Стойкий оловянный солдатик

— Пхахаахахааа, ну и истории у вас, — «гимнастерка» еле заставил себя прекратить смеяться — Это все происходило у нас прямо под носом? «Пиджак» меланхолично улыбнулся, бесцельно смотря в потолок. Он гадал сколько минут им еще осталось – час? Нет, час - это слишком много. Ворох тайн и недомолвок рос словно снежный ком, разведчик нутром чуял подозрения своего гостя и его ускользавшее доверие. От полного краха его только что спасло одно это внезапное нападение тех, кто стоит по ту сторону двери. Но что дальше? Его сил уже не хватает, его гость готов снова закрыться и уйти в себя… Похоже, у него не остается иного выбора. Время идти ва-банк! — Скажите мне, уважаемый, — вдруг обратился «пиджак» к военному — Вы помните как сюда попали? «Гимнастерка» разом прекратил смеяться и смахнул напускное веселье, уставившись на разведчика. Кажется, он был готов к этому вопросу. — Нет, не помню, как и не помню вашего имени. — Что вы вообще помните из ближайших событий? — Какой ответ вы хотите услышать? И какой не обойдется мне ценою в жизнь? — военный старался держаться развязно, но был до предела напряжен от этих внезапных вопросов. — Неужели вы думали, что ваша маленькая авантюра сработает? — Я… надеялся, потому что, судя по вашему виду, вам становиться все хуже и хуже, — вдруг «гимнастерка» резко выпрямился и приблизился к «пиджаку» — Кто там за дверью? Или что? Есть там вообще что-нибудь? И чего оно хочет? Они подошли к самому краю. «Пиджак» понял, что медлить нельзя. Он не мог сказать однозначно – готов его оппонент или не готов, но иного пути просто не было. Открывать все карты было рискованно. Что если «гимнастерка» сойдет с ума? Что если не поверит? Что если… Разведчик выудил из-за пазухи маленькую, блестящую черным ониксом шкатулку, из-под ее крышки прорывался свет, а сама она слегка подрагивала и приятно грела руки. В дверь тут же деликатно постучали, а снаружи раздался небольшой хлопок. Оба человека лишь бросили на стены презрительные взгляды и снова уставились друг на друга. — Вы жаждете ответов, даже не понимая, готовы ли вы к ним, и не учитывая к чему они приведут. — К чему бы не привели, они прежде всего будут правдой. — А вдруг вы ошибаетесь? Вдруг не будут? — Тогда бы вы не скрывали их с такой тщательностью. — Логично, — в дверь снова стали стучать, а стены бункера пошли помехами, «пиджак» мрачно усмехнулся — Ведь иначе с нами произойдет нечто нехорошее? Я понимаю, что вы хотите правды, и вы ее заслужили, но я прошу, теперь именно прошу, а не требую или приказываю, рассказать последнее что вы помните. Самое последнее, после этого даю слово выдать вам все без утайки. Вы вольны не соглашаться, но только так картина происходящего откроется вам во всей своей полноте. «Гимнастерка» молчал, размышляя. Чтобы прижать «пиджака» он собирал воедино все свои подозрения и доводы, все замечания, все подозрительные несостыковки, странности и совпадения. Возможно ли поверить еще раз? Он сделал это уже так много раз, что еще один уже не имел значения. Последний раз он пойдет на поводу у этого человека, а потом собственноручно распахнет двери гребанного подземелья…

***

Халкет, 00:00 Они шли. Они шли стройными рядами. Они шли, словно бы на параде в столице, но их не освещали славой. Они шли, они были Протекторами… когда-то. Но теперь защищать было некого. Кругом была измена, кругом были враги и весь этот поганый город стоило убить словно бешеную собаку. Сегодня так и будет. Они шли, не издавая ни звука и подбирались к зданию гнезда-казармы, в котором жили изменницы. Ноль-первая смеялась про себя. Какой же она была дурой, какой же недалекой и слабовольной идиоткой, раз позволяла предателям водить себя за нос. Изменницы, предательницы Великой Нации, они в открытую якшались с этими кожаными ублюдками, они попирали кодекс догм своими нелегальными сборищами, они потворствовали грязным интригам чиновничьих бонз. Но только не сегодня, сегодня все закончиться, она вырежет язву на теле Нации… Они шли по коридорам, среди кроватей, на которых спали шлюхи в обличии их сестер. На миг в Ноль-Первой мелькнуло что-то вроде… Сострадания? Нет показалось, нельзя сбиться с пути, порядок приходит только через силу и жестокость! — Фрау Обер-Лейтенант, что-то не так? — Ноль-Первая остановилась, на нее смотрела другая Штар, Н4592, очевидно, что задержалась и пришла недавно. Полгода службы, прибыла с недавним усилением, какая бездарная, бездарная трата ресурсов! Реплика почувствовала, как ее накрывает привычная ярость. К черту маскировку, к черту логику, к чертям все, она удавит этих суку самолично и плевать на конспирацию и приказы! — О нет, дорогая, все в полном порядке, — в казарме раздался выстрел, а через минуты начался настоящий бой…

***

Халкет, 00:30 Щелчки от выстрелов молотили по крепкому корпусу бронеавтомобиля, Фалькатус под управлением Виктории опасно маневрировал по извилистым улочкам города, который долго готовился и, наконец, сошел с ума… Халкет горел пожарами, гнил от проклятого биорезонанса, утопал в хаосе бандитизма и рассыпался от всепоглощающего безумия. «Вспышка» застала их за выполнением задания Ягеля. Но все гнезда-казармы оказались пусты, оба отряда отсутствовали на месте в полном составе. Хана слышала, что Ноль-Первой приказали разгонять беспорядки у Горсовета, но вряд ли там требовались силы всей сотни модулей из ее подчинения. Еще более тревожным выглядело ее собственное гнездо, которое было перевернуто вверх дном. Кровати лежали на боку и были выстроены у стен, как баррикады, где-то темнели пятна оксиданта, и повсюду валялись гильзы. Судя по всему, Протекторы лоялисты не сдались без боя. И, раз уж на то пошло, смогли уйти без особых потерь, трупов видно не было. Реплики уже собирались, было, покинуть гнездо и ехать с тревожными новостями к явке, как случилось это… В момент реальность натянулась словно ткань и поблекла словно кинопленка. По мозгам Ханы врезала волна депрессии и одиночества, и только ценой больших усилий ей удалось остаться в сознании. Руки и ноги налились свинцом, все естество Штар требовало упасть и угаснуть прямо на месте, но реплика первым делом подумала, что тогда опоздает на явку. И тут же «Вспышка» отступила перед воспоминаниями о клубе. Хана встала и помогла подняться Виктории, кашлявшей кровью, вместе они покинули бесполезную уже казарму. Теперь два Протектора изо всех сил неслись на помощь тем, кого поклялись защищать. Штар, как более опытный водитель, была за рулем, Шторх, как более злой Протектор, стояла у станкового пулемета и щедро поливала очередями всех встречных бунтовщиков. Картина им открывалась безрадостная – магазины грабили и сжигали мародеры, большие толпы брали штурмом здания ведомств и организаций, на улицах просто спонтанно возникали драки и перестрелки. Казалось, что не было никакого плана, кто-то просто разом выпустил всю накопленную в городе злобу. И пользовался анархией как прикрытием для своих тайных дел… — Н-не пппппройдем, ттттттам баррикады, даввввввай на Ррррррротен-платз! — крикнула сверху Шторх и послала несколько выстрелов в сторону трех гештальтов избивавших четвертого. — Это же главная улица, там от бунтовщиков темно будет, — крикнула Хана, выворачивая руль и бросая машину в переулок. — Имммммменно, сможжжжжжем раззззззверррррррнуться и поедемммммм насквозь насковзьнасквозь, — в глазах Виктории сверкнул огонек, которого Штар там никогда раньше не видела — Есссссли иззззз-за этттттой сволллллочи посссстрадддддают нашшшшши, я их… — Эй, с тобой все в порядке? — Хана резко затормозила и полезла в кузов, проверить подругу. Шторх не ответила, она лишь резко дергала пулеметом, выцеливая танцующие на стенах тени. Хана подошла ближе и аккуратно отвела ее волосы за уши. Виктория мелко подергивалась, зрачки оккуляров сжались в точки, а фаланги пальцев потемнели от напряжения. Но больше всего пугало ее лицо – резкое, бледное, натянутое словно бумага, оно блестело как фарфор в свете фонарика. Шторх походила на злую куклу, скопированную с себя самой. — Виктория?... — ЗащищатьЗащищатьЗащищатьНикчемныйПротекторпозорсерииинешторх не шторх не шторх не шторх…, — тараторила высокая реплика, не обращая внимания на свою напарницу. Впервые Хана видела как действует деградация, как ее подруга тает в море собственной ненависти и инструкций. Наверное, штатная Колибри могла бы что-нибудь сделать, забравшись в голову и успокоив ее, или гештальты могли что-нибудь придумать в своем безумно-абсурдном репертуаре. Короче они все знали толк в розовых соплях, но она Штар… Что остается делать ей? Она слишком плохо умеет выражать свои чувства, когда в клубе происходили такие моменты, Хана всегда старалась держаться в стороне. Но теперь ей не уйти… И что делать? Тем временем с фарфорового лица Шторх отслоился и, словно патока, стек на грудь кусок плоти. Вот что именно Штар сейчас нужно, так это поменьше думать! Она просто сделает самое глупое что ей придет в голову! Хана рывком отбросила Шторх от пулемета и, не веря в то что делает это, заключила в объятия. Виктория была твердой, угловатой, и горячей как печь, все ее тело горело невидимым огнем. Штар, не зная, что еще сделать, сжала руки посильнее и вспомнила как привела озлобленную и одинокую реплику в клуб…

***

— И долго ты собираешься тут сидеть? Щелчок, трррррр, щелчок, трррррр, щелчок, тррррр. Шторх – Н1025 не обернулась и продолжила чистить револьвер, точнее просто выбивать, вставлять и крутить барабан. Лишь сгорбленная спина и понурый вид выдавали ее мрачное настроение. В темноте пустой комнаты она выглядела как кривая пародия на птицу. — Другим по большей части плевать, но твои сестры уже начинают задавать вопросы. Что ты не читаешь книг, почти не моешься и даже не разговариваешь. — Со всем уважением фрау ферцих, шли бы отсюда, — прошипела реплика, не оборачиваясь — Я свои обязанности выполняю исправно. Хана лишь вздохнула. Не хватало ей своей страдалицы в лице Бьянки, так тут теперь объявилась еще одна. И ведь не спишешь все на стечение обстоятельств – Ноль-Первая явно знала на что шла и к кому отправляла новенькую. Это у них такие «традиции», проверки для новичков, мать их. — Ты скоро начнешь деградировать, без соблюдения условий твоя личность пошатнется. Шторх встала и выпрямилась. Она была выше Ханы и шире в плечах, под нагрудником как канаты были натянуты тугие мускулы, грудь как поршень ходила вверх-вниз. Реплика приблизила свое лицо почти вплотную к Штар и проговорила. — Вам то какое дело? Я даже не у вас в подчинении. Вот тогда Хана и поняла, что к чему – в глазах Шторх было пусто, на самом деле ее раздражение было напускным, игрой, чтобы показаться нормальной на виду у всех. Как и, скорее всего, все остальные эмоции. Значит дело плохо, деградация уже началась. — Ты права, мне никакого, — Штар неопределенно повела руками — Но есть те, кто будет искренне за тебя переживать, и перед кем не нужно будет притворяться. Шторх вздрогнула и отвела взгляд. На ее лице промелькнула борьба, она что-то прикинула в уме, посмотрела на свои руки, а затем на Хану. И теперь в глазах было видно искренние эмоции, несмелые, но все же настоящие. Настоящий интерес. — Покажите.

***

И вот теперь все это мелькало в воображении Ханы как калейдоскоп событий. Может?.. Нет не может, она тогда слукавила, когда сказала, что ей нет дела до эмоций и мыслей Шторх по имени Виктория. Она вовсе не считает их модели злобными и жестокими. Она думает, что они очень интересные и на самом деле хорошие собеседницы. Жалко, что она не узнала их поближе… — Эй, может отпустишь меня? — Хана резко подняла голову и увидела свою подругу, утиравшую со рта оксидант. С нормальным, не фарфоровым лицом, с нормальными, не пустыми глазами — Что ты вообще делаешь? — Понятия не имею, но ведь у Ойле это работало. — Эх, — вздохнула Шторх — Ну давай, у нас же вагон времени для тисканья. Хана отпустила подругу и взяла в руки Драхе, через плечо перебросила EIN-12 и принялась набивать подсумок патронами. — Только не говори мне что ты хочешь… Я не пущу тебя! — Даже не вздумай меня останавливать, просто я... — Хана запнулась — Я теперь осознала, что должна найти остальных, понимаешь? Я за них отвечаю, они может в беде и… И в конце концов чему-то, ведь, и мы с тобой должны были научится… Штар не стала продолжать сумбурный поток мыслей, тем более что она бы все равно не смогла выразить то странное желание найти и обезопасить других - гештальтов, сестер, всех тех, кто нуждался в помощи. Может в ней просыпалась память человека образца? — Чему-то научится? — Шторх на миг снова окунулась в поток своих воспоминаний и поняла, что проигнорирует все должностные инструкции Протектора — Если ты права, то я…в смысле то ты….постарайся не умереть. — Уж постараюсь, не бойся. — Тогда до встречи. До непременной встречи. Фалькатус снова завел двигатели и уехал в сторону пожара. Одинокая Штар скрылась в вихрях вьюги.

***

Халкет, 00:47 Последние из них скрывались в переулках, тщетно пытаясь оттащить раненных. Недобитые бунтовщики корчились от ранений, те из них кто был в состоянии пытались уползти самостоятельно. Она не станет их добивать, ведь кто-то должен остаться и для торжественного трибунала. — Фрау Крахе, приказы? — Кондоры были как всегда собраны и спокойны, расположившись по периметру здания, они только что отбили третий штурм. Хотя назвать штурмом беспорядочный набег вооруженной толпы – значит оскорбить военную науку. Просто бессмысленная попытка отвлечь ее внимание. Воздух вокруг командующей трещал и гудел от мощи биорезонансной схватки. Волны гнилости стенали и требовали пустить их в разум, исказить его и переиначить. Но она презрительно отмахивалась. Как это нечто вообще позволило себе обращаться к ней? Крахе не подчиняется. Крахе приказывает. Поэтому ее барьер держался словно скала в бурю, она так же заботливо оградила разумы Кондоров и следом разделила мышление на несколько потоков. Один отвечал за сдерживание волн, второй за оборону здания, третий за сканирование города. В целом ситуация была плачевной – предатели эффективно устранили большинство высших офицеров и смогли рассеять низших. От лояльных Протекторов вестей нет, но скорее всего они тоже уничтожены. Впрочем, на этом преимущества ренегатов заканчивались. На что они вообще надеялись, когда раздавали оружие всякому сброду? На дисциплину и слаженность? Сейчас быдло занималось в основном тем, что громило город и давало волю своей злости. Крахе, как опытному командиру, был очевиден тот факт, что их просто бросили на мясо против лояльных сил, а самые собранные части отправили защищать ихнолитовые колонны. По сути битва повстанцами уже проиграна, они точно не рассчитывали на встречу с полноценной, переведенной в боевой режим, а не гражданской Крахе. Но повозиться ей предстояло знатно. Хотя… Может слегка ускорить события? — Фрау Крахе, вы нас слышите? — тревожно качнула ее за плечо Кондор и они встретились глазами. — Заткни уши. Командная реплика вышла на проломленный от выстрела из гранатомета парапет, пустила резонанс в горло и прижала к вискам два пальца. — ВРАГИ И ИЗМЕННИКИ, Я ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, УСЛЫШЬТЕ МЕНЯ! Ее голос, усиленный десятком своих подобий, разнесся над горящим городом. Повсюду жители с надеждой выглядывали из укрытий, предатели поднимали головы, а реплики оглядывались в сторону горсовета. — ВЫ СОВЕРШИЛИ НЕПРОСТИТЕЛЬНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ НАШЕЙ ВЕЛИКОЙ НАЦИИ И ЕЕ ТРУДОВОГО НАРОДА! Она говорила и, словно по мановению руки, буря слегка отступала. — Я, КОМАНДУЮЩАЯ КРАХЕ, ОБЪЯВЛЯЮ ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, ПРИЗНАЮ ВАС ВСЕХ ВИНОВНЫМИ И ПО ЗАКОНАМ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ ПРИГОВАРИЮ К ЕДИНСТВЕННО ВОЗМОЖНОМУ НАКАЗАНИЮ. К СМЕРТИ. Ореол за ее спиной сменился частоколом бритвено-острых кольев и черно-красно-желтым флагом Нации. — ВСЯКИЙ, КТО СЕГОДНЯ ВЫСТУПИТ ПРОТИВ МЕНЯ ИЛИ МОЕГО ПОРЯДКА – ПАДЕТ! Она знала, что на нее смотрят. Смотрят мирные жители, что оказались в заложниках, а так же смотрят предатели. Психология тупого стада ей предельно проста и понятна, такой спитч это открытый вызов, брошенный обезумевшему быдлу. Если ее расчет верен, сейчас они все хлынут сюда и ослабят натиск на те немногие лояльные силы, что еще остались в городе. Поэтому пришло время действовать! Аккуратные нити сканирования полетели в темноту… — Низ 30, оттягивай их оттягивай, ну! Тихоренко, теперь правый фланг, держим позиции, дальше столбов не бьем, патроны бережем, я... Верные солдаты Нации, я KAHR-Z312, назовитесь. — Тащ кмандуща! Мы..я…держим оборону, ведем бой, а… вы где? Вы как с нами? Спокойно солдат, я общаюсь через резонанс. Ваше звание, численность, расположение. Рядовой Хоменко, взял командование, нас тут человек 35, на нас свои же напали, вместе с какими-то оборванцами, сидели в части и тут бац! Ну мы в драку, а потом стрельба. Достаточно, вы хорошо себя показали, оперативная задача – прорыв на юго-запад Халкета, в район Толлен, соединение с моим отрядом и лояльными силами. Вопросы? Никак нет! И… берегите себя, вас у меня слишком мало Ээээ так точно…. Так, кто еще тут вменяем? Вот! — Контрольный сделала? — Да, но у нее от этих контрольных уже третье отверстие, нельзя же все время… — Можно, будем добивать их сколько потребуется! Если жалко патроны, то просто бейте ногами. — Шторх, приди в себя, у нас ни связи, ни оружия, ни патронов, один дробовик и пистолет на четверых, нужно выбираться, а не терять время. — Ошибаешься, выберемся мы отсюда только когда перебьем всю мятежную шваль и когда я лично переломлю хребет ноль-первой суке. Спокойней Протектор, бой надлежит вести с холодной головой. — Вы слышали!? Это подкрепления! Колибри? Нет, это командующая KAHR-Z312, в городе военное положение, вы переходите под мое командование. Есть под ваше командование, три модуля STAR и один модуль STORCH, патроны на исходе, находимся в окружении в районе Илмен-Штрассе. Шторх? Я! Раздай остальным и найди этому достойное применение. Это же ваши... Копья, приказываю перейти в рукопашную. Уходите в район Толлен и там соединитесь с лояльными гештальт-войсками, я свяжусь позднее. Будет сделано! Все? Крахе напоследок послала еще одну волну-пеленг, но не нашла активных разумов. Может они и есть, но ей не хватает сил на их обнаружение. Что же, войск у нее не густо, но это уже лучше, чем ничего. Итого около четверть-сотни солдат, 7 протекторов, ее собственный отряд и силы в Клубе. Должно хватить, но только лишь для обороны, даже такая как она не может воевать с целым городом. Значит основная задача – удержание позиций и вызов подкреплений, этим она и займется. Стоп! Что это? — Лера? Лера!? Ты меня слышишь!? Очнись, прошу тебя очнись! Не закрывай глаза! — Я убила ее…убила…ножом…вот этими вот руками…я убила ее…. — Лерочка, прошу очнись, нам надо уходить! Сейчас придут другие! — Я убийца…я только все разрушаю…я убийца…. — Лера, хватит, надо бежать! Лера, умоля… Зачем тебе нож? Лера, это же я, Герда. — Я все разрушу… — Лераааааааааааа! Нееееет, не трогай меняяяяяяяяяя!... Ээээ что? Тихо, Ойле, тихо, не плачь, она не причинит тебе вреда, я ее нейтрализовала. — Что? Кто? Кто ты? Что ты сделала с Лерой? Твоей подруги уже не существует, успокойся и послушай меня, где ты… — Нет, ты ее убила! Пошла прочь из моей головы, поганая музыка! Я тебя не слушаю! МОЛЧАТЬ! Я КРАХЕ, УМОЛКНИ И СЛУШАЙ! .... Вот так, теперь подойди к окну, если оно есть, и скажи, что ты видишь. Только осторожно. — Я…я сейчас…Так, вижу пожары, снег идет иииии какая-то башня гудящая. Она идеально ровная и блестящая? — Да. Запомни точно где она стоит. Запомнила? — Да. Все, теперь и я вижу, вот теперь можешь прятаться, или можешь пробираться в район Толлен, я тебя там встречу. — Но…но…как же Лера… Оставайся с ней, через пару часов она очнется и попробует тебя убить во второй раз. Но если хочешь жить хочешь жить – брось ее и спасайся. — Ох что же это… Оккуляры Крахе вновь зажглись, и она оглядела Кондоров, которые все еще следили за окрестностями. Командующая погасила один из мнемо-потоков и вызвала в руку длинную тонкую шашку из псевдозолота. — Дамы, выдвигаемся, нигде не останавливаться, в перестрелки не ввязываться, с противником я разберусь сама. — Что делать с катером? — задала вопрос одна из Штурм-реплик. Крахе быстро прикинула варианты. — Нас сбреют, как только оторвемся от земли. Бросить. Четыре крепких пары ног тяжело спрыгнули на землю прямо с третьего этажа, еще одна пара плавно спланировала на волнах резонанса. Быстро оглядевшись, они сорвались с места и помчались в ночную вьюгу. Путь был не близкий, но их рост позволял покрывать сотни метров в считанные секунды. На бегу Командующая сканировала окружающее пространство и, если замечала разум, скрытый от ее резонанса, просто обрушала стены. Дураки ренегаты своими кустарными методами выстрелили себе же в ногу, практически намалевав мишени на спинах. Только вот чем дальше они бежали, тем явнее Крахе замечала тупую ноющую боль, которая росла с каждым схлопнутым домом. Если так продолжится, то придется гасить сам модуль, а без резонанса она станет едва ли опасней обычного Протектора. Дело плохо. Вдалеке раздалась серия мощных взрывов. Прямо в направлении дома явки. А там Ойле, там все ее новообретенные друзья… Командующая припустилась так, что Кондоры стали едва поспевать за ней. Неужели это оно? Вот это странное чувство гештальты и младшие реплики называют… Как они его там называют? Страхом? За размышлениями Командующая не заметила, как одна из Штурм-реплик внимательно следит за ней…

***

Халкет, 01:00 Бьянка рискнула высунуться и окинуть взглядом улицу, но та оказалась пуста. Впрочем, стоило реплике только поднять голову, как ровно в то место, где у нее мгновение назад был лоб, ударили выстрелы. Пара подонков пасла ее неподалеку от укрытия, но в группе преследования их было пятеро, значит еще трое сейчас обходят ее позицию и готовятся ударить со второго направления. Квартал не слишком большой, у нее считанные минуты. Бьянка примеривается, резко вдыхает, и на выдохе одним прыжком пересекает улицу, скрываясь в развалинах. Напоследок одна из пуль перебивает поясной ремень, больно чиркнув по пояснице. Еще бы чуть-чуть… Но не важно, теперь у нее есть позиция на возвышенности, и она отлично видит хмырей, прущихся сквозь обломки гаража. Серия одиночных выстрелов и трое падают. Один мертв, второму перебило брюшную артерию, сдохнет через пару минут, третий ранен в руку с коленом и сейчас орет от боли. Эти уже не бойцы. Двое из прикрытия увидев, что Штар стала перебежками приближаться к ним, просто бросили свои точки и пустились в бегство. Но не пройдя и ста метров уперлись в горящий остов Трента. Один из бандитов обернулся и принялся судорожно водить винтовкой из стороны в сторону. Но никого не нашел. Напарник уже занес руку, чтобы ободряюще похлопать по плечу товарища, как вдруг… — Внимание, анекдот. К ногам гештальтов упала одинокая граната. Реплика не без удовольствия прислушалась к взрыву. С этими было покончено, но на ее пути стояли еще сотни. Радость от победы тут же смыла новая волна из горечи, обиды и страха. Бьянка закусила итак кровоточащую губу, чтобы подавить эмоции. Когда Бекурт бросил в нее свои обвинения, ей стало физически больно. Боль душевная каким-то образом заставила ее гемо-мотор пропустить несколько оборотов. От эмоций мир реплики словно заволокло туманом и она, не соображая, что творит, изо всех сил ударила гештальта в грудь и ушла в бурю. Хотелось ей кричать что это не правда, хотелось спорить и истерить… Но в душе Штар понимала, что он прав. Ведь ей что?... В тайне ей это нравилось, нравилось защищать не кого-то, а своего гештальта, нравился его сконфуженный вид, нравилось дразнить его. И за всем этим она не замечала, как привычный Андреас все больше и больше мрачнеет, взваливает на себя ответственность практически за весь город и раз за разом разочаровывается в ней, находя утешение в Крахе, которая хоть и безумна, но готова быть ему каменной стеной. Слезы снова появились в увлажняющих оккуляры каналах. Протекторы не плачут. Но ведь ей сотни раз говорили, что она рухлядь, а не Протектор. И он был одним из тех, кто разглядел в ней…личность? Живое существо с надеждами и страхами. Теперь он понуро сидит на явке, обвиняя себя во всем произошедшем. В отчаянии от горя реплика неуверенно поднесла дуло пистолета к виску и взвела курок… Все должно было закончится быстро, но именно в тот момент мир померк и полетел в пропасть. Реальность качнулась, и заснеженная улица больно ударила ее по голове, заставив выронить пистолет. Держась рукой за гематому, реплика подняла глаза и увидела, как на улице толпа гештальтов валит и затаптывает двух ее сестер. Не из ее отряда, из группы Ноль-Первой. Так что Бьянка не чувствовала угрызений совести, когда в конце улицы крики боли завершились скрежетом металла черепных коробок. Теперь она не чувствовала ни горя, ни боли. В голове Штар колоколом била одна мысль. Ее гештальт в беде, один на один с этим обезумевшим городом! Нужно отбросить всякие сомнения! Она уже хотела помчаться обратно к явке, но ей на перерез вышли пятеро гештальтов с оружием. — Иди сюда, девочка, мы тебя по кругу пустим, — гештальт сплюнул, а Бьянка мигом запрыгнула в ближайшее окно — Ну ничего, никуда ты здесь не денешься. Как оказалось, самоуверенность и глупость погубили зазнавшихся ренегатов. Реплика осмотрела тела, собрала оружие, хлебнула спирта из фляги и быстро пошла в, как она думала, направлении последней точки сбора клуба. Но ей опять помешали. Дверь ближайшего дома отворилась и из нее вышел… Некто. База данных Бьянки не смогла определить личность незнакомца, но тот сам вышел на свет. Как оказалось, это был гибридный MTSR. Штар слышала, что в городе был один такой, но она никак не ожидала увидеть его здесь. Что ему нужно?... — Ох, вот тебя то я и ищу, скворушка, — вид у реплики-врача был скверный, халат заляпан в крови и блевоте, корпус покрыт ранами и рубцами, лицо блестит словно стеклянное и скалиться порванными губами. — Ищешь? Меня? Ты либо дурак, либо самоубийца, — реплика решила потянуть время, чтобы подойти к новому укрытию, так как у MTSR был дробовик. — Считай, что все вместе, но видишь ли, ты нужна живой, — врач оскалился и пожевал что-то — Только вот оно не сказало, что живой и целой… — Положи оружие и ткнись мордой в землю, тогда я, может, не буду бить тебя слишком сильно, — продолжала свою браваду Бьянка, шажок за шажком приближаясь к какому-то сараю. — Еще одна самоуверенная сучка протектор. А хочешь знать, что я сделал за это час с другими тремя как ты? — MTSR оскалился и Бьянка увидела в его зубах обглоданный оккуляр — Я их сожрал! Врач резко выстрелил в стену, и вся конструкция рухнула в одно мгновение, лишив реплику укрытия. Штар в ответ дала очередь из Драхе и сместилась в сторону, приседая и выставляя под огонь крепкий нагрудник. Дальше все смешалось, MTSR снова выстрелил, частично попал, заставив Бьянку зашипеть от боли, и затем понесся в ее сторону, вопя что-то нечленораздельное. Штар отбросила Драхе и хотела, было, выхватить пистолет, но врач врезался в нее с мощностью локомотива и опрокинул на землю. В миллиметрах от лица Бянки защелкали бритвено-острые зубы, реплика попыталась оттолкнуть врача, но поняла, что обе ее руки насквозь пробиты флешеттами. В отчаянии Штар попыталась ударить противника головой, но только окончательно потеряла равновесие. Теперь MTSR сидел у нее на груди, прижав ее искореженные руки коленями. — Приступим! Врач выхватил тесак, наклонился над ней… И резко перерезал себе горло. Тухлый оксидант рекой полился на лицо Бьянки, застилая глаза. Но не успела она порадоваться психозу противника, как поняла, что его кровь течет прямо ей в рот. Словно живые, струйки гнилой оксидант-крови душили и топили в себе Штар. Реплика засучила руками по горлу, в надежде остановить это, но постепенно мир начала заволакивать тьма. В последней отчаянной попытке, реплика потянулась к ножу, но в этот момент сознание окончательно покинуло ее. Последним словом Бьянки был только тихий шепот: «Андреас…» — Вот так гораздо лучше! — звонким, полным силы голосом произнесло Нечто. Нечто поднялось, отряхнулось от снега и вытянуло руки, дабы размять онемевшие суставы. Из регенерирующей плоти выпали окровавленные флешетты. Нечто коснулось фарфорового лица той, что раньше называла себя Бьянка. — Бесполезная рухлядь, я найду нашему телу лучшее применение, — Нечто прислушалось и засекло неподалеку грохот падающих домов — Подойдет! Штар еще раз потянулась и словно малолетняя девочка-гештальт вприпрыжку побежала в сторону разрушений. Преодолев пару улиц, она выбрала дом повыше, выбила одним ударом дверь и на глазах перепуганных жильцов забралась на крышу. — Приветик, мамочка Крахе! — От окрика Командующая остановилась как вкопанная и уставилась на крышу дома. Рядом затормозили Кондоры и гештальты лоялисты, которые присоединились к ней по пути, ободренные видом командира. — Модуль Штар, приветствую, — аналитическая волна резонанса обдала изогнутую реплику, которая приветственно махала ей рукой и оказалась отброшена неведомой силой — Что ты тут делаешь? — Знаешь, так гуляла-прогуливалась, любовалась окрестностями, ждала тебя, Изабелла,— Крахе мгновенно поняла, что что-то не так, хоть резонанс и не добивал, но от Н4527 веяло чем-то чужеродным, словно тело Протектора по имени Бьянка было куклой. — Меня? Для чего? Фрау Крахе, открыть огонь? Она похоже исказилась… По моему приказу, сенсоры молчат и знач…Сенсоры молчат! Крахе не просто не видела ее разум, он был скрыт каким-то мощным барьером. Который служил не маскировкой, а скорее оборонительным валом. Но модули Штар отродясь не владели резонансом… Что поселилось в твоем теле, несчастная? — Видишь ли, у тебя есть кое-что что принадлежит мн… Огонь! Четыре пулемета разнесли в щепки место где стояла Штар, но та каким-то образом увернулась, спрыгнула и пальнула в нее несколько раз из пистолета. Крахе не придала бы этому никакого значения, ее щит не брали и подколиберные снаряды… Но в челюсти и груди вспыхнули иглы боли! «Это как?» - только и успела подумать Крахе, как «Бьянка» рывком приблизилась к ней и зачерпнула крови командующей, чтобы затем отправить жидкость в рот. Одна из Кондоров подхватила Крахе под руку, другие словно тени подлетели к Штар. Но та, заливаясь смехом, отвесила одной из них подзатыльник и подпрыгнула, уцепившись за подоконник. Из позвоночных пазов отстрелили регенеративные патроны и поврежденные места стали покрываться плотью. Крахе никогда не получала ранений. Это было странно и необычно. — Ну вот вечно ты не желаешь слушать, — снова улыбнулась «Бьянка» — У тебя есть кое-что мое, и я просто хотела это забрать — Что ты такое? — Крахе встала и мрачно сжала шашку, изготовившись к бою — Где владелица тела? — Эта бездарность? Отдыхает, но ты, мамочка, не волнуйся, она жива, пока что. Я бы поболтала с тобой, но мне нужно кое-что сделать, — Нечто нисколько не пугало противостояние с командной репликой, оно стояло на подоконнике с блаженным спокойствием, но вдруг нахмурилось — А ты, давай, не влезай, я тебя потушила. Кондоры едва успели навести пулеметы, как «Бьянка» швырнула в них связку гранат и скрылась в доме. Крахе подняла щит, чтобы защитить свои силы. Когда взрыв рассеялся, на улице никого не оказалось. И что это, бездна ее побери, было? Еще одна шутка поехавшего города? Или Бьянка реально сошла с ума от травли и горя? Нееееет. Нет нет нет. И тысяче сумасшедших не дано даже повредить ее щит. Тут нечто иное. Крахе быстро проанализировала резонаторный след и поняла в чем дело. Минус-поляризованный ихнолит, мелкодисперсная пыль, «Бьянка» просто изливалась им. Потому она и смогла пробить ее защиту, потому и ушла от Кондоров, сбой ее барьера ударил им в голову, ведь она все еще держала сеть связи и щит от волн ритуала. Вспомнив еще кое-что Крахе быстро заглянула внутрь себя и чуть не взвизгнула от злобы. Чертовка зачем-то выкрала навыки управления катером!

***

Халкет, время искажено ритуалом. - МИНОМЕТЫ! ЛОЖИСЬ! Мы словно куклы полетели на пол, а из моей головы выбросило все мысли, кроме одной – сжаться, сгруппироваться, стать как можно меньше. Ведь сейчас… Первый взрыв пришелся на второй этаж и разворотил всю крышу и большую часть комнат. Ударной волной меня вдавило в стену, каждую клеточку тела сжало и скрутило, а следом по ушам врезал грохот, превратившийся в писк. Сверху полился град обломков и туча пыли с кусками горящей мебели. Но не успели мы очнуться, как внутрь прилетела следующая мина. Прямо в то место где пряталось большинство Ойле. Я что-то истошно кричал, надрывая горло, Цейссер орал на меня, хватая за ремень и оттаскивая назад, но второй взрыв окончательно добил несчастный дом, выкинув нас обоих на холодную улицу. Я скреб руками по снегу, пытаясь вдохнуть выбитый воздух, ошпаренное тело саднило, руки крупно дрожали, в ушах стоял оглушительный звон, а из носа текла кровь. Я еле как встал на колени и загреб обожжеными ладонями грязный снег, прижав его к лицу. Только прохлада окончательно вернула меня в сознание и в нашу кошмарную действительность. — Андреас, Андреас, да ответь же! Ты живой? — вопил грязный и покрытый известковой пылью Цейссер. Похоже от взрыва ему досталось меньше, я послужил естественным щитом. — Я-я-я живой, да я слышу тебя, — проговорил я, хватая его за руку — Т-ты к-как сам? — Не обо мне беспокойся, — разведчик махнул рукой в сторону дома и помчался к… Ойле досталось сильнее всех. Несколько из них были объяты пламенем, одна каталась по земле, пытаясь сбить огонь, вторую другая реплика обернула какой-то тканью. Виз выла от боли, тряся обломками ног, и прижав руки к ушам, из которых, как и из глаз лился оксидант. Фая была разорвана на пополам, из нижней части торчали остатки позвоночника, а мертвые глаза верхней равнодушно смотрели на пожар. Зета лежала у стены, вся правая часть ее тела была разворочена, похоже ее сильно бросило в стену, потому что череп был смят, а один из оккуляров висел на проводах. Юна наполовину была завалена обломками, все ниже груди было придавлено массивной балкой, она взглянула мне в глаза, попыталась что-то сказать и бессмысленно уставилась в снег. Я окончательно пришел в себя, звуки вернулись в виде отчаянных криков, далеких выстрелов и гула толпы где-то в городе. Трещал пожар, а я, не понимая что делаю, просто подбежал к одной из реплик, что вяло и удивленно смотрела на оторванную кист. Шарф был сорван и быстро обмотан вокруг обрубка, я затянул его как смог. — Только не срывай, я сейчас, я за помощью! — А? — лишь могла вымолвить контуженная реплика. Мне тем временем нужна была она. Где? Где? Где? Вот и Тофи. Эта, походу, отделалась легче всех, только волосы подпалила. — Тофи, прием, очнись! Тофи, ты слышишь меня? — но реплика просто ревела навзрыд, держа труп неведомой подруги за руку — Твою мать, да проснись ты! *ХЛОП* Я залепил реплике звонкую пощечину и та в шоке уставилась на меня. — Плакать нельзя, паниковать нельзя, ты ей уже ничем не поможешь, ты нужна живым, — крикнул я ей в лицо — Поняла меня!? Живым нужна, иди спасай живых! Та уже снова готова была расплакаться, но я не дал ей этого сделать и, бесцеремонно подхватив, подтащил к несчастной, которая только что горела. — Ну давай же! Давай, очнись! Помоги ей, она же умрет! Наконец реплика сфокусировала взгляд, вскрикнула и быстро выудила пузырек со шприцом из сумочки. Игла с обезболом вошла в руку обожженой. Тут моя помощь больше не нужна, я встал и помчался к Цейссеру, который пыхтел с обломками. — Они здесь? — Да, давай с того конца, я с этого! Мы подхватили кусок стены, напряглись и сдвинули его на несколько сантиметров. Но этого было достаточно, чтобы обнажить… Корпус Майны, Аула согнулась и прикрывала своим телом сжавшихся Инку с Катрин. — Ну хоть вы живы… — мы помогли репликам выбраться и только здесь я позволил себе впустить в голову эмоции. Ужас, шок, страх, боль, горечь и горе волной прокатились по мозгам и были утоплены в потоке адреналина. Нельзя паниковать, нельзя! Только не сейчас! — Бах! — рявкнул Цейссер, щелкнул тумблер детонатора и со стороны ренегатов раздалась серия мощных взрывов — Это вам на посошок, бляди! — Что будем делать? — я подобрал автомат и подошел к Карлу, тот собирал вокруг себя выживших и дееспособных Ойле. — Уходить, скоро сюда придут их подкрепления, еще один обстрел и от нас останется мокрое место, — разведчик указал рукой в сторону — Будем выходить через западные холмы, там лазейка в минном поле, если осторожно, то прорвемся. — Подожди ка, кое кого не хватает… Стоило ему об этом сказать, как мы все разом заозирались и возле развалин, почти вплотную к пожару увидели Вилли… пробитого насквозь осколком Вилли, которого качает на руках, словно младенца, Раука. Ойле залепетали и осторожно приблизились, мы с Тофи подошли ближе всех. Острый кусок металла вошел в левое легкое и вышел со спины на целый сантиметр. Ребенок хрипел и захлебывался кровью. Я чуть не завыл от горя и бессилия, а Тофи принялась быстро и аккуратно расстегивать его курточку. — Потерпи, потерпи маленький, прошу тебя, сейчас, я быстро, только потерпи, - бормотала медсестра сквозь слезы, отлично понимая, что не сможет — Глаза не закрывай, малыш, смотри, смотри на меня. - Ева…й-й-йооова-а-а…хрррр…кх-кх-кх-кх…смот-т-т-три…кх-кх-хк…п-под…йов-в-в-ко… - на последнем вздохе Вилли вздрогнул, обхватил палец реплики-медсестры и обмяк. Тофи рухнула в снег и сжалась в рыданиях, Раука бессмысленно улыбалась в небо. Я вдруг понял, что кончик осколка, торчащий из спины, слегка вонзился ей в грудь. Ребенок в последний момент хотел закрыть ее собой. — Быстро, отойдите от нее! — вдруг закричала Инка, я поднял взгляд и увидел… как лицо Рауки стекленеет, как покрывается сетью трещин, как из них изливается плоть и как бледный мерзкий фарфор накладывается на каркас черепа, формирую злобный белый оскал. аааааааааааааааааааааааааааааааааааааАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА Дьявольский, полный боли, горя и отчаяния вопль разорвал небо Халкета. Словно молния, «Раука» подскочила, выхватила неизвестно откуда взявшийся нож и, отпихнув в сторону Тофи, ринулась в сторону противника. Другие Ойле, те что могли стоят на ногах, начали поднимать с земли обломки, которые можно было использовать как оружие. На их лицах, как мрачная тень, лежала решимость пойти и отомстить. Не могу винить их… Я тоже вытащил штык-нож и примкнул к автомату. — Эй, что вы делаете? Нам нужно уходить, сейчас же, — протестующе замахал руками Цейссер — Вы меня слышите? — Слышим, прекрасно слышим, просто одно небольшое дельце, — ответил я, выходя вперед — Колибри, сколько их и где конкретно расположились? — Гештальт, вам надо успокоится, это в тебе резонанс кипит, просто… — реплика запнулась, когда над ней нависла зловещая фигура Аулы. — Ты что, боишься? — тихо спросила ее Майна — Не бойся, я тоже раньше боялась, но теперь боятся будут нас. — Да вы что делаете, сумасшедшие! Они вооружены, их больше, с минуты на минуту будут подкрепления, вас же просто перебьют! — закричал Цейссер, но на него уже никто не обращал внимания. Я вышел перед всеми и поднял автомат. — ЗА МНОЙ! — в голову мягко вошел поток чужих мыслей. Лево десять часов, 8 человек, еще на 2 часа 15, дальше во дворах минометный расчет, постарайся с ними жестче. Ты все-таки помогаешь нам? Они ведь и моими друзьями были… Но ты вспомни потом кто ты есть. Такой диалог словно ветер прошелестел в моих мыслях, пока отряд возмездия быстро пересекал нейтралку. «Нейтралку» хех, прямо как на войне» - подумал я. Мы бежали молча, без криков, без кличей, каждый из нас нес в себе свою злобу и не хотел ее растрачивать попусту. Рядом со мной цокали ногами Ойле, где-то справа гремела могучими шагами Майна, и все мы шли вершить возмездие. Сзади пронеслась и первее нас врезалась в развалины оглушающая волна Инки, я дал очередь в темноту, чтобы прижать возможных стрелков, но этого уже было не нужно. Мы резко ворвались в порядки противника. Судя по всему, сюда пригнали часть того немного, что мятежники могли назвать «нормальными войсками», по крайней мере я различал темно-серые шинели ННА на некоторых людях. Если они руководили этим сбродом, то им же хуже… С прыжка я прицелился и безжалостно вбил штык в горло человека с автоматом, тот лишь успел слегка повернуть голову, как я вытащил и вонзил штык в брюхо. Мятежник рухнул и заскулил. Я быстро огляделся и увидел, как несколько бунтовщиков бьются с «Раукой», на которой уже появилась пара огнестрельных. Прицел, пара выстрелов и искаженная вырывается из их хватки, чтобы затем с остервенением начать кромсать следующих врагов. Вокруг был полный беспорядок, Ойле рубили и дрались не на жизнь, а на смерть. Майна как танк шла вперед, размахивая огромной балкой и просто давила людей ногами. Внезапность сыграла нам на руку, но преимущество быстро улетучивалось, вокруг стали чаще щелкать выстрелы. Несмотря на потери, ренегатов становилось только больше. Я, помня о своей цели, вырвался из общей драки и, одиночным сняв какого-то доходягу, побежал в сторону дворов – искать минометчиков. Бери правее…так…теперь еще правее…так…здесь! Инка снова приложила врага резонансом, а я быстро прижался к стене и открыл огонь по людям у минометов. Первые рухнули, как подкошенные, но задние ряды залегли и открыли ответный огонь. Прижатый, я вынужден был укрыться за стеной. Меня тут зажимают, глуши их! Хнгх да я пытаюсь, но ритуал усиливается, еще чуть-чуть… Инка давай резче! У них гранаты! Да я сейчас я аааааргххххх… НЕ БОЙСЯ, КОЛИБРИ, СТАРШАЯ ПРИКРОЕТ! Могучий, громкий голос раздался у меня в голове. А следом шквал огня накрыл минометчиков. Я рискнул высунуться из-за укрытия и увидел, как из проломленной стены выскакивает Кондор и быстро добивает раненных. Ну наконец то, дождались. Откуда-то сверху в клубах дыма появилась Крахе, освещаемая светом своего ореола. Руины наводнили люди, какие-то солдаты, которые мне не знакомы, несколько Протекторов, с тревогой глядящих на меня и рык знакомого Фалькатуса. Неужели она… Как я мог забыть о ней!? Нет, это оказалась Виктория, она вышла из машины и протянула мне руку помогая подняться. Я встал и мельком отметил, что капот и передняя часть измазаны кровью. Подкрепления пришли и бой постепенно заканчивался. — Накуролесили вы тут, мда? Нас накрыли во время прочесывания улиц, — вдруг Шторх встала и осторожно спросила — Хана тут, случаем, не появлялась? — Нет, тут были только мы. — Понятно, мммм а Бьянка? Вот тут я зубами вцепился в губу. Все это время меня, как кислотой, жгло страхом за Штар. Каждую секунду паническое желание подмывало бросить все и побежать в город искать непутевую реплику. От одной мысли о том, что она там одна, становилось дурно. — Не волнуйся ты так за нее, — нехарактерно мягким для себя голосом проговорила Шторх — Она в конце концов Протектор и может за себя постоять, да и потом, Хана пошла искать выживших сестер, может они уже вместе. — Спасибо, я ценю это. — Вот и славно, — Виктория хлопнула меня по плечу от чего я покачнулся — Пошли слушать, что командиры говорят. Мы оба вышли на пятачок перед домом, где уже собирались основные силы. Я смог их разглядеть и увидел ребят из восьмой роты, без офицеров, понятное дело, их подловили уже после отбоя. Виктория пошла к группе своих и приветственно сжала запястье другой Шторх, они вместе со Штар принялись что-то обсуждать. Тем временем Цейссер и Крахе орали друг на друга. — … да как ты не понимаешь!? Эвакуация единственный выход! Что будет утром? Я тебе скажу что будет, сюда подойдут Внутренние Войска и просто снесут город Артиллерией, вместе со всеми нами. — Никакой эвакуации! Никакого бегства! Мы примем бой и уничтожим на месте всех предателей и изменников! Мне плевать чего ты или твои хозяева тут боитесь, я отвечаю за все это место, за всех гражданских и не намеренна бросать их на произвол судьбы. — И сколько мы будем так продолжать? Нас тут самое лучшее несколько десятков, несколько десятков побитых и безоружных, против всего сумасшедшего города. Если начнется полномасштабная атака нас просто сомнут мясом. Помирать бессмысленно! — У меня есть план действий, как удержать город и ослабить противника, — вдруг спокойнее заговорила Командующая — Если провести резкую контратаку на колонны поддерживающие ритуал, то мы как минимум заставим половину или большинство мятежников прийти в чувство и тем самым выведем их из боя. Оставшиеся силы составят паритет или вовсе сдадутся. — Ты же понимаешь, что на защиту колонн AEON бросил лучшие свои соединения… — Да, поэтому мне понадобятся все, все без исключения, — Крахе указала куда-то в сторону завода — Ближайшая там, если начнем с нее и поступательно пойдем по кругу, то завалить три или около того сил хватит. — Это безумие, это полное безумие, — устало протянул Цейссер — Но убеждать ваши модули в таких случаях бессмысленно, что ж ладно, но не это все равно авантюра. — Не побеждает тот, кто ничего не делает, — Крахе повернулась и громко сказала — Вы все храбро сражались, сейчас отдохните, придите в себя, соберитесь с силами, через 15 минут выступаем. Бекурт, переговорим с глазу на глаз… Крахе скрылась за обваленной стеной, а я с недоверием последовал за ней.

***

Халкет, время искаженно ритуалом Удивительно, что катер никто так никто и не тронул. Он стоял на территории склада, блестя в темноте черными боками корпуса. «Бьянка» подошла ко входу в салон и быстро ввела коды доступа. Дверь открылась, с тихим шипением выехал трап и реплика медленно прошла внутрь. Автоматически зажегся свет. Вдруг Штар пошатнуло, она схватилась за голову и оперлась о стену. — Все никак не уймешься? Думаешь сможешь меня остановить своими колкостями? — «Бьянка» отмахнулась от невидимого противника — Ты, дура, не понимаешь даже, что происходит, не понимаешь что и для чего мы делаем. Ответом ей была новая вспышка боли. — Старайся-старайся, вернуться все равно не сможешь, я все сделаю раньше, чем ты вернешь контроль. Руку псевдоШтар закоротило, когда она потянулась к карте пилота. — Паскудная девчонка, я чувствую твой страх, боишься и правильно, — Нечто силой вернуло себе контроль и все-таки зашло в кабину, расположившись в кресле пилота — Я видела сознание этой Крахе. Что она хочет? Ударом снести все Его труды, все наши старания? Как бы не так, сброд может их и задержит, может даже кого-нибудь убьет. Нечто коварно улыбнулось своему тусклому отражению в стекле приборных панелей. — Но вот таран катером ваш маленький отряд лоялистов пережить не сможет. Кто-то сдохнет, а Крахе просто сгорит, когда мы врубим колонны на полную… Нечто защелкало тумблерами и пробежалось пальцами по кнопкам. На катере загорелись сигнальные маячки, следом включилась голо-маскировка, и наконец с тихим гудением зажглись двигатели. Судно взлетело и стало плавно набирать высоту. Бьянка, настоящая Бьянка судорожно искала выходы из ситуации. Когда эта тварь атаковала ее мозг, то показалось будто ее слепок стерли из собственного тела, будто бросили тонуть в огромном океане из крови. Она захлебывалась и погружалась на дно, уже готовая окончательно исчезнуть… Но неизвестная сила вытянула ее обратно в реальность. Со стороны Бьянка увидела, как черный сгусток, владеющий ее телом разговаривает с Крахе. Реплика, не теряя не секунды, замахнулась и ударила своему телу точно в висок, а нечто лишь коснулось головы, поморщившись. Но даже это был успех. С того момента Бьянка медленно изводила Нечто, постоянно нанося удары и мешая ему двигаться. Чудовищный план твари лежал на поверхности, и реплика изо всех сил старалась ему помешать. Хорошая новость была в том, что она потихоньку возвращала свой контроль, уколы боли превращались в мигрени, а короткие спазмы становились параличом. Плохая – она могла не успеть… Но у нее не было выбора, нужно было собрать все силы и бросить в единственный мощный удар! Нечто плавно потянуло штурвал на себя и начало закладывать аккуратный поворот. Все же украденные навыки не есть настоящие, к тому же Крахе сама знала только основы. Теперь Тварь внимательно следила за приборами и временно вынуждена была ослабить контроль над разумом. Это ей и было нужно! Бьянка примерилась и резко схватилась за руку, лежащую на штурвале. Катер качнуло, он накренился, а в кабине что-то запищало. — Сука тупая, ты что творишь? Мы же обе подохнем, верни мне контроль! — заверещала в свою очередь уже Тварь. Но Бьянка уже наполовину вернула себе власть. — Зря ты взяла тело бесполезной рухляди… - другая рука врезала кулаком в глаз и по сетчатке пошли пятна. Тварь попыталась перехватить контроль, но другая рука только ударила по пустому штурвалу. Бьянка изготовилась и нанесла новый удар, на этот раз в челюсть. Тварь попыталась выскочить из кресла, но реплике только это было и нужно. Резко отобрав ноги, она попыталась посадить свое тело обратно… Но вместо этого повалила его на приборную панель, прижав штурвал. Катер начал опускать нос, а Тварь от чего-то завизжала в ужасе. Бьянка присмотрелась и увидела, что пылу схватки схватилась и до предела отжала рычаг форсажа. Реплику бросило в салон и вжало в стену. Катер взревел двигателями и ринулся ввысь. Прямо в сторону гор.

***

Халкет, время искажено ритуалом Силы лоялистов пребывали. По одному и группами, с оружием и без, гештальты и реплики выходили к району Толлен, ориентируясь на трехцветный баннер Командующей. Небольшая армия готовилась к бою. Гражданским Крахе выдала временный статус Ополчения и теперь ополченцы возводили баррикады и разбирали завалы. Основным ударным кулаком должен был стать личный отряд командующей, их поддерживали войска гештальтов, Протекторы в составе диверсионных групп уже начали изводить повстанцев на предполагаемом маршруте. Ополченцам полагалось занимать территории по ходу движения. Хорошей новостью стало возвращение Ханы, она все-таки смогла собрать оставшихся лояльных Протекторов и теперь 7 Штар и 3 Шторх, хоть и побитые, но все же живые, готовились к бою. Однако по словам реплик биорезонанс уже начал медленную перестройку города, тут и там им встречались неевклидовы улицы и куски живого мяса. Времени становилось все меньше. Чуть поодаль лежали убитые. Их сложили рядком и накрыли брезентом. Всех опечалил вид мертвых Ойле, солдаты и Протекторы злобно отворачивались, гражданские мрачнели и замолкали. Одна из Кондоров долго и не мигая смотрела на труп Вилли, даже сквозь гомон толпы было слышно, как у нее скрипят зубы. Командующая тем временем пересказывала мне события своего марша. — С ней случилось что!? — рявкнул я так, что Крахе запнулась. — Мы пытались ее остановить, но она атаковала группу и ранила меня, прежде чем мы ее захватили. Ранила? Обычная Штар вот эту машину, которая, по слухам, танки режет алебардами? — Это был кто угодно, но точно не обычная Штар, — серьезно проговорила Командующая — Я пыталась влезть ей в голову, но меня не только не пустили, а просто-напросто вышвырнули. Внутри нее сидит что-то еще, что-то более темное и злое чем все с чем я ранее встречалась… — Понятно, — коротко ответил я и принялся проверять автомат — Я иду за ней, приведу в чувство. — Отставить, ты остаешься здесь и двигаешься вместе со всеми, — резко сказала Крахе и я уловил в ее голосе... нотки страха? — Подумай сам, у кого больше шансов найти ее - у крупной вооруженной группы или у одного человека. — Это все софистика, пока мы тут штурмуем колонны это нечто может наворотить... - но меня бесцеремонно прервали. — Смотрите! Воздух! Мы все задрали головы и увидели, как мигающий голо-маскировкой Катер Оберкоммандо ННА выписывает пируэты в ночном небе. Вдруг, еще раз мигнув, он резко задрал нос и, полыхнув синим пламенем двигателей, на огромной скорости ринулся в сторону горы. Мы внимательно следили за судном, пока оно не исчезло в штормовой туче. — Фрау Крахе, говорите оно вытащило у вас из головы инструкции управления катером… — с тихой паникой прошептал я. — Гештальт, не паникуй, его могли просто угнать. — Просто угнать? НИХУЯ СЕБЕ СОВПАДЕНИЕ! — заорал я так, что на нас все обернулись — КАК ТОЛЬКО ОДЕРЖИМАЯ РЕПЛИКА ВОРУЕТ ЗНАНИЯ О ПОЛЕТЕ, ТАК В НЕБЕ СРАЗУ ПРОИСХОДИТ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ! — То, что ты задумал грозит смертью, там точка схождения двух био-активных зон, тебя просто расплавит до суперпозиции. — Мне плевать! Вместо ответа меня просто силой пригвоздило к месту. Я почувствовал, как на руках и ногах защелкнулись золотые колодки. — Ты никуда не идешь. Приказ, — отрезала Крахе — Мне нужен каждый, способный держать оружие. Даже такой бесполезный как ты. — К слову о держащем оружие, — как хорошо, что за вспышкой гнева биорезонансная реплика не заметила моего замысла. Я нажал на спусковой крючок и «Рубин» выпустил по дуге небольшую очередь. Щит Крахе пули пробить не смогли, но от внезапности Командующая опешила и потеряла концентрацию, колодки с конечностей пропали, и я тут же рванул к Фалькатусу. Стоп, как же я без ключей!? Ох дурак… Но в кармане ободряюще что-то брякнуло. Я мельком вспомнил, как Виктория, вернувшаяся на машине, как-то странно хлопала меня по плечу. Вот ведь Шторх, бандитка! Будто знала все с самого начала. Я заскочил в салон и вставил ключ в зажигание, выжал сцепление и вдавил педаль газа. Послушная машина громко завыла двигателем и под удивленные возгласы стремглав рванула прямо сквозь развалины. Держись Яни, не знаю что с тобой, но я верну тебя в чувство! Фрау Крахе, почему вы его не остановили? Можно было ноги сломать, оглушить, ну или хотя бы Кондоров позвать. Почему же вы?... Еще на Винете я поняла, что гештальты полны парадоксов, их рост и развитие обходятся в миллионы рац-марок, но их бросают первыми в любую атаку. Они боятся простых криков, но прыгают на абразуры в момент героизма. Может и этот такой же? Может он прав? А может вы к нему неровно дышите? Я ведь в ваших мыслях. Если кому-нибудь хоть слово скажешь, я выверну твои мозги наизнанку… Машина неслась по ночным улицам искаженного города. Теперь они больше напоминали мазню душевнобольного уличной грязью по мольберту. Улицы пропадали и возникали снова, повороты противоречили сами себе, тут и там расползались полипы плоти, дома вытягивались и плющились, а небо медленно становилось красным. Времени мало, я должен сделать это быстро. Проблема в том, что я ни минуты не думал как и куда конкретно буду добираться. Единственным ориентиром была гора, только вот ее склон был как десять таких городов и обыскивать всю местность у меня не было ни желания, ни возможности. К тому же управлять Фалькатусом было жутко неудобно, педали были сделаны под длинные ноги Протекторов, и я едва дотягивался до них носками, оставляя только глаза следить за дорогой. И все время у меня на задворках мыслей крутилось неясное воспоминание, что-то в пылу обстрела я упускал, что-то важное и что-то простое. Я пытался перебрать слова Ойле, но их паническом лепете не было ни одной зацепки. Но ведь там были не только Ойле, там еще был… Черт, неужели? «Ищи под, йовкой» перед смертью сказал Вилли. Ищи под елкой то, что не смогли найти остальные. Ищи вторую рацию из его набора! Я хотел было вывернуть руль, но понял, что понятия не имею где находится садик. Бьянка так и не объяснила толком во время своего рассказа. Отчаяние начало медленно вползать в голову. Ну не может все кончится так! Вот на полпути! За этими мыслями я не заметил странной одинокой фигуры, куда-то уныло бредущей по улице. В последний момент я поднял взгляд и резко ударил по тормозам. Фигура не обратила на это никакого внимания, все так же продолжая путь. — Женщина, тут опасно, город искажается, бегите в Толлен, там собрались лоялисты! Ноль внимания, но фигура вышла в свет фар и я разглядел штатный полубокс и высокий рост реплики Шторх. Только Шторх весьма странной, она была запахнута во что-то вроде плаща, шагала прихрамывая и опиралась на обыкновенную трость. В целом вид у нее был усталый и потрепанный. Вместо блестящих ровных ног выглядывали какие-то ходули. — Товарищ Протектор! — крикнул я снова — Фрау Шторх, вы куда, тут везде опасно! На последнем слова откуда-то с улицы по кузову ударило несколько шальных пуль. Я скрылся, а когда выглянул, уже никого не увидел, реплика пропала с пустой улицы. Наваждение какое-то. Тут похоже уже и линии событий исказились. Однако… если так подумать, то важна лишь причина и следствие, а не путь… и если есть причина, то следствие - это только точка зрения… Я аккуратно нажал газ, проехал чуть дальше и за углом, которого мгновение назад не было, обнаружил Детский сад. Осторожно выбравшись из машины и поводя автоматом, я не обнаружил следов противника, а потому резко бросился на территорию площадки, где в скромном одиночестве стояла невысокая елка. Очевидно, почему рацию не могли найти – радио изымали не просто так, оно по неизвестным причинам было проводником резонансного фона с гор и потому периодически пропадало из реальности. Теперь хаос был повсюду и небольшой коробок с антенной оказался у меня в руке. Так, и что дальше? Я покрутил тумблеры, но услышал только шум статики, вторая игрушка была далеко. Все еще непонятно. Я обернулся, чтобы пойти к машине, как на миг голову прошило болью. Вот оно! Я снова прислушался к статике и выявил направление, где голова болела сильнее всего. Это был восток, это было место, где на нас с Бьянкой напала первая искаженная. Еду ли я по городу? Двигаюсь ли я вообще? Машина рычит двигателем и что-то меняется за окном, вдалеке слышен грохот боя, но я стараюсь не прислушиваться. Реальность уже походит на студень, и если начать обращать на него внимание, то можно повредиться рассудком. Наконец дома начали пропадать. Улица прекратила петлять бессмысленными углами и превратилась в ровную дорогу. Я выехал на искривленное подобие места из моих воспоминаний, так словно меня торжественно приглашали проехать в персональный ад. Приглашение принято! Я вдавил газ и понесся вперед, в место где краснеет песок и гибнут смыслы. 10 метров или 10 километров, стрелки приборов носились туда-сюда, не в силах описать происходящее, а я только жал педаль, все больше углубляясь в биорезонансную пустыню. Удивительно, но любой намек на гору исчез, передо мной расстилалась холмистая долина алого цвета. Голова раскалывалась все сильнее, я старался подолгу не слушать статику, но выхода не было. Машина стала замедляться, а заметил плоть на приборной панели, и прибавил газу. Если тут действительно точка схождения, то счет идет на минуты. Шины завизжали и Фалькатус резко сбросил скорость, я выглянул в окно и с ужасом увидел, как мерзкий полип оплетает колесо. Схватить автомат, выстрелить! Но на его месте тут же появляется второй, а затем третий! Мерзкие усики плоти поползли по кузову, и я, бросив попытки отстрелить их просто выжал до упора педаль газа. Железный зверь взревел и резко вырвался вперед! Я хотел уже заорать от радости, но машина, ухнув со склона резко потеряла управление, полетев вперед. На земле блеснул небольшой кругляшок… О нет, это направление же забросали минами после того случая! Суууууууукаааааааааа! Последнее что я увидел перед взрывом – силуэт бледной девушки в халате…

***

Там, где все началось. «Гимнастерка» стоял на коленях, отхаркивая кровь, рассказ лился из него одновременно с кровавой рвотой. Он пытался удержать слова, но они вываливались из него словно были под невидимым давлением. Когда солдат смог поднять глаза, он увидел… Впервые увидел лицо «Пиджака»… — Вы спрашиваете откуда я все знаю? Спрашиваете, как сюда попали? Говорите, что не помните моего имени? — разведчик приблизился и проговорил в лицо военного — Ответ на все эти вопросы вам уже известен. — Известен кх-кх-кх, — медленно протянул «Гимнастерка» — Это все потому что мы один человек.