Good at Pretending

Это была ужасная идея. Чем ближе они подъезжали к поместью его тёти, где им предстояло пережить недельную пытку коктейльными вечеринками и репетиционными ужинами, тем крепче руки Феликса сжимали руль. Как только он увидел первый знак в форме сердца — с инициалами счастливой пары и стрелкой, указывающей на частную дорогу, принадлежащую его семье, — костяшки пальцев, вцепившиеся в кожаную обивку руля, побелели. Но стоило ему только бросить взгляд на пассажирское сиденье, он почувствовал, что сейчас его на самом деле может стошнить от нервного напряжения. Эйс смотрел в окно с безмятежной улыбкой на лице и, казалось, вообще ни о чём не волновался. Аргентинец провëл большую часть поездки, непринуждённо болтая с Феликсом, смеясь и шутя, как будто он просто предавался ностальгии после долгой разлуки со старым другом, а не был нанят для того, чтобы провести худшую неделю в своей жизни в компании крайне неприятных родственников Феликса. Эйс замолчал, когда они свернули с автомагистрали, и принялся разглядывать медленно ползущий за окном пейзаж, пока Феликс вëз их к неприлично огромному особняку своей семьи в центре сельской местности южной Германии. Он ожидал, что Эйс запаникует, как только поймëт, насколько изолированными от остального мира они будут всю неделю — в этом месте их не ждало ничего, кроме бесконечных полей пшеницы и пятидесяти разных способов времяпрепровождения с родственниками Феликса, — но, кажется, Эйс был либо очарован бескрайним ничем, либо просто очень хорошо скрывал свой дискомфорт. И, глядя на то, как мягкие лучи послеполуденного солнца падают на его лицо, такое спокойное и такое близкое, Феликс почувствовал, что нервничает совсем по другому поводу. В те времена, когда они ещё не выбрались из кошмара и ежедневно пытались выжить, Феликс осознал, что питает определённые чувства к их постоянно шумному игроку. Эйс всегда ценил его дружбу и привязанность — очевидно, именно поэтому Элоди предложила ему эту работу, — и Феликс получил от него очень много лучезарных улыбок и полуночных разговоров об их прежней жизни, прежде чем захотел большего. Он знал, что это просто глупая влюблённость, ничего такого, чему он хотел бы потакать, учитывая свою ситуацию с оставшейся дома семьёй; но это не мешало ему фыркать от смеха, когда Эйс шутил, или всегда возвращаться за ним, даже когда ворота были открыты. И это определённо не мешало его сердцу взволнованно трепыхаться из-за того, что Эйс сейчас здесь, и он счастлив, и выглядит таким красивым… Феликс заставил себя перевести взгляд на дорогу, пытаясь скрыть, что откровенно пялится. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — его голос лишь слегка дрогнул, когда он заговорил. Краем глаза он увидел, как Эйс повернулся и с ленивой улыбкой посмотрел на него. — Это я должен бы спросить тебя об этом, но руль вроде как говорит сам за себя, — заметил он. — Ты обращаешься с этой штукой так, словно она должна тебе денег. Феликс спешно ослабил хватку и почувствовал, как смущённо покраснел, когда дорогая кожа протестующе заскрипела. — Прости. Я в порядке. — Если ты так говоришь, — сказал Эйс, явно неубеждённый, и, честно говоря, Феликс и сам бы себе не поверил. — Просто нервничаю, — ответил он. Как будто это не было преуменьшением года. — Ты заставляешь меня чувствовать себя немного неловко из-за того, что я уже предвкушаю, как будет весело, — сказал Эйс. Феликс резко повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо; может, он неправильно расслышал. — Что? — Давненько я не делал ничего подобного, — широко ухмыльнулся Эйс. — Я люблю нести херню, заговаривая зубы богачам на их вечеринках. Еда всегда великолепна, плюс куча развлечений; обычно достаточно нескольких коктейлей, чтобы услышать пикантную сплетню о том, что кто-то спит со своим инструктором по теннису. Феликс не стал бы расценивать подобные вещи как развлечение, но если Эйс думает, что ему понравится… — И тебя не волнует?.. — Феликс замялся, ясно осознавая необходимость указать на очевидную проблему. Эйс вопросительно наклонил голову, и Феликс почувствовал, как жаркий румянец унижения поднимается по его шее. В неловкой попытке объяснить он убрал одну руку с руля, чтобы многозначительно указать на пространство между ними. — Феликс, брось, — фыркнул Эйс. — Я буквально держал в руках твои внутренности; и тебя рвало на меня, пока я не заболел. Думаю, я смогу справиться с необходимостью немного подержать тебя за руку. Он всё ещё казался слишком беспечным, учитывая всю ситуацию, но Феликс не собирался смотреть в зубы дарëному коню. Может быть, они смогут пережить эту неделю так, чтобы ни у кого из них не началась истерика и чтобы глупое сердце Феликса снова не загорелось чувствами. Маловероятно, но он всё равно надеялся. — Хорошо… Это хорошо. Очень хорошо, — Феликс замолчал и отвернулся, решительно уставившись на дорогу. Эйс просто продолжал улыбаться.