Good at Pretending

— Срань господня, ты видел его лицо?! — едва выдавил из себя Эйс между приступами хохота и, задыхаясь, прислонился к комоду в гостевой комнате в поисках опоры. Феликс открыто хихикал. — Не думаю, что я до этого видел, чтобы мой дядя вот так терял дар речи, — согласился он. — Похоже, он наконец-то почувствовал на своей шкуре, каково приходится его собеседникам. — Хей, если задаёшь личные вопросы, готовься получить в ответ факты, которые не хотел бы знать! — сказал Эйс. Феликс усмехнулся и натянул футболку вместо промокшей рубашки. Он выскользнул из брюк и потянулся за трениками — когда внезапно до него дошло. Они переодевались вместе. Он и Эйс оказались полуголыми в одном помещении, и Феликсу даже в голову не пришло смутиться. Сначала они добрались до своей комнаты — Феликс всю дорогу держал Эйса под руку, — обмениваясь полными ребяческого веселья взглядами и из последних сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться там, где кто-то из посторонних мог увидеть их. Но как только дверь за ними закрылась, Эйс начал смеяться во весь голос, и Феликс не мог не присоединиться к нему. Следующие несколько минут они говорили какие-то самодовольные нелепости и развешивали свои мокрые рубашки, не сговариваясь, решив переодеться во что-нибудь более удобное и провести остаток ночи, прячась от родственников Феликса. — Чувак, я так рад, что избавился от этого костюма, — продолжал говорить Эйс, не замечая растерянности Феликса. — Не пойми меня неправильно, мне нравится охрененно потрясающий гардероб, который ты для меня собрал, — особенно отсутствие в нём фетровых шляп, — но сейчас я чувствую, что наконец-то снова могу дышать. Феликс услышал, как со скрипом спружинила кровать, когда Эйс просто рухнул на неё всем телом. Раздался звук включëнного телевизора, и Феликс взглянул на него: если он правильно понял, Эйс переключал каналы в тщетных попытках найти что-нибудь не на немецком. — Ты там в порядке? — спросил Эйс, заставив Феликса встряхнуться и повернуться к нему лицом. Огромная ошибка с его стороны. Эйс переоделся в пастельно-розовый свитер и голубые льняные шорты: ещё одно сочетание, над которым Феликс хотел бы постебаться, но вместо этого оно казалось таким уютным. С понимающей улыбкой Эйс приглашающе протянул ему пульт, его тëплые карие глаза смотрели прямо на Феликса, и единственное, что тому хотелось, — свернуться калачиком у Эйса под боком и зарыться лицом в этот пастельно-розовый свитер, а потом погрузиться в какой-нибудь малобюджетный фильм с немецким дубляжом. — Мне, конечно, открывается чудесный вид, но ты уже неприлично долго гладишь эти штаны, — Эйс ухмыльнулся. — Вам двоим нужно немного побыть наедине? Феликс посмотрел вниз, на свои руки, всё ещё сжимающие треники, и понял, что уже добрую минуту просто стоит как вкопанный в одних боксерах. — Прости, — извинился Феликс. Он поспешил натянуть штаны и забрался на свою сторону кровати. Эйс едва заметно пожал плечами. — Я тебя не виню, мой мозг тоже не слишком хорошо работает после сегодняшнего. Повисла тишина, нарушаемая только немецкими фразами из телевизора, обрывающимися каждый раз, как Эйс переключал канал. В конце концов он раздраженно застонал и, похоже, окончательно сдался. — Боже, тут абсолютно ничего нет. Неужели эти люди ничего не знают о стриминговых сервисах? — гневно фыркнув, Эйс бросил пульт Феликсу на колени. — Выбирай сам. Феликс остановился на первом, что показалось ему хотя бы отчасти интересным, — документальном фильме о джунглях Амазонки. Как и ожидалось, закадровый голос говорил по-немецки, и Феликс, не колеблясь, убавил громкость, поскольку ему казалось невежливым смотреть вдвоём то, что понимал только один. Последовало несколько минут молчания, в течение которых они устраивались на многочисленных подушках, которые в их отсутствие были идеально разложены на кровати. И в их уютной комнате, в компании одного только Эйса, слушая приглушённый телевизор вместо неприятной болтовни малознакомых родственников, Феликс почувствовал, что наконец-то может выдохнуть. Глаза Эйса не отрывались от экрана, и он был необычно тих. Кажется, этот насыщенный событиями день всё-таки истощил часть бесконечной социальной батарейки игрока, поскольку он, очевидно, не чувствовал необходимости нарушать дружескую тишину в комнате. И Феликсу определённо не хотелось всë портить, но он хотел кое-что спросить. — Как ты понял? — Хм? — Эйс наклонил голову, чтобы встретиться взглядом с Феликсом. — Как ты понял, что меня надо спасать от Бернарда? Губы Эйса растянулись в нежной улыбке. — Может быть, потому, что ты улыбался и шутил вместе со мной, а через мгновение напрягся и выглядел так, словно хотел внезапно провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться здесь. Феликс улыбнулся в ответ; даже если Эйс не понял ни слова из разговора, он всё ещё оставался одним из тех немногих людей, которые могли без проблем прочитать Феликса. — Спасибо, — сказал он. — Всегда пожалуйста. — И спасибо за то, что использовал воду, а не красное вино, — добавил Феликс с легкой ухмылкой. Эйс рассмеялся. — Эй, я не собирался портить два великолепных костюма только для того, чтобы доказать твоему дяде, что он не прав! Они снова повернулись к экрану и какое-то мгновение просто наблюдали, как в джунглях группа разноцветных лягушек прыгает между деревьями. — Мне всегда было интересно, — начал Эйс. По дразнящему тону его голоса Феликс понял, что молчание, вероятно, подошло к концу. — Как ты думаешь, сколько недель парни, снимающие эти документалки, смогут срать в этих джунглях, прежде чем начнут сожалеть о всех своих жизненных выборах? Феликс некрасиво хрюкнул от смеха — и если б кто-нибудь спросил, он бы обвинил алкоголь и переутомление в том, что посмеялся над такой инфантильной шуткой, — и это заставило лицо Эйса озариться улыбкой.

***

Так они провели остаток ночи: Феликс слегка истерично хихикал над монотонными комментариями Эйса, вроде «ведущий внимательно изучает грибы, уже планируя мощный трип, в который он отправится, как только закончатся съëмки» и «а здесь мы видим, как оператор фокусируется на двух спаривающихся змеях, чтобы отснять парочку видео, способных оживить одинокие ночи в джунглях, которые он проводит со своей правой рукой». И когда их веки начали тяжелеть, а фразы стали невнятными от подступающего сна, Феликс выключил телевизор и забрался под одеяло, а Эйс погасил свет и сбросил на пол половину подушек с кровати. После этого вино и дневной теннис сделали свое дело, и Феликс отключился, как только его голова коснулась подушки.