Good at Pretending

Когда Феликс вернулся к качелям во внутреннем дворике, где он оставил Эйса, он обнаружил, что тот возится с розой, которую, должно быть, сорвал с одной из близлежащих изгородей. Это зрелище заставило Феликса остановиться. В лучах послеполуденного летнего солнца на фоне прекрасного сада Эйс выглядел таким спокойным и безмятежным. Феликс всегда считал его немного более громким и болтливым, чем нужно, но на протяжении этой недели тот доказал, что может быть гораздо большим. Как только Эйс заметил его, он сверкнул своей фирменной улыбкой, и Феликс внезапно почувствовал себя виноватым за то, что бросил Эйса почти на час, пока болтал с Элоди. — Прости, я не понял, как долго говорил, — сказал он. — Не волнуйся об этом, — подбодрил его Эйс. — Как там Элоди? — Как ты узнал, что я разговаривал именно с ней? Эйс улыбнулся. — Просто удачная догадка. Не зная, что ответить, Феликс молча сел на скамью напротив качелей. — Вы очень близки, а? — спросил Эйс. — Полагаю, да, — ответил Феликс. Затем он фыркнул. — На самом деле нет ничего лучше, чем постоянно умирать от рук очередного психа, а потом воссоединиться со своим другом детства. — Мне жаль, что она не смогла приехать, — сказал Эйс. Феликс посмотрел на него в замешательстве. — О, да ладно, я догадался, что не был первым, кого ты пригласил в качестве сопровождающего. Кроме того, ты даже сказал об этом, когда позвонил мне. — Я сказал об этом? — переспросил Феликс. Он почти ничего не помнил из их телефонного разговора: только то, как он спотыкался на словах и как потели его ладони от того, что он слишком сильно сжимал телефон. — Может быть, не совсем прямо, но… — Эйс пожал плечами. Феликс издал протестующий звук. — Эй, всё в порядке, я понимаю, — сказал Эйс. — Будь я на твоём месте, я бы тоже не пригласил себя в перую очередь. Я всё равно рад быть здесь — чёрт, даже если б ты позвонил каждому человеку из своей телефонной книги, прежде чем набрать меня, я бы всё равно пришёл. — Ты ошибаешься, — выпалил Феликс, заставив Эйса слегка воспрять духом. — Да, я сразу же попросил Элоди, и это именно она решила, что стоит позвать тебя, а не я. Но теперь, когда мы здесь, я… — Феликс замялся. Ему точно не следовало раскрывать слишком много, но в то же время он хотел быть честным. — Я не предпочёл бы никого другого рядом с собой. Эйс наградил его самой красивой улыбкой, которую Феликс когда-либо видел, — от которой всё его лицо смягчилось, по морщинкам от улыбки пробежали лучи и тени заходящего солнца. В воздухе будто витало что-то, и Феликс затаил дыхание и ждал… — Знаешь, я всегда считал, что вы с Элоди подходите друг другу, — сказал Эйс, моментально разрушив атмосферу. Он с таким же успехом мог выплеснуть ведро ледяной воды Феликсу в лицо, исходя из того, как эти слова заставили его подавиться слюной. — Что?! — Ну знаешь, после того, как я узнал, что у тебя с бывшей девушкой ничего не вышло, — произнёс Эйс так, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Но даже до того, как мы сбежали от Сущности, потому что видел, как вы вели себя друг с другом. — Нет, мы… — Феликс перевел дыхание, приходя в себя после этой психологической атаки. — Мы встречались давным-давно, ещё в «Париях». Но мы были молоды, и это продлилось недолго, и расставание… Я думаю, что именно это в конечном итоге привело к распаду всей группы. Феликс взглянул на Эйса, чтобы убедиться, не переборщил ли он. Однако, Эйс, казалось, слушал с удовольствием и любопытством, наклонив голову. — Так что когда Элоди появилась у Костра, я просто хотел всё исправить. Я не хотел, чтобы между нами оставались какие-нибудь разногласия, из-за которых наша новая группа тоже развалилась бы, — объяснил Феликс. — Просто удивительно, как много время может изменить; когда мы разговаривали, это ощущалось так, как будто нам снова по тринадцать, и мы просто пара детей-изгоев, которые наконец-то нашли единомышленника. Он улыбнулся воспоминаниям. — Вернуть её дружбу было всё равно что найти частичку себя, о которой я даже не подозревал, — сказал Феликс. — Я счастлив, что она вернулась в мою жизнь, но этого вполне достаточно. Что-то большее закончилось бы катастрофой — мы усвоили этот урок с первого раза, — усмехнулся он. — Ха, — сказал Эйс. — Похоже, я просто придумал то, чего не было. Просто она всегда казалась единственной, рядом с кем ты мог не прятать свои настоящие чувства. — Не единственной, — выпалил Феликс. Смущение проступило румянцем на его лице, но раз уж он поделился столь важными вещами… — Мне всегда было легко с тобой. Вместо того, чтобы принять его комплимент с улыбкой, Эйс вздрогнул и пробормотал: — А, блядь. Его поза выражала поражение, и это заставило Феликса мгновенно приготовиться к отторжению. Кажется, Эйс понял это, потому что на мгновение на его лице отразилась паника, а потом он поспешил продолжить. — Нет, я не… Я имею в виду, я тоже! — бессвязно пробормотал Эйс, яростно жестикулируя. — Мне всегда нравилось быть с тобой. Вообще-то ты, возможно, один из моих самых любимых людей. Феликс нахмурился, пытаясь понять его реакцию. — Но?.. — Но, ну… — застенчиво произнёс Эйс. — Когда-то я по-настоящему охрененно сильно завидовал тебе. — Что? Почему? — удивился вслух Феликс. С какой стати Эйс будет завидовать кому-то столь неуклюжему, асоциальному и плаксивому… — Да ладно, у тебя есть всё! — воскликнул тот. — Красота, мозги, деньги и слава. У тебя есть дом и собственная компания, не говоря уже о том, что твои скучные семейные встречи проходят в грёбанном особняке. На самом деле Феликс никогда не рассматривал свою жизнь с такой стороны. И он определённо не подозревал, что такой свободный душой человек, как Эйс, хотел бы когда-нибудь остепениться и иметь что-то подобное. — Когда мы сбежали, ты вернулся к своим друзьям и семье, к своей нормальной жизни, — продолжил Эйс. — А я вернулся к херовым мотелям и жизни в бегах. Лицо Феликса сочувственно смягчилось. — Эйс… — Я пытался вернуться к этому, понимаешь? — перебил Эйс, в его голосе прозвучали маниакальные нотки. — Поочередно играл в казино, обманывал ничего не подозревающих туристов и мотался из города в город, пока кто-нибудь обо всём не догадался. Но просто это ощущалось по-другому. Он вздохнул и вернулся к обрыванию торчащих лепестков с цветка в своих руках. — Разумеется, я ненавидел Сущность. Я ненавидел то, что она с нами сделала, и то, что я вынужден был смотреть, как ты страдаешь, — сказал Эйс. — Но это было не самое худшее время в моей жизни — даже не близко, и это просто, блядь, печально. Комок в горле Феликса был согласен с этим утверждением, но по другим причинам. Хотя Эйс обычно рассказывал только истории о крупных выигрышах в покер или забавные случаи из своих путешествий, Феликсу удалось на короткое время заглянуть в жизнь, которая была далека от роскоши. Он знал, что в детстве Эйса практически не воспитывали и что он совершал сомнительные поступки, чтобы выжить, но чтобы всё это было хуже, чем их пребывание в лапах Сущности? Это вызвало у Феликса желание просто крепко обнять Эйса и, может, слегка поплакать в его мягкие седые волосы. — Так что, как бы я ни был счастлив выбраться из этой адской дыры, ещё мне было горько. Потому что вы все вернулись домой, а я… — Эйс запнулся. — Я, ну, должен был продолжать бесцельно слоняться туда-сюда и проёбывать свою жизнь, потеряв единственных друзей, которые у меня появились за последние десятилетия. — Ты не терял нас, — сказал Феликс. Эйс перестал дёргать лепестки розы ради того, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты сказал мне, что выжившие были — и остаются — моей семьей. Мы и твоя семья тоже. Эйс поморщился. — Да. Я думаю, каждой семье нужен свой Бернард. Феликс почти физически отпрянул от такого сравнения. — Ты не Бернард, — подчеркнул он. — Ты… Феликс замолчал, мысленно перебирая варианты. Он всё ещё испытывал, по крайней мере, немного презрения почти ко всем членам своей семьи, но… — Ты Александр, — решил Феликс. — Заставляешь всех чувствовать себя желанными гостями и вызываешь улыбку на лицах людей, даже когда они абсолютно несчастны. Бернард никогда не смог бы такое сделать. Этот обмен репликами звучал абсурдно: они говорили о родственниках Феликса так, словно они не были реальными людьми, но губы Эйса наконец-то изогнулись в неуверенной улыбке. — Да? — спросил он. — Да, — сказал Феликс. — Ты всегда был тем клеем, который удерживал нас вместе и не давал скатиться в безнадёжность. А потом… Вздрогнув, Феликс осознал, что произошло: как бы сильно он ни дорожил дружбой Эйса и тем светом, который тот принес в бесконечную тьму мира Сущности, он воспринял это как должное и даже не потрудился поддерживать связь после того, как они сбежали. Эйс был рядом, когда Феликс нуждался в нём, проходя через худшие времена своей жизни; но после того, как они расстались, Эйс нуждался в Феликсе. И Феликс бросил его. — Я… Боже, мне так жаль, — сказал он. — Я должен был связаться с тобой. Я не понимал, что ты испытываешь трудности. Он боролся с желанием прямо сейчас протянуть руку, и положить её на колено Эйса с надеждой просто перетянуть на себя тревожную энергию из его тела. — На самом деле тебе не за что извиняться, но… — Эйс почесал шею. — Спасибо. Это много для меня значит. Что ты не хотел от меня избавиться. В груди Феликса потяжелело от чувства вины, и на мгновение он задался вопросом, как вообще Эйс мог так низко себя оценивать. Но, с другой стороны, самому Феликсу был не чужд страх отторжения; и с его стороны не было абсолютно никаких попыток контакта, пока ему снова не понадобился Эйс, стоит ли удивляться, что тот чувствовал себя так? — Никогда, — подчеркнул Феликс. — Я всегда был благодарен за твою дружбу, и для меня большая честь, что ты есть в моей жизни. Эйс с любопытством посмотрел на него, и Феликс смог только сглотнуть и опустить взгляд себе под ноги. — И я понимаю, что у меня ужасно получалось это показывать, — сказал он. — Эй, это нечестно, — сказал Эйс. — Я мог бы так же легко набрать тебе. Вполне возможно, отвлёк бы тебя во время какой-нибудь сверхважной деловой встречи и вызвал у Лорен желание придушить меня, но омлет, разбитые яйца, всё такое. Тон Эйса был весёлым, но Феликс понял, что именно в этом и крылась проблема. Когда они виделись в последний раз, Феликс возвращался домой к своей девушке, ребёнку и напряжённой работе над карьерой. В это время у Эйса, по его собственным словам, не было ничего. Логично, что он не хотел ничего разрушить своим появлением, и Феликс ругал себя за то, что осознал это только сейчас. — Нет, — решил Феликс. — Я облажался. С этого момента я буду справляться лучше, обещаю. Он не смог заставить себя посмотреть на Эйса и решительно уставился в пол. Качели качнулись, когда равновесие сместилось, и внезапно ботинки Эйса оказались прямо там, рядом с ботинками Феликса. Ладонь опустилась ему на голову и нежно провела по волосам, и удивлённый Феликс наконец поднял глаза. Эйс улыбался ему, выражение его лица было добрым, беззаботным и таким счастливым, какого Феликс никогда раньше у него не видел. Его мозолистые пальцы слегка массировали кожу головы там, где он гладил его волосы, и Феликс растаял бы от такого прикосновения, если бы не был занят тем, что не дышал и гадал, собирается ли Эйс поцеловать его прямо здесь и сейчас… Вместо этого он поднял розу — с неё был снят внешний слой увядших лепестков, и теперь она выглядела идеально — и положил её в нагрудный карман Феликса. Феликс не осмеливался пошевелиться. — Вот, — сказал Эйс, похлопав его по груди, а потом убрал обе руки. — Нам, наверное, пора возвращаться. Феликс сглотнул и заставил себя кивнуть. — Конечно. Он последовал за ним в поместье, и атмосфера притом была странной. Что-то изменилось между ними; походка Эйса казалась легче, чем раньше, хотя что-то тяжёлое и невысказанное повисло между ними. Феликс мог только надеяться, что они смогут разобраться с этим до конца недели.