Good at Pretending

Свадебная фотосессия проходила за день до самой церемонии. С одной стороны, было разумно выделить отдельное время и место исключительно для этих фотографий, тем более что Феликс подозревал, что сам день свадьбы будет расписан с точностью до минуты. С другой стороны, это означало, что будущим супругам и гостям пришлось провести часы чудесной пятницы, напряжённо позируя только ради того, чтобы заполнить свадебный фотоальбом невесты. И Феликс ненавидел фотографироваться. Нанятому фотографу, казалось, слишком уж нравилась своя профессия. Она сделала, должно быть, сотни снимков; на некоторых из них была запечатлена вся семья, на некоторых — только Ванесса и Александр; не говоря уже о непристойном количестве фотографий, которые, по мнению Феликса, не имели никакого смысла и, казалось, состояли из совершенно случайного набора гостей. Тем не менее, он улыбался на групповых снимках и старался не обращать внимания на Гюнтера, буквально дышавшего ему в шею со своего места на скамейке позади него. Присутствие Эйса успокаивало — и, вполне возможно, только благодаря этому Феликс не ударил дядю локтём в живот в приступе раздражения, даже если и понимал, что их разница в росте далека от идеальной для хорошего удара. В то время, когда их не фотографировали, Феликс и Эйс обязаны были оставаться поблизости. На самом деле им ничего не оставалось, как повиноваться и стоять, сложа руки, но Эйс постоянно комментировал невообразимые позы и фальшивые улыбки каждого фотографируемого, и это сделало скуку чуть менее мучительной. — Посмотри на них, — сказал Эйс. Он кивнул в сторону места, где несколько детей позировали перед камерой. — Напоминает мне о дне фотографирования в школе: эта херня всегда превращалась в полный хаос. Они должны были хотя подкупить ребят конфетами или чем-то ещё. Фотограф и один из кузенов Феликса безуспешно пытались заставить детей сидеть спокойно. Феликс улыбнулся при виде этого зрелища; независимо от статуса или фамилии родителей, дети всегда будут детьми. А потом Эйс спросил: — Как там твой ребёнок? — и весь мир рухнул вокруг Феликса. Он проглотил внезапно вставший в горле комок и попытался дышать, пробираясь сквозь нахлынувшие воспоминания. Он боялся этого разговора, потому что раны ещё не зажили, но было вполне естественно, что Эйс спросил. В конце концов, когда они виделись в последний раз, Феликс собирался домой в Германию, одновременно воодушевлённый и напуганный тем, что станет отцом. — Мой ребенок так и не появился на свет, — сказал он. Его голос был едва громче шёпота, а взгляд затуманился. Но когда Феликс осмелился взглянуть на Эйса, в его больших выразительных глазах не было ничего, кроме печали и понимания. — О, боже, — сказал он, черты его лица смягчились от сочувствия. — Мне жаль. Это ужасно. Феликс просто кивнул, потому что не верил, что если ответит, его голос останется ровным. Он оглянулся на группу детей, спорящих и ёрзающих перед камерой, его сердце болезненно сжалось при мысли о семье, которая у него так и не появилась. Эйс молчал, давая ему возможность высказаться, и слова полились из уст Феликса, прежде чем он осознал это. — Это был мальчик, — сказал он, его голос надломился. — Мы собирались назвать его Янош, потому что… в честь… — В честь твоего отца, — закончил Эйс. — Чёрт, Феликс, мне так жаль. — Всё в порядке, — солгал Феликс. Он сморгнул влагу с ресниц и понял, что Эйса это не убедило. — Многие люди прошли через это. Статистически… Он резко оборвал свою фразу, когда Эйс внезапно заключил его в объятия. Тёплые руки обвились вокруг него, и Феликс позволил себе раствориться в таком знакомом прикосновении. Несмотря на то, что Эйс был ниже его ростом, Феликс никогда не чувствовал себя настолько в безопасности, как в его объятиях — как на кровати в комнате для гостей, так и сейчас, — выражающих сочувствие, в ответ на полное боли откровение Феликса. — Это нормально — быть не в порядке, — сказал Эйс. — Неважно, что говорит статистика. Ужасно, что тебе приходится проходить через это, и тебе нужно дать себе время на скорбь. Феликс крепко обнял его и зарылся лицом в его тронутые сединой волосы. — Спасибо. Они долго стояли вот так, и внезапно Феликс перестал жалеть, что фотографии получаются так медленно.

***

Прошло добрых полчаса, прежде чем их ещё раз позвали. Хотя Феликсу удалось относительно быстро взять себя в руки, Эйс держался к нему ближе, чем раньше, молчаливо выражая солидарность. Когда он начал делиться с ним последними сплетнями об их общих друзьях, Феликс почти почувствовал облегчение. Конечно, ему стало легче, когда он рассказал о своей потере, но им предстояло пережить ещё два дня свадебных торжеств, и зацикливание на его горе могло бы всё испортить для них обоих. — …и это, конечно же, Эш, и он звонит мне из какой-то жопы во Флориде, — говорил Эйс с ухмылкой. — Этот мудак просит внести за него залог, потому что его арестовали за драку с аллигатором или типа того… — Теперь мы будем фотографировать гостей по отдельности! — голос фотографа перекрыл всю остальную болтовню в саду. — Сюда, пожалуйста! Феликс заметил, что Ванесса, Александр и главные гости уже ушли. Его тётя и её парень первыми отправились на фотосессию, и Агнес даже умудрилась улыбнуться в камеру, наклонившись к своему партнёру. — Давай, — сказал Феликс, беря Эйса под руку. — Ещё одно фото. — Подожди, что? — спросил тот, явно сбитый с толку. — Ванесса и Алекс уже ушли. Разве всё это не должно быть для них? — В нормальной семье, полагаю, так бы и было, — фыркнул Феликс. — Но когда отдельные люди хотят организовать событие только для себя, проще дать каждому минутку побыть в центре внимания. Он многозначительно взглянул на Бернарда, который уже проложил локтями путь к началу очереди. — Хм. Давненько я не фотографировался — наверное, последний снимок был в полицейском участке, — Эйс ухмыльнулся так, что Феликсу оставалось только гадать, шутит он или нет. — Мне нужно выдать самую лучшую улыбку. О, может, нам позировать в одинаковых позах? Пистолетики — неустаревающая классика, но я не уверен, что такая публика это оценит… — продолжил болтать он. Когда, наконец, подошла их очередь, Эйс взволнованно подскочил к фотографу, таща Феликса за собой. — Хотите сфотографироваться у фонтана или у живой изгороди? — спросила она. — Фонтан или цветы? — перевёл Феликс. — Давай цветы! — выпалил Эйс. — Э, если ты не против, конечно. — Я не возражаю. — Отлично, — вмешалась фотограф. — Встаньте здесь, пожалуйста, — сказала она с сильным акцентом, указав на высокую живую изгородь из роз. Феликс и Эйс заняли свои места рядом друг с другом и повернулись лицом к камере. Женщина за объективом явно была недовольна, так что махнула в сторону Феликса и одарила его острым взглядом. — Подойди к нему поближе. Феликс неохотно выполнил указание. Он гадал, отражается ли на его лице крайняя степень его напряжённости; он всегда ненавидел находиться в центре такого внимания. Щёлкнул затвор. — Обнимите друг друга. Рука Эйса обвилась вокруг талии Феликса, а его собственная неловко устроилась на чужих плечах. Щёлк. — Блондин, улыбнись, это не похороны. Боже, Феликс совсем забыл, как сильно он презирал весь процесс фотографирования. Тем не менее он выдавил из себя улыбку. Щёлк. — Теперь смотрите друг на друга, не в камеру. Феликс внезапно испытал сильнейшее желание швырнуть в фотографа ближайшим предметом. Но затем Эйс развернулся в его объятиях с ослепительной улыбкой на лице, и жажда насилия прошла. Щёлк-щёлк-щёлк. Что ж, каким бы глупо-влюблённым ни было выражение лица Феликса, фотографу, похоже, оно понравилось. — Теперь портреты. Подойдите ближе. Эйс с лёгкостью подчинился, а внутренности Феликса внезапно панически сжались из-за того, что теперь их лица были так близко друг к другу. Что, если все заметили напряжение между ними и поняли, что они притворяются, и теперь они обвинят Феликса во лжи и выгонят Эйса со свадьбы… Он дёрнул Феликса за отворот пиджака, эффективно выдернув его из беспокойных мыслей. — Смотри. А потом Эйс сморщился и высунул язык с самым нелепым выражением лица, которое Феликс когда-либо видел, и он удивлённо хихикнул. Щёлк-щёлк. Разумеется, получилось фото, совершенно не льстящее ни одному из них. Но теперь Эйс улыбался ему, и Феликс улыбался в ответ, и, может, когда-нибудь они смогут взглянуть на это фото с нежностью… — Теперь поцелуй, — скомандовала фотограф. Шокированный, Феликс отшатнулся и, повернувшись, уставился на неё. — Что?! — выпалил он. — Поцелуй, — невозмутимо ответила фотограф. — Ну же, у тебя в объятиях красивый мужчина, ты не собираешься его поцеловать? Феликс посмотрел сверху вниз на упомянутого красивого мужчину, собираясь попросить моральной поддержки для подтверждения нелепости этой идеи, но Эйс лишь с любопытством следил за обменом репликами. Улыбаясь, он привстал на цыпочки и, замаскировав это под поцелуй в щеку, зашептал на ухо Феликсу. — Мы не обязаны, если ты не хочешь, — пробормотал Эйс достаточно тихо, чтобы никто больше не услышал. Его борода приятно коснулась щеки Феликса, и тот постарался не вздрогнуть от этого ощущения. — Но не сдерживайся ради меня. Феликс проигнорировал щёлк-щёлк, и Эйс отстранился и уставился на идиотское выражение, застывшее на лице Феликса, ожидая его решения. И Феликс видел этот взгляд раньше: на гольф-поле и после вечеринки в саду, — в те моменты, когда Феликса охватывало желание сделать то, о чём сейчас просил фотограф, но в последнюю секунду он трусил и отступал. Но теперь Эйс давал ему разрешение, как будто точно знал, о чём думал Феликс, и тоже этого хотел… Нахер всë. Феликс поднял дрожащую руку, чтобы погладить Эйса по щеке — стараясь не загораживать обзор камере — и замер, чтобы увидеть его. Но улыбка Эйса становилась только шире по мере того, как Феликс приближался к нему, и до того, как появился бы шанс передумать, Феликс наклонился, чтобы запечатлеть на улыбающихся губах поцелуй. Неистовые щелчки затвора были заглушены шумом крови в ушах Феликса. Поцелуй — едва ли большее, чем просто целомудренное соприкосновение губ, но он был для Феликса всем; слегка потрескавшиеся губы Эйса, его тёплая рука на груди Феликса, мягкий неясный звук, вырвавшийся из него в этот момент, — вершина всего, о чём Феликс мечтал последние несколько дней. Но щёлканье прекратилось слишком быстро, Эйс отстранился, и момент был упущен. — Спасибо. В конце у меня получилось несколько хороших снимков, — сказала фотограф, глядя на экран своей камеры. — Я отредактирую, и невеста отправит их вам. — Отлично, спасибо! — сказал Эйс — и хорошо, что он это сделал, потому что Феликс пока не был уверен, что может снова произносить слова. На этом их, наконец, отпустили, и Эйс повёл его прочь от группы. Обратная дорога в поместье прошла в молчании, — несомненно, неловком. Феликс не был уверен, стоит ли ему начинать разговор о поцелуе или нет; это определённо всё равно что открыть ящик Пандоры, и он так же не был уверен, что хоть один из них был готов к этому. Но, несмотря ни на что, это ведь Эйс, который до сих пор не проявлял ничего, кроме доброты, даже когда сталкивался с самыми тёмными сторонами жизни Феликса… — Когда мы получим эту последнюю фотографию, мы должны отправить её всем выжившим без контекста, — внезапно заявил Эйс. Феликс издал удивлённый смешок. Он живо представил, как его телефон взрывается восторженным спамом эмодзи от Шерил и потоком озадаченных английских ругательств от Дэвида. — О, понятно, — ухмыльнулся Эйс. — У знаменитого мистера Рихтера из «Richter&Golder» есть озорная жилка. — Может быть, — Феликс тихо улыбнулся. — Я просто представил себе лицо Дэвида, когда он получит фотографию. — Ха! Вероятно, он захотел бы ударить меня через телефон, а потом поздравить, — Эйс усмехнулся. — Я думаю, Джейн просто позвонила бы тебе, чтобы выразить свои соболезнования. — Полагаю, сразу после того, как Лиры потребовали бы от меня обозначить намерения в отношении тебя. — Пф-ф, как будто это может сравниться с разговором с Элоди, который она провела бы с помощью лопаты, — отозвался он. — О, боже, — простонал Феликс. — Она бы годами злорадствовала, заявляя, что она — лучшая сваха в мире. — Эй, я согласен на злорадствования, если это значит, что она не заколет меня во сне каким-нибудь бесценным артефактом! Они хором рассмеялись и продолжили делиться анекдотами о своих друзьях на обратном пути в поместье. Между шутками и смехом Феликс заметил мягкую улыбку на лице Эйса и заподозрил, что они думают об одном и том же. Если бы между ними что-то произошло, все их друзья были бы только рады за них.