Good at Pretending

Феликс подскочил на кровати, и его сразу охватила паника. Он не должен был засыпать! Сколько времени? Пять сорок?! Ему всё ещё нужно распаковать вещи и переодеться, и, о боже, почему он просто не поставил будильник на время ужина… — Привет, спящая красавица. Феликс перевёл взгляд с часов на Эйса. Аргентинец выглядел слишком спокойным, учитывая положение дел, и, похоже, только сейчас начал выбирать наряд для ужина, на который они должны были придти через двадцать минут. — Который… Время! — воскликнул Феликс. — Не волнуйся, у меня всё под контролем, — заверил Эйс, открывая другой шкаф. Там обнаружился один из вечерних костюмов Феликса, ровно висящий на пустой вешалке для одежды. Чудесным образом Эйс нашёл именно тот комплект, который планировал надеть Феликс, и, поскольку на нём не было видно ни единой складки, несмотря на долгую и тяжёлую поездку в чемодане, с первого взгляда становилось очевидно, что его только что отутюжили. — Я собирался разбудить тебя через пару минут, — пояснил Эйс. Он прошёл в другой конец комнаты, где, разумеется, стояла гладильная доска. — Не настолько, чтобы опоздать, просто хотел дать тебе поспать подольше. Ты выглядел так, словно тебе действительно необходимо хорошенько вздремнуть. Феликс не мог возразить против такого вывода; после всего стресса, связанного со встречей с семьей, его разум отчаянно нуждался в отдыхе. И, учитывая, что Эйс уже подготовил его костюм, на самом деле им не нужно было так сильно торопиться, как в начале боялся Феликс. — Признавайся, где ты нашёл утюг? — вместо возражений спросил он. — Попросил одну из горничных, — ответил Эйс. — Очень милая девушка. Хотя сначала она не хотела давать мне делать всё самому. Еë английский был потрясающим, так что мы немного поболтали, а потом ей пришлось вернуться к работе. Единственное, на чëм она настояла, чтобы мы обязательно попробовали салат «Сад» на ужине, потому что они только сегодня собрали овощи в теплице, и все ингредиенты настолько свежие, насколько возможно. Пока он пересказывал свой разговор с прислугой, с которой, похоже, уже подружился, Феликс с трудом сдерживал улыбку. Он знал, что горничная с радостью бы погладила одежду для них обоих, но Эйс рассудил, что у неё, без сомнения, ещё полно работы, в то время как он просто «нихера не делал весь день напролёт». Это моментально напомнило Феликсу, что несмотря на то, что Эйс легко вписывался в атмосферу отдыха аристократов, он всë-таки вышел из совершенно другого общества, где ничего не доставалось просто так. Когда он закончил, Феликс извинился и ушёл в ванную переодеться и использовать ощутимое количество одеколона, чтобы скрыть тот факт, что у него не было времени принять душ. Без пяти шесть они оба благополучно были одеты к ужину, и паника Феликса по поводу возможного опоздания уступила место тревожности по поводу возвращения в логово льва. Он стоял перед зеркалом, бесконечно поправляя причёску и галстук, отчаянно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и молясь, чтобы пот не пропитал костюм насквозь. Пока Эйс не вторгся в его личное пространство. — Ну всё, остановись, — строго произнёс он, оттолкнув руки Феликса в стороны. — Ты выглядишь великолепно. Эйс поправил его галстук с умелой ловкостью, и внезапно Феликсу захотелось провалиться сквозь землю по совершенно другой причине. Боже, Эйс был так близко, что Феликс чувствовал, как от него пахнет дорогим шампунем для гостей… А потом Эйс похлопал Феликса по груди и одарил его короткой усмешкой. — Давай сделаем это. Его уверенность была заразительной, и Феликс обнаружил, что кивает с большей решимостью, чем ожидал от себя. — Хорошо. Удовлетворённый, Эйс направился к выходу из комнаты, и Феликс сделал глубокий вдох, прежде чем последовать за ним. За ужином Эйс продолжал вести себя безупречно. Он без особых усилий взял подходящие приборы и отдал должное вину и шеф-повару, особенно отметив свежесть овощей, и тем самым вызвал восхищённые комментарии семьи Феликса о своём безупречном вкусе. С некоторым облегчением Феликс обнаружил, что ему почти не нужно поддерживать беседу, поскольку Эйс справлялся с этим за них обоих. Неизбежно всплыла тема того, как они познакомились. Эйс взглянул на Феликса и, получив одобрительный кивок, начал то, что звучало как хорошо отрепетированная версия истории, которую они придумали заранее. Согласно ей, Эйс был родом из Италии и работал барменом в престижном отеле в Милане, в котором Феликс остановился во время одной из своих деловых поездок. После того, как тот стал приходить не только за отличным вином, а Эйс начал с нетерпением ждать встречи со своим любимым клиентом, они обменялись номерами, и вскоре Феликс вернулся в Италию с очередным визитом. Изначально он хотел рассказать настоящую историю Эйса — по очевидным причинам изменив только то, как они познакомились, — но тот запротестовал. Он отшутился, напомнив о своей любви к придумыванию захватывающих историй, но теперь Феликс смотрел, как он без особых усилий лжёт о том, что делает Эйса Эйсом, и у него внутри разрасталось всепоглощающее чувство неправильности. — Чем вы ещё занимаетесь, кроме подачи напитков? — спросил один из кузенов Феликса, потому что, разумеется, идея о том, что кто-то скромно зарабатывает на жизнь барменством, была совершенно неслыханной в этой компании. — О, всем понемногу, — сказал Эйс. — Я применил инвестиционный подход к составлению резюме; не складываю все яйца в одну корзину, всё в этом духе. Выжидающие взгляды остановились на Эйсе, пока он занимался тем, что Феликс привык называть «нести откровенную херню достаточно долго, чтобы придумать хорошую ложь». — Я выучился на сомелье, дилера по блэкджеку и ведущего мероприятий, но я никогда не избегал новых вызовов, куда бы меня ни приглашали, — гладко объяснил Эйс. — Вообще я пару лет был дворецким в испанской семье, хотя и не таким хорошим, как ваш, — он бросил взгляд на тётю Агнес, и она гордо улыбнулась. Разговор перешёл к скрупулёзным собеседованиям на должность прислуги, которые она проводила, но всё внимание Феликса было приковано к терпеливой полуулыбке Эйса, не покидающей его лицо, пока он слушал её болтовню. Каким-то шестым чувством Феликс понимал, что в истории Эйса есть доля правды — пребывание по другую сторону стола казино и работа в семье, мало чем отличающейся от семьи Феликса, объясняло бы его непринуждённость в общении с горничными. После двухчасового ужина, сопровождающегося распитием вина, который оказался совсем не таким плохим, как опасался Феликс, они пожелали гостям и хозяевам спокойной ночи и направились в свою комнату с чувством лёгкой эйфории после хорошей еды и нескольких бокалов алкоголя. Феликс хихикал в ответ на слегка невнятную болтовню Эйса, а затем заслужил его весёлое фырканье, когда по ошибке открыл дверь в кладовку для метел. К тому времени, как они добрались до нужного коридора, Эйс опирался на Феликса в поисках поддержки, хохоча над историей о том, как Феликс, будучи ребёнком, тайком пронёс голубя в особняк, и тот в течение двух часов только и делал, что в панике метался по дому и гадил на дорогую мебель, пока дяде Феликса не удалось заставить его вылететь из окна. — Ты бы видел лицо Агнес, когда мама рассказала ей об этом, — он усмехнулся воспоминанию, поворачивая ручку двери, которая, — он надеялся, — была нужной комнатой. — Она выглядела так, словно набрала полный рот особенно кислых лимонов. Я был уверен… Он резко остановился, уставившись на единственную кровать в комнате. Каким-то чудом ему удалось полностью забыть об этой дилемме на весь ужин. — Ты был уверен, что она собирается ввести общерегиональный запрет на голубей или что-то в этом роде? — легко продолжил Эйс, воспользовавшись его молчанием. — Как по мне, это вполне объясняет, почему мы не встретили ни одного по дороге сюда. Он отодвинулся от него и пошёл рыться в шкафу. Бок Феликса обдало прохладой из-за потери тепла тела Эйса, и он понятия не имел, что с этим делать. — Эм… Кровать, — выдавил из себя Феликс. — Хм? — спросил Эйс, выглядывая из гардероба. — О. Ты всё ещё переживаешь из-за этого, да? — Прости — ещё раз. Диван… — О, даже не начинай, — запротестовал он. — Этот диван размером «на мне едва ли уместится чья-то задница», а не «я Немецкий Гигант». Ладно, справедливо; Феликс и раньше замечал этот прискорбный факт, но всё равно был готов попробовать. Сейчас в его власти было только посылать свирепые взгляды на провинившийся диван. — Да ладно, Феликс, — фыркнул Эйс. — Эта кровать достаточно большая, чтобы на ней с лёгкостью разместились пять человек. Мы едва ли будем дышать одним воздухом. — Я могу попросить другую комнату, — предложил Феликс. — Да, это совсем не вызовет подозрений, — протянул Эйс. — Послушай, прости, если я не воспринимаю это всерьёз, но это действительно такая большая проблема? — Я не знаю, — сказал Феликс, ковыряя ковёр ботинком. — Друзья не делят постель. — Я делал это сотни раз, — сказал Эйс. — О чём ты так переживаешь? — …Не знаю. Я очень давно не спал с кем-то рядом. Эйс с подозрением покосился на него. — Ты пинаешься во сне или что? — Нет, — фыркнул Феликс. — Я просто не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Брови Эйса в замешательстве сошлись на переносице. — Что, чёрт возьми, заставляет тебя думать, что мне будет некомфортно? — Ты и так вынужден постоянно находится очень близко ко мне, притворяясь перед другими. Я хочу дать тебе немного воздуха. — Немного воздуха? Ты вообще знаешь меня? — спросил он, теперь уже явно забавляясь. — Моего личного пространства практически не существует. Я делил комнату с незнакомцами в сомнительных хостелах по всему миру и дрых с тремя людьми на одноместной кровати, потому что мы были слишком пьяны, чтобы ехать домой. Феликс прикусил внутреннюю сторону щеки. Те случаи на самом деле выглядели не так серьёзно, как этот, особенно учитывая его прискорбные… более чем дружеские чувства к Эйсу. — Клянусь, мне не некомфортно, и я не хочу, чтобы тебе тоже было, — добавил Эйс, смягчаясь. — Если тебе нужно больше места, я могу поспать на полу. С таким же успехом можно использовать все эти триста подушек… — Нет, — перебил Феликс. Он пытался быть тактичным ради Эйса, но последнее, чего он хотел, это чтобы тот подумал, что ему неприятна эта идея. — Нет, ты не обязан этого делать. Если ты уверен, мы можем лечь вместе. — Тогда мы так и поступим: поспим одну ночь и посмотрим, как всё пройдёт, — Эйс согласился с легкостью, которую Феликс ещё не мог принять. — Не нужно накручивать себя. Как оказалось, это было гораздо легче сказать, чем сделать. После того, как они переоделись (и Феликс в одиночестве пережил небольшую паническую атаку в ванной по поводу того, что Эйс увидит его уродливую пижаму), он вернулся в комнату и почти демонстративно забрался в постель, не дав себе возможности передумать. По предложению Эйса они договорились соорудить посередине кровати стену из подушек — по крайней мере, недостатка в них не было, — хотя Феликс подозревал, что он предложил это не для себя и своего комфорта, а для Феликса. С выключенным светом, за прочной стеной из подушек, на расстоянии в полтора метра между ними Феликс всё равно чувствовал, что обязан спросить. — Ты уверен в этом? Я могу… — Спи, Феликс. — Я… Ладно, — смягчился тот. — Спокойной ночи. — Ночи. Из-за того, что Феликс вздремнул раньше, сон никак не приходил. Он поворачивался с одного бока на другой и считал в обратном порядке от ста, но, казалось, ничего не помогало. Не помогало и то, что он всё равно чувствовал, как Эйс ворочается на другой стороне огромной кровати, и поймал себя на том, что задаётся вопросом, осознаёт ли он так же остро их близость. Только когда Эйс заснул, напряжение в комнате, кажется, растворилось. Феликс переключился с подсчёта овец на подсчёт глубоких вдохов Эйса, и в конце концов именно ритмичный звук его мягкого храпа окончательно убаюкал Феликса.