Плоть и Кость [Flash and bones]

      Мы вместе лежим в моей постели и наблюдаем, как луна восходит и пересекает небо через окно балкона, расслабляясь в объятиях друг друга. Яркие лучи Артемиды танцуют вдоль его лба и челюсти, пока я наблюдаю за Сэмом. Я кладу голову на его вздымающееся плечо, мы дышим в унисон, а руками обрисовываю мышцы его торса. Я спускаюсь ниже, пока не достигаю края его шорт. Осторожно скользнув под пояс, я обхватываю его член рукой. Он твердый, и, глядя ему в лицо, я вижу, что его глаза зажмурены, а фиолетовые волосы распущены за головой, словно прекрасный ореол. Я хотел сделать это с той вечеринки, когда смог прижать его к стене, требуя большего. Первый раз был великолепен, но этот я намерен сделать божественным. Я нежно оставляю легкие поцелуи на его груди и животе, с каждым мгновением чувствуя, как он твердеет все сильнее.              Мои губы теперь зависают над его членом, он блестит.              — Пожалуйста… Макс, — умоляет он. Я чувствую, как ухмылка расползается по лицу. Я жду еще немного. Это почти забавно — наблюдать, как он просит. С парнями так всегда. Наконец, когда его рука добирается до моей шеи, я обхватываю его губами. Я чувствую, как его головка прижимается вглубь горла.              От удовольствия он взывает к Артемиде. Это глубокий стон. Слова едва срываются с его напряженных губ. С каждым покачиванием вверх и вниз стоны становятся громче, я позволяю себе осторожно скользнуть зубами с боку, пока он пульсирует у меня во рту. Он ненадолго вздрагивает, прежде чем снова успокоиться. Я отстраняюсь от него с последним поцелуем языком. Глядя на его тело, я вижу, как каждая мышца напряжена до такой степени, что почти разрывается. Его руки закрывают глаза, на лице глубокий румянец. Он задыхается от удивления, когда мои губы ласкают ему шею и захватывают его, когда я уверенно седлаю его. Я снимаю футболку и ощупываю его грудную клетку и изрезанный шрамами пресс. Он быстро скидывает шорты. Я чувствую с ним связь на высшем уровне, будто мы завершаем некую космическую цепь, блуждающую между нашими телами в идеальной синхронности.              — Святые боги, — отчаянно заикается он.              Его фиолетовые волосы падают на подушку, взгляд перемещается с одного моего плеча на другое, когда он опускает руки на мои бедра.              — Да? Скажи мне, Сэм, я могу…              — Да, ебать, да, пожалуйста, — он заикается.              Я ласкаю его лицо одной рукой, а моя ладонь касается его синяка у глаза, он закрывается.              Эта ухмылка, которой он так хорошо разбрасывается, пробегает по его лицу.              Я подношу ладонь к его губам и наблюдаю, как его глаза расширяются, а другой рукой хватаю член и медленно ввожу в себя. Сэм издает пронзительный вздох. Его красивые лучезарные глаза закатываются. Он едва переводит дыхание под моей ладонью.              — Макс… ты, блядь, невероятен, — его голос приглушается моей рукой.       На мгновение мне становится больно, пока я не расслабляюсь, и он не входит полностью, пульсируя с каждым блестящим дюймом. Так лучше, чем со смазкой. Естественнее. Он тяжело выдыхает мне в ладонь. Я сильнее нажимаю рукой и поворачиваю его лицом к окну. Я хотел, чтобы он чувствовал каждый момент, мне нужно, чтобы он протекал сквозь меня, чтобы всегда был в моей внутренней галактике. Его волосы путаются в моих пальцах, пока я яростно раскачиваюсь на нем, ощущая каждую его частичку, когда мои руки движутся к его твердой груди. Он входит в меня глубоко. Его ладони свободно обхватывают мои бедра. Я поднимаюсь, желая застать каждое движение, каждый стон, срывающийся с его губ. Он крепко сжимает мои бедра, направляя меня к нашей уникальности с каждым быстрым хлопком по его телу. Я чувствую, как он пульсирует и готов взорваться в любой момент. Мы вскрикиваем одновременно, когда оба достигаем кульминации с разницей в несколько мгновений. Он почти поднимает меня с кровати, пока я выкрикиваю его имя, изливаясь на его напряженную грудь.              — Сэм! Святые боги! — всхлипываю я, когда он стонет, обращаясь к звездам за окном. С последним мощным ударом кожи о кожу я чувствую, как он извергается внутри меня. Он выгибается и обращается к богам почти боевым кличем.              Мы застываем в этот момент чистого блаженства. Я наконец-то чувствую себя целостным, пока его сущность проносится сквозь меня; он все еще пульсирует, когда мы падаем обратно на кровать. Это теплое и прекрасное ощущение. Мощное. Это бессмертие. Наверное, именно этого хотят от нас боги. Это наша божественность.              Я падаю ему на грудь прямо перед своим алтарем, на который удовлетворенно смотрит статуя Аполлона. В моих мыслях проносится одно-единственное слово. Оно возникло в момент нашей кульминации, словно это дар самих Богов. Буквы были так же бессмысленны, как и само слово; слово, которое мне неизвестно, но оно было мощным. Ощущение, будто оно было извлечено прямо из наших душ, когда они слились в тот потрясный момент унисона, откуда этот шар силы вспыхнул в свирепой мести.       РОЙКА.