Плоть и Кость [Flash and bones]

      Надев желтый бомбер, облегающий узкую талию, Сэм застегивает его, глядя на свое отражение в зеркале в полный рост. Он прерывается, когда молния доходит до середины. Он одет в черные джинсы и рубашку с принтом из красных роз под курткой. Дергая за воротник, он пытается прикрыть край засоса, но это бесполезно. Он расстегивает три верхних пуговицы, прежде чем повернуться ко мне с яростью в глазах.              — Ебааать… Я не могу… это безумие, моя чертова шея так опухла, Макс, — он указывает на боевые трофеи, раскрасившие его горло, и хмуро смотрит на меня.              Завязывая небольшой бантик на шнурках одного из своих ботинок, я смотрю на него со своего места на краю его кровати, звуки Кейт Буш наполняют обшитую деревом комнату. Проигрыватель, облепленный стикерами, вращается без остановки, когда Сэм находится здесь, а если он выключен, значит, Сэм в наушниках.              — Я даже не… что они подумают? — фыркает он. Прежде чем ответить, я поднимаю бровь.              — Когда тебе стало не похуй, что они там думают?              Он немного выпятил грудь и покраснел, отвернувшись от меня снова к зеркалу.              — Что? Мне как раз похуй! Кого волнует, что скажут эти придурки? — он фыркает, взглянув на меня через плечо, выгнув бровь. — Кроме того, это ты тот, кто хочет туда идти.              Он похож на ту картину «Падший ангел».              Я смотрю, как он поворачивается и открывает три отсека синей шкатулки для драгоценностей, нанизывая на пальцы как минимум десяток различных колец всевозможных цветов и размеров. Рубины, изумруды, бриллианты, камни фиолетового оттенка, которых я никогда раньше не видел, украшают его пальцы, отбрасывая сияющие цветные лучи, рассыпающиеся в танце по комнате.              Охуеть… это… это настоящие драгоценности.              Он смотрит на свои широко расставленные пальцы. Указательный палец его правой руки — единственный, на котором не надето хотя бы одного кольца. Стоя совершенно неподвижно, он опускает хмурый взгляд и говорит:              — Нахуй это все, — прежде чем сорвать все кольца и бросить их в серебристую тарелочку на комоде, перед тем, как повернуться и посмотреть на меня, когда я встаю и потягиваюсь.              — Черт, у тебя нет чего-то, кроме черного? — он осматривает меня сверху вниз, прежде чем подойти ближе.              Он встает на цыпочки и кладет руку мне на плечо. Я чувствую запах цветов апельсина, исходящий от его рубашки, и не могу не скользить взглядом по V-образному вырезу на его груди.              — Не-а, — лучезарно улыбаюсь ему я, обнажая зубы. Я натягиваю черную кожаную куртку с капюшоном и засовываю «Парламент» в один из карманов.              Оправив штанины поверх носков и грязно-белых кроссовок, он встает, поворачивается ко мне и спрашивает:              — Ты готов?