Плоть и Кость [Flash and bones]

      — Я в порядке, — бормочу я с фальшивой уверенностью.              Проведя большим пальцем по экрану телефона, я вижу, что будильник, который я поставил на десять, должен прозвенеть через пять секунд.              — Блядь, — шепчу я себе под нос, пытаясь выключить будильник, прежде чем…              Дун…дуда дуда дун…дуда дуда дун…дуда дуда дун дун дун дун…              Сэм встряхивает волосами и чешет голову, пока оркестр играет, становясь все громче, а я пытаюсь найти функцию «беззвучного режима» в своем плывущем и сонном состоянии.              Он смотрит на меня, прежде чем натянуть подушку на уши и крикнуть сквозь шум:              — Это тема из «Жизненной силы»?              Наконец-то найдя нужную функцию, я быстро выключаю музыку. Я понимаю, что, должно быть, прошли годы с тех пор, как впервые посмотрел этот фильм.              С мамой, на Хэллоуин, в...              Я ​​представляю себе эту мысль, заворачиваю ее в красивый бант, а затем позволяю ей взорваться, как бомбе замедленного действия, отключая мыслительный процесс для именно этого воспоминания.              — Эм, да, я думаю, оттуда. Вообще-то я не помню, когда установил ее, это просто оставшееся воспоминание от матери, полагаю.              Роясь в своем рюкзаке, я достаю черную толстовку со скелетом и черные как смоль джинсы. Надев черную майку, я поворачиваюсь к Сэму:              — Кстати, нам, наверное, пора идти. Я могу вызвать нам такси около одиннадцати, и мы должны быть там где-то к полудню...              Я замечаю, что Сэм, засучив один рукав, снова уснул. Его кудри лежат кучей на подушке. Слабые лучи солнечного света танцуют по его глазам и щекам, используя небольшие шрамы его прошлого как балансирующие оси.              В подушку Сэм бормочет:              — Эм, ты что-то сказал? — он открывает один карий глаз, ухмыляется и натягивает одеяло, скрывая свой веснушчатый нос под ним.