Плоть и Кость [Flash and bones]

      У Алекс сегодня тренировка по лакроссу, и визит к ней, возможно, немного прояснит мне голову.              Проходя мимо студенческого общежития, я неспешным бегом пересекаю темно-зеленые газоны, так как ноги начали коченеть. В растяжке я ужасен, всегда так было и, наверное, будет. Завернув за угол здания неврологии Герберта Уэста, которое возвышалось рядом со мной серой брутальной формой, я ненадолго поднял глаза и увидел, как серебряное небо бросает маленькие капли дождя на пространство с едва застекленными окнами.              За зданием находится корт, где тренировались Алекс и ее Фурии, а иногда и тусовались, когда чувствовали влияние полной луны. Перепрыгнув через низкие ворота, я чувствую, как холодная боль от влажного металла глубоко пронзает руки, когда я перелетаю через перила и приземляюсь с небольшим всплеском в лужу. Стоя у боковой линии, я вижу двух игроков на поле в полной экипировке лицом друг к другу, в то время как около двадцати других игроков выстроились в линию на воротах почти в пятидесяти футах позади них. Алекс в своем золотом капитанском шлеме ждет над двумя присевшими фигурами, держа мяч над шлемами. Ее голос разбивается сквозь падающий дождь.              — Готовьтесь!              Оба игрока отставляют одну ногу назад, как бегуны, готовые сорваться по сигналу выстрела.              — Сэм, ты…              Игрок передо мной, на мгновение поднимает взгляд в своем серебристо-золотом шлеме. В отличие от других игроков на поле, у него, кажется, нет звезд по бокам. Он прерывает ее с разозленным нью-йоркским акцентом:              — Да брось, Алекс, да, я, блядь, гото…              Ее рука в перчатке отпускает белый мяч между ними двумя. Когда он снова смотрит вниз, наши взгляды встречаются на долю секунду, наполненную сюрреализмом. Его глаза практически сияют золотом между черными прорезями шлема. Эта секунда его задерживает.              До меня доходит звук удара их плеч друг о друга, когда я наблюдаю, как их тела сталкиваются, каждый пытается перехватить мяч сеткой своей клюшки. У него не было и шанса. Его шлем сильно ударяется о землю, когда он оказывается там через секунду после падения мяча.              Лежа, он издает громкое «Блядь!» на глубоком выдохе. Его клюшка приземляется рядом с головой после того, как пробыла в воздухе, казалось, целых десять секунд. Алекс помогает ему подняться, в то время как другой игрок уворачивается от мидди и бежит на вратаря.              Когда он поднимается, я вижу на его джерси надпись черным шрифтом:              ДеГрегуар. Номер девять.              Он и Алекс задерживаются ненадолго, стоя рядом. Она отчитывает его, но из-за дождя и других игроков я не могу уловить что именно она говорит. Не то чтобы это имело значение. Я догадываюсь, что он новичок в команде. Подняв клюшку, он снова смотрит на меня.              В этот момент здесь только я и номер девять, и он выглядит взбешенным. Он начинает удаляться с поля в сторону раздевалки.              Алекс подбегает ко мне в тот момент, когда я понимаю, что пялюсь.              — На что уставился? — спрашивает она с трудом дыша.              — Ни на что, — слабо отвечаю я, наблюдая, как он наконец проходит через двойные металлические двери. Он снимает шлем и выпускает копну густых темно-фиолетовых волос, скрепленных зеленой повязкой.              — Ну конечно, — хихикает лна. — Он новенький, понимаешь? Только что перевели из Нью-Йоркского университета.              — О чем ты, Алекс? — спрашиваю я с тяжёлым вздохом, дождь начинает пропитывать мою одежду, пока я размышляю о его номере.              Стоя прямо, Алекс была почти такого же роста, как я.              — Я, блядь, не глупая, знаешь ли. Каждый раз, когда здесь появляется новый парень, ты чуть не выкручиваешь себе шею, делая вид, что не замечаешь его.              — Ну-ну, — отвечаю я ей с улыбкой, которая, как я заметил, перерастает в сильный румянец. — Да пофиг, меня не интересуют парни, которые не могут даже выстоять столкновение лоб в лоб, — возражаю я.              Издав громкий смех гиены, она чуть не падает в грязь. Я в ужасе оглядываюсь вокруг, засовывая руки глубоко в карманы, а она хлопает себя по коленям.              — Твой выбор! — выпаливает она между смехом, снимая шлем, обнажая светлую стрижку пикси и черные полосы под каждым глазом.              — Слушай, я здесь не за тем, чтобы судить, — говорит она, восстанавливая то немногое самообладания, которое у нее оставалось.              — У нас сегодня вечеринка у меня, заглядывай, но захвати что-нибудь. Все всегда приходят с пустыми руками, а мне надоело доставать по пять бутылок своего виски каждые выходные.              В течение сезона по пятницам было традицией после тренировок напиваться до отключки с Фуриями и их неудачливыми парами из окрестных универов.              Сегодняшний вечер ничем не отличается, и, войдя в дом команды Фурий почти два часа спустя, я сразу же начинаю сожалеть о своем решении. Весь путь был заполнен нежелательными мыслями об одном игроке. И его золотых глазах.              Нахуй это. Какое тебе вообще дело? Кроме того, если даже Фрэнсис может расправиться с ним с такой легкостью, а я думаю, что это было легко, то только представьте, что с ним сделают Валькирии.