девушки гештальты и испуганно уставились на реплику. Та, даже не повернув головы, указала на вторую справа. — Ты, остальные вон, — остальные вышли под конвоем Кондоров. — Г-г-госп-пожа ккоман-н-дующая, я что-то сделала, я не понимаю, — произнесла женщина испуганно. — Кристин Ардент, 25 лет, грабеж и попытка изнасилования, запрет на въезд на Хеймат, в данный момент проститутка — отчеканила реплика — Все верно? — В-в-все вврно, — чуть не плача проговорила девушка, и Крахе коснулась ее разума, испуганный субъект ей был не нужен. — Нам нужны твои услуги касательно последнего, — вот это ей уже пришлось из себя выдавливать. — Нам нужны?...Какие?...Чт….о…ОООО…а…ААААААААААААА …вы об этом… — удивившись ответила девушка и только тут заметила, как сидит командующая. Волосы распущены, ноги раскинуты в разные стороны, доспехи на стойке в углу, голова запрокинута. — Ну а почему бы и нет, — у Кристин пропало всякое смущение, затем она обернулась к Кондорам — Девочки с нами? «Девочки» в ужасе переглянулись, едва не уронив пулеметы. — CODR, выйдите. И вот теперь Кондоры стояли снаружи, стараясь не прислушиваться к тому, что происходило внутри. Внизу возились гештальты, в ночи иногда проходили, хрустя снегом, случайные прохожие. Тишина была невыносима. — Командующая такая самоотверженная. — Да, она идет на больше жертвы ради дела. — Мы должны последовать ее примеру. Одна из Кондор оглянулась на сестру в немом испуге. — Образно, сестра! Образно! Внезапно вдалеке громыхнул взрыв, а двери распахнулись, из-за них с криком выбежала Кристин, а следом появилась взмокшая Крахе с окровавленными пальцами. — Собирайтесь, мы кое-куда едем…

***

«Пиджак» с какой-то грустью и меланхолией смотрел на пустую пачку из-под сигарет. В камере было тихо. «Гимнастерка» откинулся на стуле и уставился в потолок. — Как резко мы поменялись ролями, товарищ. — Угу. — Я же вам говорил, что все рассказал, так что вы сами виноваты. — Угу. — Нация это тюрьма народов. — Уг…Стоп что!? — Шутка это, шутка, расслабьтесь, — рассмеялся «гимнастерка» — Вы сидели с таким видом, будто вам прикладом по башке дали. — Признаюсь эффект был сопоставимый, — «пиджак» окончательно пришел в себя — Спешу вас расстроить, ничего такого там они не делали, командующая просто пропустила ее воспоминания через себя. Блок ихнолита позволил усилить ближайший акт соития девушки и использовать его как биорезонансный сонар. — Хм, вот оно как, а вы не врете? — А вам что больше нравится, правда или ложь? — То, что удобнее в ситуации! — Значит решайте сами…