Стойкий оловянный солдатик

Я вздрагиваю от холода — Мне хочется онеметь! А в небе танцует золото — Приказывает мне петь. Осип Манделштам

Длинные колонны войск стояли на центральной площади Тельманнбурга – столицы РотФронта. В ночных сумерках с расчищенного заранее неба сияли далекие звезды, свет которых затмевали мощные прожекторы. Висел легкий туман из снежной пыли, которую не успели развеять мощные атмосферные краулеры. Где-то там вдалеке был Хеймат, Сердце Революции и главный оплот Нации в системе. Наша рота была одной из многих десятков, что собрались сегодня на великое торжество – принесение присяги верности Нации и Революции. Стоявшие неподвижно солдаты были одеты в парадные мундиры ННА, бронетехника позади них сверкала до зеркального блеска начищенными бортами. Танки гордо поднимали длинные стволы в воздух, бронемашины пехоты перемигивались сигнальными огнями, а следом за ними тягачи держали на прицепе огромные артиллерийские орудия. В самом конце располагались длинные остроконечные ракеты класса «Земля-космос». С боков, по всему маршруту следования импровизированного парада, стояли бойцы почетного караула с поднятыми винтовками. Все замерло в немом ожидании торжества, каждый мускул на лице был натянут, каждое сердце учащенно билось, готовое по команде мозга бросить тело вперед. Социальные инженеры Нации отлично понимали важность символизма и подходили к своей работе со всей ответственностью. Весь праздник был тщательно просчитан и старательно подготовлен. Бездна побери, по слухам они даже высчитывали скорость реакции на салюты! Целых три месяца нас гоняли без поблажек и перерывов. Инструкторы заставляли солдат маршировать по шесть часов в день, внимательно следя за каждым движением каждого бойца. Угол подъема ноги, степень поворот головы, взмах рукой – важно было все, и за любое отклонение от установленной нормы офицеры драли с бойцов три шкуры. Когда шагистика заканчивалась, ей на смену приходили полит. занятия, где нам вдалбливали в головы основные постулаты Нации. Не знаю, что за технологии там применялись, может гипноз, а может что покруче, но уже после пары таких встреч я, даже поднятый посреди ночи, без труда мог процитировать Кодекс догм. И все это ради одного дня… Теперь мы стояли и ждали, стояли неподвижно, словно восковые куклы в музее. Ждали так, словно от празднества зависели наши собственные жизни. Я не чуял под собой земли, холодный ветер жег кожу, но мне было все равно. Все наши мысли были сосредоточены на том, чтобы не опозориться и не уронить честь армии в глазах гражданских, которые выглядывали из окон. Классическая плановая застройка рабочих кварталов хотя и не дотягивалась до центральной площади города, вокруг которой формировался более утонченный стиль «революционный ампир», но все же высотные многоэтажки позволяли своим жильцам без каких-либо проблем разглядывать нас прямо с балконов. Не знаю как, но всеобщее напряжение постепенно нарастало, виной ли тому биорезонансные хоры, которые, опять же по слухам, обрабатывали людей на таких праздниках, чтобы держать их под контролем или нет, но постепенно тело стало требовать движения. Хотелось идти, хотелось стрелять, хотелось прыгнуть в огонь, хотелось сделать что угодно, лишь бы не оставаться в этом невыносимом ожидании. Костяшки пальцев побелили, а руки намертво впились в цевье винтовки, я сжал челюсти, чтобы сдержать напряжение… Как вдруг мы услышали долгожданный приказ: «Рота, шагом марш!» Наконец то мозг дал волю изнывающим мышцам, и теперь ноги несли тело вперед, отбивая ритм в унисон двумстам пятидесяти таким же мученикам. Рота шагала, как единый организм, ни одного лишнего движения, ни одного неправильного взгляда или взмаха, казалось бы, натяни по уровню плеч нить и ни в одном месте она не прогнется. По бокам зажглись газовые факелы. Солдаты роты охранения окружали нас огненосной колонной, формируя пламенем блоки согласно подразделениям. Запах гари ударил мне в нос, вызвав легкое головокружение, а ритм ног тем временем начал въедаться в голову. Внезапно, со всех сторон разом застучали барабаны. Из теней вышли барабанщики, также, как и мы, синхронно и без лишнего движения выбивая ритм марша. Постепенно мы начали входить в транс, бой барабанов вонзался в мозг как сверло в древесину и подтачивал сознание. Огни факелов загорелись ярче, когда факелоносцы по невидимому приказу подкрутили силу огня. Зарычала техника и к маршу солдат подключился утробный гул сотен моторов. Вся наша процессия двигалась вдоль Эрнест-алле к Фрей-плац, где на трибунах собралось все высшее командование сил планетарных войск. К несчастью, я смутно помню как мы дошли туда, себя я обнаружил уже на месте, мутными глазами глядящим на военных чинов. Вокруг Дворца советов собралось огромное количество войск. На фасад здания на фоне трехцветного баннера Нации транслировался огромный, окруженный звездами биорезонанса телескоп в лавровом венке, развевавшийся на невидимом ветру. Выше, в небе линейный флот РотФронта спустился на низкую орбиту и выстроился в остроконечные клинья, включив бортовые огни. Внезапно барабаны стихли, воцарилась полная тишина. Все было готово к кульминации празднества. Вот на трибуну поднялись несколько биорезонансных реплик неизвестной модели и воздели в воздух руки, пространство подернулось и над всеми нами появилась.. Огромная фигура Великой Революционерки. — Здравствуйте товарищи солдаты! — ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЕМ, ТОВАРИЩ ВЕРХОВНАЯ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩАЯ! — Сегодня вы приносите не просто присягу, но саму клятву верности делу революции и освобождения всех трудящихся человечества! Вы броня и меч нашей великой Нации, и ваши руки я вверяю судьбы и мирное небо над головой многих миллионов граждан! Вы стоите на страже нашего дома, наших семей, наших принципов и нашей свободы! Как когда-то первые рабочие поднялись на баррикады Великой революции, вы выйдете на фронт победоносной войны с угнетателями, садистами и убийцами, что жаждут поработить нас и заковать обратно в цепи! Вы пойдете и победите! Как солдат Национальной Народной Армии… Я клянусь во все времена верно служить Свободной Нации Евсан, моему Отечеству и охранять его по приказу правительства революционных рабочих от любых угроз. Я клянусь верно служить своим командирам и трудовому народу Нации! Я клянусь защищать Нацию от всех возможных угроз. Я отдам все ради справедливой победы Революции, правды и справедливости. Я клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным и бдительным солдатом, выказывать вышестоящим военным чинам беспрекословное повиновение, исполнять приказы со всей решимостью и всегда строго хранить военные и государственные тайны. Я клянусь сознательно осваивать военные знания, выполнять военные уставы, всегда и везде поддерживать честь нашей Нации и ее Народной армии. Если я когда-либо преступлю эту торжественно данную мною клятву, пусть меня постигнет суровое наказание по законам нашей Нации и презрение трудового народа. Биорезонансом мне в голову влетели слова присяги. Я прокричал их во всю мощь своих легких и с удивлением обнаружил, что могу дословно вспомнить в любой момент, словно они были выжжены на коре головного мозга. Изображение Великой Революционерки побледнело и потухло. В небо взлетели салюты, факелы блеснули сполохами огня, а барабаны вновь забили боевой марш, сверху грянули торжественные залпы крейсеров и всю площадь разорвал мощный гимн Нации. На том праздник и был окончен. Странно, к чему я его вспомнил...

***

—..шла его! Андреас, ты живой? — какой-то знакомый голос, некто склонился надо мной и пытается привести меня в чувство — Очнись! Ну же, очнись! В ушах звенит мерзкий утробный писк, вся правая часть тела болит и ноет, в нос снова бьет запах гари, только теперь он гораздо сильнее факелов и смешивается с дымом. Где я? Кто я? Шинель на мне рывком разрывают, неизвестные руки начинают обшаривать тело на предмет повреждений. Полимер пальцев со стальными костяшками замерз на воздухе, неизвестный подкладывает мне под голову мягкое. — Что с ним? Сильно зацепило? — еще один неизвестный спрашивает у первого. — Вроде бы нет, но он не просыпается! Что если внутри что-нибудь повреждено! Позови Ойле! — Спокойно-спокойно, это может просто шок… — Да какой шок, мать твою, Ягель?! Какой шок? Что если он при смерти! — в голосе первого звучит неприкрытая паника — Фаина! Иди сюда! Срочно! — Погоди, да он ведь… — Что случилось? Тут тоже раненый? — подбегает третий голос и начинает возится с чем-то. — Не знаю, вроде все в порядке, но он не просыпается… Может искусственное дыхание сделать? — Так, Бьянка, успокойся, сейчас посмотрим. — Девушки… — Карл, не лезь, я тут медсестра, а не ты. — Я все же сделаю ему вентилляцию, уйди Фая. — Протестую, ты можешь ему только навредить. — Не вмешивайся. — Да он очнулся уже давно! — наконец крикнул Цейссер. Я открыл глаза и огляделся. Вокруг творился полный хаос, вся улица была завалена горящими обломками и кусками стен. На фоне ярким пламенем полыхало здание, вокруг которого суетились люди и реплики. Ойле бегали туда и сюда, оказывая первую помощь раненным, а Аула с Катрин вытаскивали Викторию из-под завалов. Ойле застыла в ступоре с бинтом и ножницами в руках, склонившись над моей грудью. А в миллиметре прямо над головой с закрытыми глазами нависла Бьянка. Не успел крик Цейссера затихнуть, как она открыла глаза, а я, пользуясь моментом приподнялся и коснулся ее губ. — Ублюдок! — хлесткий удар тут же врезался мне в челюсть, заставив голову мотнуться в сторону — Я же думала ты умираешь, подонок! Возмущенная до глубины души Штар уже замахнулась для другого удара, как ее руку перехватили Карл и подоспевшая Хана. Ойле тем временем извернулась и вонзила мне в локоть шприц. — Все люди как люди, одни вы лезете целоваться сразу после взрыва, - проговорил Цейссер. — Зато хороший способ привести реплику Штар в чувство, смотри от паники и следа не осталось, — указал я на Бьянку, которая рычала и вырывалась из рук Ханы. — Он че ее, поцеловал что ли? — спросила та. — Как видишь. К нам подбежал Компф, перепачканный грязью и снегом. — Карл, я ее спрятал, там под полом возле камина, можешь забирать потом, — толстяк перевел дух и продолжил — На улицах никого не видно, хотя вдалеке явно едут машины. — Проклятье! — рявкнул Цейссер — Штабная сука нас выследила! — Как выследила? Ты что, явку провалил? — Да я ничего не делал, она как-то выпустила в окрестности волну биорезонанса, которую автоматически приняла Инка, приняла и взорвалась. — Колибри мертва? — не сказать, что мне нравилась мелкая сволочь, но сейчас я за нее по-настоящему испугался. — Не совсем, — ответил Цейссер — У нее что-то вроде массового системного сбоя пополам с резонансным шоком, похоже она в последний момент перевела резонанс в тепловую энергию, потому и был взрыв. — Что же теперь делать? Карл вскочил и побежал к ближайшему ящику, затем раскрыл его и выудил большую бутылку какой-то дряни с пачками таблеток, потом вернулся к нам. Тем временем выжившие стали собираться вокруг. Ойле встревоженно осматривали Аулу, на которой были вмятины от обломков. — Есть пострадавшие? Сколько? — спросил Карл у одной из реплик. — Аула приняла на себя основной взрыв, к счастью она Майна, так что сильно не пострадала, Викторию завалило обломками но и здесь к счастью ничего серьезного. Наши гештальты получили легкие травмы, только Вилли сильно контузило, боюсь он еще не скоро очнется – все это Тофи выпалила на одном выдохе. — Понятно, вы молодцы Ойле, без вас нам бы были вилы — ответил Карл и принялся быстро раздавать указания — Теперь действуем так: Виктория, бери Фалькатус и вези Аулу к общежитию, у тебя будет небольшое окно, Бьянка и Хана бегите на край района, скажете, что услышали взрыв и шли проверить что случилось. Ойле с Катрин, хватайте Вилли и уходите по коммуникациям, вы небольшие, вас не заметят. Реплики принялись быстро разбегаться, выполняя команды разведчика. Мы остались втроем. — А мы? — спросил подрагивая Компф. — Для нас я уже все приготовил, — Цейссер потряс бутылкой. — Это что? — Водка с димедролом, память отшибает покрепче всякого биорезонанса, завтра только к утру очнемся. — Но Карл, это же гауптвахта! — Выхода нет, иначе клуб рассекретят, а Крахе церемониться не будет… — Эй, а что на счет меня? — спросил я. — Вот с тобой, Андре, хуже всего, — грустно ответил Цейссер — Похоже, тебе возвращаться уже нельзя, ты у командующей на крючке и ее главная зацепка, первое что она сделает, как только ты вернешься – это влезет к тебе в мозги, и тут уж димедролом не отделаешься, пойдет глубже и узнает все, что знать не должна. — Поэтому… — Поэтому придется тебя ликвидировать, — глядя на мою панику Карл усмехнулся — Да не бойся, я же фигурально, просто сделаем так что рядовой Бекурт ушел в самоволку. И не вернулся, да. Места тут такие, дикие, сгинуть проще простого, а Крахе потеряет интерес ненадолго. Я даже не сразу осознал суть сказанного. Что это получается? Все? Как-то все резко поменяется вот так… — Но Карл, это же трибунал, самовольное оставление части грозит тюремным сроком, а с оружием, как в моем случае, так и вовсе расстрелом. — Ничего не могу поделать Андреас, все остальное грозит общенациональной катастрофой, — Цейссер после усмешки быстро стал серьезным — Наша цель – вывести на чистую воду AEON, если все выгорит, то тебя не просто не расстреляют, а наградят. — Ну допустим, что мне делать-то теперь? — я пытался осознать происходящее, но адреналин в крови глушил эмоции. — Иди к дому 18 по Пик-штрассе, там постучись и спроси: «Закурить не найдется?», тебя пошлют, сразу заходи внутрь и прячься в подвале. — Что в этом доме? — Моя штаб-квартира, — ответил Карл и протянул мне жетон Штадзир — Вот, это тебе напоследок, пользуйся с умом и в критическом случае. Ну и еще прощальная иллюминация. Как только выйду с губы, свяжусь с тобой, попытайся не налажать слишком сильно. Разведчик достал из внутреннего кармана маленький пульт, присоединил его к фонарному столбу и что-то нажал, после чего весь район погрузился во тьму…

***

— Товарищ командующая, вы в порядке? — обеспокоенно спросила одна из Кондоров. Крахе непонимающе оглянулась, затем посмотрела на свои пальцы и принялась протирать их полотенцем. — Немедленно поднят Протекторов, пусть оцепят весь район Шритте, всех выходящих и просто обнаруженных на улице задерживать и передавать в отделение, особое внимание уделить месту взрыва, пусть в округе обыщут каждый дом. Кондоры быстро принялись передавать указания. А к зданию штаба тем временем съезжались машины военных чинов. Крахе была довольна, давно она не чувствовала привычного накала битвы. Честно сказать, ей было стыдно признаваться, что фронт был куда более приятным местом, чем это захолустье. На фронте все понятно – там враг, тут ты, все решает открытое противостояние. Здесь же у нее за несколько недель чуть ли не голова шла кругом. Махинации разведки, постоянные бунты жителей, аномальные происшествия, дурные солдаты. С легким испугом Крахе вдруг поняла, что и сама медленно начинает сходить с ума. После похода в сознание того солдата ее стал все сильнее корежить странный ветер, который нес с гор ауру биорезонансных частот. Командующая умело скрывала свое подавленное состояние от подчиненных, ведь для них она непререкаемый командир и авторитет. Что будет если она проявит слабость? Вся иерархия начнет сыпаться, а там, где нет иерархии, нет и дисциплины, и вот это уже попахивает поражением… Словом, командующая обеими руками ухватилась за эту, несмотря на абсурдность, свежую идею ученых и принялась с энтузиазмом ее исполнять. Идя на некоторые жертвы, но без жертв не обходится ни одна битва, так что ничего не поделаешь. Снаружи стал нарастать гул, это ее личный катер прогревал двигатели перед полетом. Крахе собиралась лично посетить место происшествия и залезть в головы его виновникам. А там и ответы, а потом она разрешит ситуацию, а потом доложит наверх и там наконец то поймут, что командная реплика шестого поколения должна вернутся на Винету. Родную, пропахшую радиацией и кровью Винету. — Товарищ командующая, здравия желаем, мы прибыли по вашему приказу, - комиссар Виллих и командиры рот стояли на входе. — Да-да, все войска немедленно построить на центральной площади; отпуска, ранения, приказы – ничего из этого меня не интересует, чтобы были все. По возращению проведу детальный осмотр. — А вы куда? — Слетаю в одно место, — Крахе выпрыгнула из окна и спланировала ко входу в салон Катера. По взмаху руки Ара пилот вдавила рычаги и судно взмыло в ночное небо. — Краха едрить тея в жопу приет! Это было первое что она услышала, когда прибыла к месту взрыва. Пожарные заливали утихающий огонь водой, спасательные службы и медики стояли вокруг на случай если кому-нибудь понадобится помощь. — Товарищ Командующая, вот эти двое были найдены на месте взрыва в состоянии алкогольного опьянения — Штар – Н4501 подтащила двух солдат ННА, едва стоящих на ногах. — Были только они? Следы других лиц присутствуют? — Так точно, на снегу явно угадываются отпечатки ног как минимум нескольких гештальтов и с десяток реплик, но мы не смогли их задержать из-за отключения света. — Охо а че эт она длинная такая, — один из пьяных солдат принялся разглядывать командующую. — А это шоб нас эта ну эээ, — второй, повиснув на руках протектора, принялся соображать — Это шоб все знали шо она главная во! — Но вы оцепил район? — Передовые группы прибыли прямо к месту взрыва, но к тому моменту те, кто тут был уже успели разбежаться — Штар ударила кулаком в ладонь — Ну ничего, эти двое в отделении у нас они быстро разговорятся, мы всех раскалываем. — Это исключено, они поступают в мое распоряжение, — отрезала Крахе. — Со всем уважением, но теракты на территории города находятся в ведомстве службы Протекторов, так что их забираем мы, а вы, командующая… Не успев закончить фразу, Штар внезапно замолчала, из ее носа и из-под маски тонкой струйкой побежала гемо-оксидная кровь. Реплика потянулась к лицу и нащупала длинную острую золотую иглу, которая медленно вылезала у нее из скулы. 4501 взглянула на командующую и увидела, как та с улыбкой указывает на нее пальцем. — Ценю ваше рвение, товарищ Протектор, но любое происшествие с военнослужащими ННА находится в ведении Вольксармии, — лицо Крахе изменилось с веселого на угрожающее — Не советую вам мне перечить. К Штар приблизились другие Протекторы, и командующая быстро распределила цели, приготовившись вызвать копья. Реплики молча смотрели друг на друга, из скулы Н4501 полностью вышла и тихо упала в снег толстая блестящая спица. Даже спецслужбы притихли при виде противостояния. К Крахе подошли Кондоры, вооруженные тяжелыми пулеметами. — Мы осмотрели место и дома поблизости, но не нашли никаких подозрительных личностей, — реплики глянули на Протекторов — Товарищ командующая, у вас проблемы? — О нет, мы просто обсуждали рабочие вопросы, — Крахе снова лучезарно улыбнулась — Ведь так, девченки? Девченки в ответ со злобой глядели на командующую, пока их командир вытирала лицо от крови. Закончив с этим, она оглядела военных. — Так точно, благодарим за содействие. На том и закончили. Протекторы погрузились в автомобили, Крахе с бойцами и Кондорами в катер. Уезжая, Штар – Н4501 злобно посмотрела в небо и прошипела. — Подожди сука, мы и до тебя доберемся. Буду ждать, милая, буду ждать с нетерпением. — Граждане добрые, сигаретки не найдется? — я постучал в неприметную дверь и замер. А что если не пустят, что если не поймут шифра? Идти мне по сути некуда. Но дверь отворилась. — А ну катись отсюда, обрыган чертов, — крикнула вышедшая на порог девушка, украдкой указывая на подвал. Я быстр юркнул внутрь. Девушка осмотрела улицу, никого не увидела и закрыла дверь. В подвале Цейссера было не убрано. Тут и там громоздились кучи бумаг, повсюду стояли кружки с застарелыми следами кофе, стена была занята фотографиями и схемами, а в углу примостилась раскладная кровать. Я щелкнул выключателем и уселся на кровать, уронив на руки голову. Это был крах! Это была катастрофа! Ведь знал же, что нельзя со свиньями Штадзир связываться, знал! А все равно связался! И куда это меня привело? В засраный подвал посреди сходящего с ума городишки… Молодец, нечего сказать. Ведь все было хорошо – армейское довольствие, семья довольна, в кои то веки отец не нудит что я лоботряс и тунеядец. Бездна, даже на войну не отправили, жил чуть ли не в раю! А оказался в полной жопе. — Простите, вы же «Официант»? — в проходе стояла и разглядывала меня девушка. — Нет, вы ошибаетесь, я дебил. — Еще раз простите, просто Ягель говорил, что может прийти солдат, и чтобы я его встретила — девушка была встревожена — Это значит, что Ягель в беде и что вы, «Официант» теперь за него. Я только махнул рукой, что мне еще остается? Я не разведчик и понятия не имею что мне делать. — Ложитесь спать, утро через несколько часов, — дверь закрылась, а я, сбросив шинель и сапоги, в одном кителе улегся на раскладушку. Это фиаско, Андреас. Ты бывал во многих жопах, в том числе и в этом, бездной забытом, месте, но на этот раз достиг дна. Выбраться с него будет ой как не просто, если вообще возможно. Что у нас на счету? Неуставные отношения с репликами, участие в заговоре, неподчинение приказам, а теперь еще и самовольное оставление части с личным оружием. В то что Ягель-Цейссер сможет это дело разрулить я почти не верил. Чудес не бывает. Вернее бывают, но не с такими как я. Я долго ворочался и не мог заснуть, мучаясь мрачными мыслями. Только под самое утро догадался убрать книги еще и из-под подушки. Так и не заснув, я глянул на корешок одной из них – «Крупп и Крауз». Хах, дак это ж моя из госпиталя! Делать было нечего, и я принялся читать. Мда, сразу после революции властям видимо было не до цензуры. Половину книги сейчас бы сразу пустили под нож, а другу переписали бы до полной неузнаваемости. Завязка была проста – с Винеты на тогда еще имперский РотФронт за какой-то проступок знать сослала простого фермера Эберта Крауза, который за 3 рейхсмарки в день устроился на завод злобного буржуя Круппа. Только на заводе царил настоящий произвол буржуев и руководства - рабочих постоянно тиранили, не платили зарплату и ужимали в правах. Простой как сапог Крауз, который привык помогать своим на ферме, сразу пошел на конфликт и принялся организовывать работяг против эксплуататоров. Кончалось все неудачным восстанием и арестом бедняги Эберта, который на имперском эшафоте перед расстрелом запевал песню: Я всю жизнь растил свой сад фруктовый. В жар и зной, и ливень лил, Это глупость, это мусор, и никто мне был не мил. А я все равно старался, чтоб голодных накормить. Я работал каждый день, и старался из всех сил Сад расцвел, забился цветом, урожаю скоро быть. Но настал холодный месяц, снег деревья завалил. Я свое гну и стараюсь, чтоб голодных накормить. День за днем, дела все хуже, холод тело покорил, Но когда мне тянут руки, набираюсь новых сил. Вижу я, другие люди, пашут тела, не щадя. Чтобы голод их не трогал, постараюсь впредь и я. Мы работаем усердно, и настанет день тогда, Когда весь Евсан восстанет, голод сгинет навсегда! Если мы протянем руки, бедный бедному поможет, Сад фруктовый станет общим! Сад фруктовый станет общим! Я молча вышел из подвала. Девушка уже ушла на работу, а на столе стоял одинокий рацион-паек простых заводских рабочих. Хозяйка жила не богато, но тем не менее прямо как Крауз старалась делиться тем, что у нее было. Окна осветили первые лучи тусклого солнца, что пробивалось сквозь унылые халкетские тучи. Дул легкий ветер, а я быстро позавтракал и вернулся в подвал. В бездну сон! Меня ждет работа…

***

— Заходите товарищ Мельц, — Крахе доверительно указала гештальту офицеру на стул. Кабинет командующей был наспех отремонтирован и восстановлен до приемлемого состояния, хотя последствия разрухи все еще проглядывали тут и там. Лейтенант быстро осмотрелся и сделал вывод, что Крахе не часто бывает здесь в последнее время. — Скажу вам все прямо, в вашей роте 2 крупных проблемы, одна плохая, а вторая ужасная, с какой начнем? — Давайте с плохой. — Двое ваших солдат были пойманы сегодня ночью Протекторами в состоянии полного опьянения, — лейтенант почувствовал как под ним проваливается стул, а ноги окатывает ледяной водой – К счастью я успела вовремя забрать их и не дать полного хода делу. — Фрау Крахе, я не мог… — реплика прервала оправдания офицера быстрым взмахом руки. — Есть еще и вторая новость: ваш боец исчез с личным оружием в неизвестном направлении, Бекурт Андреас если не ошибаюсь. Об этом лейтенант знал, но почему-то не мог предпринять никаких действий. Неизвестный блок в голове мешал ему даже сосредоточить мысли на этом солдате. Бекурт регулярно исчезал в неизвестном направлении после прямых указаний из штаба гарнизона, но всегда возвращался. Может вернется и теперь? — Боюсь, что не вернется, видите ли, в городе и, скорее всего, в одном из подразделений действует резидент Службы безопасности. Я пыталась вычислить его, но так и не смогла даже выйти на след. Что вы об этом думаете? — Не могу знать ничего конкретного, — ответил лейтенант заученной фразой, но потом запнулся – Разве мы не должны по уставу перейти в подчинение Штадзир? — Попрошу без уличных жаргонизмов, но нет, для этого есть процессуальные нюансы. Однако дело в другом, если ваш боец не вернется до утреннего построения, придется объявить его дезертиром и прибегнуть к военной милиции. — Я окажу все возможное содействие если так, но… разрешите вопрос? — Спрашивайте. — Что тут происходит? Ведь радиация всего лишь ширма для отвода глаз. — Вы свободны лейтенант, впредь таких вопросов больше не задавайте, — Крахе даже бровью не повела — Кстати, досмотр ваших казарм, наверное, уже завершился, не мешайте CODR, если увидите, что они несут нечто запрещенное. — Так точно. Лейтенант скрылся за дверью, а Крахе устало откинулась на кресле. Всего несколько недель в этом городе выжали ее до суха – тело болело и ослабло, голова гудела болями, а каждое обращение к биорезонансу кончалось мигренью. Надо заканчивать с заданием побыстрее и возвращаться, не важно куда, на Хеймат ли, на Винету, просто подальше отсюда. В дверь снова постучали. — Ну что там еще? — раздраженно крикнула Крахе. — Это мы, разрешите, — В проходе показалась Кондор и после кивка зашла в кабинет — В расположении войск не было найдено ничего запрещенного и представляющего интерес, обычные солдатские заначки и вот это. На стол командующей лег маленький кассетный магнитофон с наушниками. — Все? Тогда свободна. Кондор вышла, а Крахе вздохнула. Она не особо любила музыку после одного случая на Винете, когда некий «музыкант» влез на частоту подразделения и обложил ее первосортным фронтовым матом, еще и в стихах. Крахе, разумеется разобралась с ним в стиле командной реплики, заимев с тех пор легкую ненависть к музыке и особенно музыкантам. Но сейчас ей критически нужно было развеяться. Командующая тряхнула головой и потянулась к проигрывателю. «А в бездну все, один раз!»

***

Почерк у Цейссера мое почтение! А еще его невменяемая страсть шифровать особо-важные части документов! Я полдня провел за изучением записей, но уже чувствовал, что голова скоро лопнет от перекрестных ссылок, условных названий, схем и связей. За месяц с лишним Карл опутал город обширной агентурной сетью, пробравшись даже в самые захудалые и не интересные организации. Хитросплетения информаторов и доносчиков были такими сложными, что я в конце концов оставил попытки в них разобраться и просто принялся структурировать ситуацию. Итак, что мы имеем? Раз. У нас выбили одним ударом два главных козыря – обученного контрразведчика и, как оказалось, биорезонансную реплику спец. модификации. Инка на деле силами уступала разве что репликам шестого поколения и могла натурально запекать мозги в черепных коробках. Наверное, поэтому мелкая не погибла, когда пыталась нас спасти, а впала в, как тут указано, «состояние аварийного летаргического сна». Два. Клуб под сильной угрозой, теперь гораздо сложнее будет устраивать сходки и собрания, которые, как опять же тут было сказано, были «крайне важны для стабилизации нейронных слепков». Карл выводит интересную теорию о неравномерной деградации личностей гештальтов и реплик в условиях воздействия биорезонанса. Ближайшим примером тут был стресс, который накапливался и приводил сперва к ухудшению личностных качеств, а потом и к полному сумасшествию. Но купировать это можно было путем создания искусственного положительного опыта, который бы уравновешивал негативную информацию в сознании реплики и тем самым стабилизировал нейронную структуру. Три. Карл что-то понял, когда я упомянул ихнолит, а до этого говорил, что ребята AEON вроде как тут что-то строят. Но что? Некое сооружение из этого метала? Узнать бы, только сил на это у нас уже нет. Или есть? Мои размышления прервал гул двигателя. Характерный кашляющий рев Фалькатуса я уже заучил наизусть, поэтому сразу выключил свет и притих. Вот двери машины хлопнули и две пары ног подошли к двери. Я взял автомат и тихо-тихо передернул затвор. Живым не дамся, суки… Мать твою, я же прямо на столе недоеденный завтрак оставил! Бездна, какой же дебил… — Вылезай «Официант», клиенты пришли, — крикнула на весь дом Хана, а затем обернулась — Живой он, живой, не волнуйся. — Ну ты еще погромче крикни, может тебя не все соседи слышали, — я вышел из подвала. И тут же был заключен в объятия. Сил у Бьянки было поменьше чем у Майны, но я все равно услышал треск костей. — Что б тебя, придурок, я всю ночь глаз не смыкала — на лице реплики вели неравную битву радость, злость и волнение. — Я тебя тоже рад видеть, хорошо, что ты не пострадала. — Я? — Бьянка осмотрела себя непонимающе — А, ну да, точно… В общем береги себя. — Ну хватит, потом наобнимаетесь, — Хана нетерпеливо посмотрела на часы — Мы вырвались всего на полчаса. Что теперь делать-то? Клубу конец? — Нет, увы, мы не можем прикрыть собрания, это негативно отразится на остальных. — Тогда что делать? Нам приказали усилить патрули улиц, а все заброшенные дома опечатать сигнальными пломбами, к такой если притронешься, сразу получишь заряд шокером, а на пульт дежурного уйдет сигнал, — Бьянка казалась такой милой, когда была встревожена. — Есть у меня одна идея на миллион рацион-марок, только сперва вот что, — я принялся перечислять указания — Сообщите всем нашим, что ситуация под контролем и клуб продолжает собрания, потом пусть Ойле свяжутся с Катрин, нужно осмотреть все крупногабаритные склады города, она Ара и не вызовет подозрений. — Вижу у тебя есть план, — одобрительно хмыкнула Хана — Так что за идея? — Мы завербуем Крахе. Бьянка уронила обертку от пайка, которую рассматривала и прикрыла рот руками. Хана скорчила такое лицо, будто я прямо перед ней обосрался. — Прости, я не ослышалась? Завербуешь Крахе!? Эту чекнутую? Она тебя и близко не подпустит, ты дезертир. Не забыл? — Не ходи к ней, Хана права, их модели очень опасные и раздражительные, что если она тебя… — Бьянка, кажется, волновалась. — Дамы не бойтесь, у меня есть это — я вытянул из-за пазухи жетон с пробитым глазом. Эмблему Штадзир. Спустя пятнадцать минут к зданию штаба подъехал Фалькатус. Я вышел из него гордой походкой и направился прямо к дверям здания. Кондоры, разумеется, сразу принялись за дело и быстро блокировали меня, взяв на прицел пулеметов. - Гештальт солдат, положите оружие на землю и уберите руки за голову. - Да да, девушки, сейчас, - проговорил я и поднял ладонь с жетоном. Дело в том, что система реплик автоматически переводила любую боевую и охранно-защитную единицу в подчинение предъявителя, классифицируя его как высший офицерский чин. Карл просил применят его только в критических случаях, но сейчас именно такой и был. Глаза реплик на миг остекленели, а потом зажглись снова. — Здравия желаем, товарищ оперативник. Приказы? — Проведите меня к командующей. Мы стали подниматься к кабинету Крахе, но уже на лестнице я понял, что что-то было не так. Пол в кабинете ходил ходуном, словно по нему били отбойными молотками. Мы осторожно заглянули внутрь… — Это звучит в темной ночи песенка любви простая, плачет и зовет! Крахе с закрытыми глазами пела танцевала посреди кабинета высоко вскидывая руки и выгибаясь в пируэтах. — Фрау Командующая… — МОЙ НЕНАГЛЯДНЫЙ, БОЛЬ МОЯ, МОЙ НЕНАГЛЯДНЫЙ, Я ТВОЯ, ЗНАЕТ ЛИШЬ НЕБО КАК ТЕБЯ ЛЮБЛЮ Я. — Товарищ Крахе… — МОЙ НЕНАГЛЯДНЫЙ, БОЛЬ МОЯ, МОЙ НЕНАГЛЯДНЫЙ, Я ТВОЯ, СЧАСТЬЯ И БОЛИ НЕ ТАЯ ПОЮ Я БУМ ПАМ ПАМ ПАРУ ПАРАМ БУМ БУМ ПАМ ПАМ ПОДУМ ПАРА… БУМ ПАМ ПАМ ПАРУ ПАРАМ БУМ БУМ ПАМ ПАМ ПОДУМ ПА ПАУУУУУУ — ФРАУ КОМАНДУЮЩАЯ! Крахе подскочила как ужаленная, обернулась и одним ударом вышибла нас из комнаты. Мы с Кондор вылетели в коридор, повалившись друг на друга. Реплика тут же встала и помогла мне подняться, мы осторожно подошли к двери из-за которой раздалось «Войдете». Запыхавшаяся Крахе, красная до самых ушей сидела за столом, волосы были растрепаны, а венок съехал на бок. В стол кое как были спрятаны наушники. Мы с репликой посмотрели друг другу в глаза. Интересно, кто больше испуган, она или я?