Good at Pretending

На следующее утро Феликс проснулся, всë ещё обнимая Эйса. Но, в отличие от предыдущих дней, он не спешил вставать с постели. Феликс просто потянулся, чтобы отключить телефонный будильник, прежде чем снова прижаться к своему полусонному соседу и обнять его одной рукой. Это движение заставило Эйса пошевелиться, зевнуть и моргнуть, и Феликс улыбнулся, наслаждаясь тем, как Эйс теснее прижался к нему, потягиваясь и по-кошачьи выгибая спину. И когда он, наконец, поднял на него глаза с сонной и довольной улыбкой и взъерошенными с утра волосами, Феликс решил, что с этого момента именно так он хотел бы начинать каждый свой день. — Утро, — пробормотал Эйс. Феликс задавался вопросом, чувствует ли Эйс, как его сердце кувыркается в груди. — Доброе утро, — просто сказал он. Они продолжали смотреть друг другу в глаза в мягком утреннем свете. Все беспокойства Феликса по поводу того, что Эйс жалеет обо всём — особенно после того, как действие алкоголя прошло, — были развеяны огоньками искреннего обожания в глазах Эйса. — Прошлая ночь действительно была? — спросил Эйс. Он понизил голос, как будто любой громкий звук мог разрушить волшебство, царящее между ними. Феликс вздохнул с облегчением. — Боже, надеюсь на это. Он знал, что это прозвучало немного отчаянно, но ему правда было плевать; особенно после того, как в ответ на эти слова неуверенная улыбка Эйса превратилась в усмешку. — Ты уверен, что это был не просто очень хороший сон? — спросил он. — Может, коллективная галлюцинация — в десерты могли что-то добавить, ты никогда не знаешь наверняка! Феликс моргнул и попытался заставить свой мозг включится, с трудом продираясь сквозь утреннюю бессмысленную болтовню Эйса. — …Но, господи Иисусе, мне не стоит разрешать говорить о своих чувствах, будучи пьяным, — продолжал Эйс. — По всей видимости, именно так люди в конечном итоге признаются в вечной любви тому, кого в тот же день впервые поцеловали. Мы движемся не просто слишком быстро, мы движемся со скоростью света и, честно говоря, я, возможно, установил новый мировой рекорд по навязчивости… — Не припоминаю, чтобы раньше ты так много разговаривал по утрам, — проворчал Феликс. Это заставило Эйса наконец остановится. Феликс улыбнулся ему, глядя сверху вниз и надеясь этим дать понять, что он никоим образом не расстроен. — Ну, откровенно говоря, — продолжил Эйс, вернув свою уверенную усмешку. — Раньше утру не предшествовали поцелуи и пьяные признания парню, по которому ты вздыхал годами. Годы. Эйс хотел этого годами и ничего не говорил, а Феликс… — Кхм, — он прочистил горло. — Я не думаю, что хоть что-то из того, что ты сказал, было так же неловко, как-то, что я распсиховался из-за простой шутки и чуть всё не испортил. — О, тс-с, — Эйс махнул рукой. — Это тоже была абсолютно на все сто десять процентов моя вина. Феликс нахмурился на такое грубое нарушение основ математики, но решил не зацикливаться на этом. — А я на сто процентов уверен, что ты нигде не облажался. — Ну… Хм, — задумался Эйс. Затем он наклонил голову с озорным блеском в глазах. — Я думаю, мне следовало догадаться, что Король Неловкости может довольно терпимо относиться к неуклюжим фальшивым бойфрендам, выставляющими себя дураками. Феликс усмехнулся, подыгрывая. — Если б я был королём неловкости, я бы определённо простил тебя. Эйс ухмыльнулся и склонил голову. — Благодарю Вас, Ваше Величество. — Я серьëзно, — Феликс прижался своим лбом к его. — Тебе никогда не нужно извиняться за то, что ты поделился своими чувствами. — Ну, ты всё ещё не сбежал в горы, так что… — сказал Эйс, потеревшись своим носом о нос Феликса. — Возможно, я и соглашусь с этим. Они закрыли глаза, молча наслаждаясь близостью ранним утром. Феликс изо всех сил пытался подобрать слова, которые хотел сказать; он так сильно заботился о комфорте Эйса, но его мучал вопрос: был ли тот расстроен из-за того, что Феликс пока что не мог сказать эти три важных слова в ответ. Но Эйс просто прижимался к нему и выглядел более чем довольным сложившейся ситуацией. — И, исходя из того, что ты старательно удерживаешь меня на месте, я тоже никуда не собираюсь уходить, — произнёс он дразняще, его дыхание коснулось лица Феликса. И Феликс осознал, что он — возможно, неосознанно — крепче обнял Эйса и закинул ногу поверх его икр, чтобы ещё сильнее обнять его. — Прости, — извинился Феликс. Он пошевелился, чтобы высвободиться из объятий, но Эйс просто притянул его ближе за пижамную рубашку. — Я не говорил, что это плохо, — пробормотал он, его голос был хриплым от чего-то, что заставило желудок Феликса взволнованно подпрыгнуть. — Просто, может быть, ко всем этим утренним объятиям не помешало бы добавить немного утренних поцелуев. Феликсу не нужно было повторять дважды. Они оба наклонились вперёд, и как только их губы встретились, всё тело Феликса задрожало от осознания того, что теперь они могут просто целоваться, когда захотят. К сожалению, Эйс отстранился гораздо быстрее, чем хотелось бы Феликсу, и последний издал тихий протестующий звук. — Извини, — сказал Эйс. — Утреннее дыхание. — Мне всё равно, — сказал Феликс. Эйс улыбнулся и притянул его обратно, чтобы поцеловать снова — на этот раз по-настоящему. Их губы плотно прижались друг к другу, и Феликс мог не только слышать, но и чувствовать мягкое, удовлетворëнное урчание Эйса. Феликсу было так хорошо. Тихо, тепло и мягко; шуршание простыней и трение бороды Эйса об утреннюю щетину Феликса были единственными звуками в тишине комнаты. Конечно, именно сейчас оглушительный вопль эхом пронёсся по коридору, и они, вздрогнув, расцепились. — О, похоже, наша дражайшая будущая невеста проснулась, — пошутил Эйс. — Нам стоит начать готовиться, — неохотно заметил Феликс. — В другой ситуации я бы возразил, но прямо сейчас я правда не хочу злить её. Они спешно приводили себя в порядок, пока Феликс пытался перестроиться обратно на суровую реальность остального мира. После ощущения тёплого уюта от того, что он нежился под одеялом с человеком, которого обожал, посещение свадьбы своей кузины было последним, чем он хотел бы заняться. Он был практически готов притвориться больным, чтобы они с Эйсом могли оставаться в своей комнате весь день. Феликс с усилием выбросил эту ребяческую идею из головы. Они так хорошо держались всю неделю, и отказ от главного мероприятия только бы вызвал много вопросов и пристального внимания со стороны его родственников. Чудо, что они пережили целую неделю без каких-либо серьёзных происшествий… — Ты в порядке? — спросил Эйс. Он понимающе смотрел на Феликса, и Феликс знал, что если попросит, Эйс согласится с его планом — без вопросов. Феликс улыбнулся. — Просто пытаюсь отговорить себя от того, чтобы пропустить всю свадьбу целиком. — Ха! — Эйс рассмеялся. — Как думаешь, ещё не поздно свалить? Мы могли бы связать верёвку из простыней и сбежать через окно. Феликс усмехнулся и покачал головой. — Я бы не хотел объяснять Агнес, почему мы порвали её любимое винтажное постельное белье. Прости, я знаю, нам нужно идти, просто… — Эй, — сказал Эйс, положив руку на плечо Феликса. — Всё хорошо, я всё время буду с тобой. Тепло разлилось по телу Феликса от этого прикосновения, и он поднял руку, чтобы нежно сжать запястье Эйса. — Я знаю, — Феликс выдавил неуверенную улыбку. — И это всё, чего я мог желать. — Ты справишься с этим — мы справимся с этим, — подчеркнул Эйс. — Всего-то ещё один день, а потом мы будем свободны, как птицы, и нам больше никогда не придëтся слушать ни один скучный свадебный тост твоего пьяного дядюшки. Напоминание о том, что это последний день, должно было заставить Феликса почувствовать облегчение, но вместо этого странная меланхолия скрутила его внутренности. — Всего-то ещё один день, — согласился он. Эйс ухмыльнулся. — Тогда давай начнём представление! На этом они закончили собираться, и параллельно Феликс изо всех сил старался не обращать внимания на ругательства и крики на немецком, периодически эхом проносящиеся по особняку. Прежде чем отправиться на выход, Феликс сделал последний, успокаивающий вдох и приготовился к изнурительной церемонии, которая их ждала. День обещал быть долгим.