Good at Pretending

Наступил четверг, а вместе с ним и следующее запланированное свадебное мероприятие: чаепитие в саду. Прошло всего двадцать минут с его начала, но Феликс уже задыхался — от полуденного солнца и от назойливой болтовни своей семьи одновременно. У Эйса, как обычно, не возникло никаких проблем с этим. Он выбрал самое солнечное место за их столиком и потягивал какую-то абсолютно ужасную дорогую чайную смесь с совершенно безмятежной улыбкой на лице, пока родственники Феликса на заднем плане обсуждали сухость выпечки. Поймав на себе пристальный взгляд Феликса, Эйс только ухмыльнулся и подмигнул ему поверх позолоченного ободка изящной — и, вероятно, смехотворно дорогой — фарфоровой чашки. Феликс весело фыркнул и потянулся за своей оставленной чашкой кофе. Он чувствовал облегчение, понимая, что Эйс также осознаёт нелепость всего мероприятия: двадцать с лишним человек изнывают от летней жары, и им не предлагается ничего, кроме горячих напитков и различной жирной выпечки, и всё это ради того, чтобы удовлетворить сказочные свадебные мечты невесты. По крайней мере, им удалось занять столик подальше от остальной компании: благодаря быстрой реакции Эйса и его острым локтям. Феликс правда считал, что просто не пережил бы эту неделю без Эйса, всегда готового разобраться с абсурдными ситуациями, в которых они оказывались, и предложить моральную поддержку… — Хочешь посмотреть, сколько кишей я смогу засунуть в рот? — абсолютно внезапно спросил Эйс. …Даже если упомянутая моральная поддержка иногда проявлялась неожиданным образом. Феликс только моргнул и озадаченно посмотрел на своего собеседника. — Что? Эйс не стал утруждать себя объяснениями. Кажется, он был удовлетворëн тем, что Феликс смотрит на него, и взял мини-киш с подноса для тортов и отправил его в рот. — Один, — сказал он. Совершенно сбитый с толку, Феликс наблюдал, как Эйс тянется за следующим пирогом. — Два, — он изо всех сил пытался засунуть киш внутрь и произнести слово одновременно. Тем не менее, он храбро потянулся за ещё одним, и Феликс не мог отвести взгляд — это было всё равно что наблюдать за поездом, сходящим с рельсов прямо перед ним. — Тф… тффи. Эйс уже не мог закрыть рот. Он выглядел так чертовски глупо, его щеки надулись, как у хомяка, и Феликс не смог удержаться от смеха. Эйс, казалось, тоже улыбался — насколько вообще можно улыбаться ртом, полным пирогов, — и потянулся за ещё одним из внушительной горы, возвышающейся на подносе. — Ну всё, хватит, — сказал Феликс сквозь смех, схватив Эйса за руку, прежде чем она успела достичь рта. — Я понял, что ты можешь это сделать. Когда Эйс заметил озорной блеск в его глазах и вместо этого поднёс киш к его губам, лицо Феликса вспыхнуло, но он послушно откусил кусочек. Сам по себе пирог не представлял собой ничего особенного, просто очередной вычурный «Киш Лорен», в котором было больше коржа, чем начинки, но то, что Эйс предложил это, мгновенно сделало его одним из лучших блюд, которые Феликс когда-либо пробовал. …А затем Эйс забрал вторую половину киша и принялся запихивать её себе в рот, и Феликс чуть не задохнулся от смеха. Явно гордясь своими усилиями, Эйс победоносно поднял четыре пальца. — О, да ладно, это максимум три с половиной, — возразил Феликс. Когда Эйс пожал плечами и наконец-то с трудом начал пережëвывать пироги, Феликс удивлённо покачал головой и перевёл взгляд на остальных присутствующих на вечеринке. К счастью, никто особенно не обращал на них внимания. Ванесса делала селфи вместо того, чтобы общаться со своими гостями, а в это время тётя Агнес пронзительно кричала садовнику, чтобы он установил навес. Несмотря на то, что вечеринка только-только началась, Бернарда, похоже, уже шатало от слишком большого количества выпитого ирландского кофе, а Гюнтер, по-видимому, умудрился пропотеть через каждый слой своего костюма-тройки. Феликс вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Ещё несколько часов. К счастью, сегодня больше не будет никаких запланированных групповых мероприятий. — Устал? — спросил (с практически пустым ртом) Эйс. — Устал от этих идиотских людей и этой идиотской жары, — проворчал Феликс себе под нос. — Я ненавижу летние свадьбы. — Хм-м, да, — сказал Эйс. — Я даже немного рад, что внутри поместья так холодно. Это довольно освежает после солнечного дня, — плюс у меня есть персональный обогреватель, который согревает меня ночью. Эйс подмигнул ему, и раздражение Феликса отошло на второй план. Его лицо покраснело не только от солнца, и он слабо отвёл глаза, притворяясь, что наслаждается едва тёплым кофе. Он вспомнил, как этим утром Эйс, казалось, практически отказывался отпускать его, когда Феликс снова проснулся в его объятиях. — Спасибо тебе за понимание, — сказал он. — Я до сих пор не понимаю, что на меня нашло. «И почему я продолжаю делать это каждую ночь», — повисло в воздухе. — Вообще-то — об этом… — Эйс запнулся. — Я должен кое в чём признаться. Феликс оторвал взгляд от ужасно скучной толпы, чтобы поймать его застенчивую улыбку. — Да? — спросил он, надеясь, что в его голосе не прозвучало слишком явное нетерпение от перспективы признания. Эйс взглянул на других гостей, прежде чем перегнуться через стол и понизить голос. — Знаешь, в первую ночь, когда ты использовал меня в качестве своей — заметь, чрезвычайно удобной — подушки… — прошептал он с кривой усмешкой. — Я, ну… Я вроде как приложил руку к тому, чтобы это произошло. Феликс многое боялся (и надеялся) услышать, но это определённо не входило в список. — Что? — Ты дрожал! — воскликнул Эйс. — Клянусь, твои зубы стучали так громко, что я проснулся. Неудивительно, что твоя семья так неприлично богата; они, вероятно, экономят тысячи, отключая отопление в своём супер-особняке… — Эйс. — Точно. Итак, как я уже сказал, ты лежал и отмораживал себе задницу, а я, будучи добрым самаритянином… Феликс фыркнул от смеха, и Эйс бросил на него острый взгляд, тем не менее, всё ещё улыбаясь. — Я обязан был проверить, как ты себя чувствуешь, понимаешь? — продолжил он. — Не могу же я допустить, чтобы мой друг и работодатель на неделю заработал себе пневмонию или что-то вроде этого, верно? — Верно…? — Ну, как бы то ни было, стена из подушек, очевидно, мешала этому. Но, хотя это было нелегко — клянусь, эти штуки наполовину свинцовые или типа того — мне удалось расчистить путь к тебе. И когда я потянулся, чтобы проверить, как ты; просто дотронулся до твоего плеча, чтобы узнать, нет ли у тебя переохлаждения или температуры, ты вроде как, э… Схватил меня за руку. Феликс застонал и почувствовал, как через его внутренности пробежала волна стыда. — О, боже. — Нет, нет! — поспешно уточнил Эйс. — Это было естественно, правда, учитывая, что ты замёрз и всё такое, а моя рука была действительно тёплой. Ты сжал её довольно крепко, и когда мне наконец удалось освободиться, ты издал… ну, звук, по которому было ясно, что ты не слишком доволен этим. Феликс едва удержался от желания заползти под стол, чтобы спрятаться от всего мира. — Мне так жаль. — Ты скоро изменишь своё мнение, — Эйс поморщился. — Понимаешь, я выяснил, что тебя тянет к любому источнику тепла. Если я дотронусь до тебя и отстранюсь, ты так и будешь сонно шарить по кровати, пытаясь поймать мою руку. Эйс предпринял героическую попытку повторить это движение, и, несмотря на терзающее его смущение, Феликс обнаружил, что удивлённо смеётся. — И, возможно, я использовал этот вывод в своих интересах и как бы… убедил тебя, великолепно спящего, перебраться на мою сторону кровати, — сказал Эйс. — Только для того, чтобы иметь возможность лучше согревать тебя, конечно! Феликс моргнул. Оу. Оу. Эйс был тем, кто инициировал их к настоящему времени уже ежевечернюю рутину — обниматься во сне? Сомнения всё ещё разрывали разум Феликса на части, но он почувствовал, как к нему возвращается часть уверенности от осознания того, что на этот раз он был не единственным, кто хранил постыдные секреты. Уголок рта Феликса дёрнулся, и он с вызовом приподнял бровь, заставив Эйса драматично развести руками. — Ладно, хорошо! — воскликнул Эйс. — Ты сразу же прижался ко мне и так счастливо вздохнул, что я не смог удержаться от небольших дружеских обнимашек. И, чёрт возьми, я не могу вспомнить, когда в последний раз спал так хорошо, как на этой неделе. Теперь он вертел в руках чашку и выглядел почти смущённым после этого признания. Всё это время Феликс винил себя за то, что переступил черту, только ради того, чтобы узнать, что Эйс не просто инициировал ночные объятия, но и признался, что наслаждается ими так же сильно, как и Феликс. — Спасибо, что рассказал мне, — искренне произнёс он. — Я правда понятия не имел, как это произошло. — Ага, ну, я чувствовал себя херово, потому что ты явно был на нервах из-за этого, — пожал плечами Эйс. — Как бы то ни было, прости, что не рассказал тебе раньше. — Ничего страшного, — Феликс немного помолчал. — Эм… Можем ли мы… Я имею в виду, всё будет в порядке, если…? Сегодня? Эйс мгновенно просиял и лучезарно улыбнулся. — Чёрт, да, я не собираюсь отказываться от этого. Клянусь, это лучше, чем любое утяжелённое одеяло; шесть звезд из пяти, тебе придётся силой оттаскивать меня от своей уродливой пижамы. Лёгкость наполнила грудную клетку Феликса, и он издал некрасивый смешок. — Я знал, что ты ненавидишь эту пижаму. Остаток вечеринки слегка смазался за их игривым обменом репликами. Навес наконец был установлен, даря столь необходимую тень, и Феликс с благодарностью принял бокалы охлаждённой сангрии, которые им, в конце концов, предложили. Он пропустил мимо ушей большую часть болтовни своих родственников, предпочитая слушать, как Эйс оскорбляет его пижаму, разглагольствует о посредственной еде и делает ставки на то, сколько ещё напитков сможет выпить Бернард, прежде чем рухнет на стул. И, в кои-то веки, Феликсу не нужно было нервничать по поводу того, проснётся ли он опять рядом с Эйсом.