9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

«Конечно, ты же даже никому не понравишься. Не заинтересовал бы никого. Даже извращенцу-наркоше. Майку нравятся миниатюрные, но твоя каменная рожа всё портит.» «Тебя никто не будет любить, только я. Такая уж у меня ноша.» «Не думай, что я не видела, как ты болтаешь с этими гомиками. Совсем в отчаяньи, да?» Тяжёлая рука на его горле, тошнотворный и затхлый запах, болезненное падение на пол. Аарон открывает глаза, сжимая что-то твёрдое руками. Со второй попытки удается вздохнуть. Он приподнимается, замечая, что вцепился в Кевина. — Кошмар? — тихо спрашивает Кевин, его пальцы проводят под глазами Аарона. Миньярд с ужасом осознает, что плакал во сне. И что у него не хватает сил, чтобы разжать руки. — Да. Точнее мне снова приснилось что-то из детства. Моя мать, её слова… Не хочу это обсуждать, — Аарон освобождает правую руку, чтобы вытереть слёзы. — Ты хочешь чего-нибудь? Аарон встречается глазами с Кевином, пытаясь сосредоточиться на его лице. Он чувствует себя разбитым и плохо соображает, но он готов разрушить что-то ещё. — Не отпускай меня? Пожалуйста. Сказать подобное было чем-то разрушительным. Слишком много. Он не должен делать своим ебаным якорем Кевина Дэя. Это жестоко, Кевину это не нужно. Будто ему своих проблем мало. Будто Аарон может вывалить всё на кого-либо и искать поддержки. — Эй, Аарон, милый, ты дрожишь. Я здесь, я не отпущу тебя. Я рядом, — ладонь Кевина зарывается в светлые волосы. Последняя фраза работает, как спусковой крючок. Я рядом. Блять. Это слишком. Настолько слишком, что слезы застилают глаза практически мгновенно. Это настоящая истерика. Аарон не может вспомнить, когда ему так сильно хотелось во что-то поверить. Когда какой-то человек становился спасением в этой тьме. Всё, накопленное за день, раздражение обрушивается на него. — Я не могу, Кев. Я так больше не могу. Всего слишком много. Я ненавижу это. Свою жизнь, свой характер, всех вокруг. Но проклинать всех и каждого так привычно. Послать, забыть, оскорбить, это то, чему я научился. Это то, что всегда работало. Не нужен тебе такой человек, как я. Я никому нахуй не нужен и это логично, блять. Я всё проебал. Я не знаю, зачем выбрал медицину, зачем чего-то хочу от Эндрю, зачем начинал всё с Кейтлин. Я просто преумножаю страдания. Всем вокруг больно, включая меня. Я сейчас сорвался от переизбытка общения за день, представляешь? Это так жалко. И в подарок я получил напоминание о том, каким я был в её глазах. И я пытаюсь не верить и не помнить, мне нужно делать это каждый гребаный день, но я устал. Я устал и мне страшно, что никакие попытки исправить всё — не помогают. Ему хочется иметь силы оттолкнуться от Кевина, прогнать его, проигнорировать, но кажется лишь чужое сильное тело, тяжелый запах одеколона и эти легкие поглаживания по его спине, удерживают Аарона от полного срыва. — Аарон. Посмотри на меня, — руки Кевина обхватывают заплаканное лицо напротив. И Аарон тонет. Потому что видит такую грусть в таких добрых глазах. — Эй, это просто плохой день, слышишь? Не все они такие, верно? Ты — это не всё, что ты сейчас сказал. Ты намного больше. Ты борешься, ты не сдаешься и ты выбрал особенно сложную задачу, чтобы доказать себе, что ты можешь. И я горжусь тобой. Тем, что кто-то может быть также заинтересован чем-то, как я. Я чувствую подобное чаще, чем мне бы хотелось. Иногда я очень сильно пытаюсь понять, почему я вообще просыпаюсь. Но потом. Я вижу то, что дает мне повод. Мой отец, который пытается быть моей семьей. Эта команда, где все к чему-то стремятся. Эта возможность дышать, видеть мир и замирать, когда видишь что-то прекрасное. Так я себя чувствую, когда вижу тебя. Когда замечаю, сколько боли ты уже вынес, и как ты продолжаешь жить. Ты хочешь найти эти проблески. Я это вижу. Ты ищешь поводы. Ты раскаиваешься, сожалеешь, но разве ты не вырос за всё это время? Я верю, что ты справишься. И если сегодня ты ненавидишь себя и меня, мне всё равно. Я останусь. И, да, я представляю, о чём ты сейчас думаешь. Вбей себе в голову, что я не совершаю какой-то подвиг и не жертвую чем-то ради тебя. Мне хочется быть здесь, хочется быть достаточно близко, чтоб ты не убивался из-за того, что ты держишься за меня и плачешь. Потому что мы оба этого заслуживаем, слышишь? Чтобы нам было на кого опереться. Я такая же поломанная фигура, мой милый Аарон. Но я не позволю тебе сломаться. Это моё эгоистичное желание чувствовать себя живым, делая что-то для тебя. Я всегда этого хотел. Быть рядом с кем-то, кому я могу помочь. Это заставляет меня верить, что не всё потеряно. Ведь если мне доверяют, я уже преодолел самое худшее. Так что, если ты позволишь мне, я буду здесь. Настолько близко и настолько часто, насколько ты этого пожелаешь. Это общение началось быстро и спонтанно, но я всегда ощущал эту тягу к тебе. Этот похожий огонь протеста против того, как херово обошлась с нами жизнь. Я не сказал тебе этого тогда, но я знаю, почему ты. Потому что ты Аарон Миньярд и смотря на тебя, я чувствую, что могу больше. — Я не… Я не стою… — Не тебе это решать сейчас, так что, пожалуйста, я прошу тебя, если ты захочешь чего-то, попроси меня. Потому что я очень хочу компенсировать все годы, когда я был лишь красивой картинкой, образом спортсмена с несгибаемой волей. Я хочу быть настоящим. И ты тоже можешь позволить себе, ну, знаешь, хотеть. Твои сомнения, страхи, обиды — они реальны, ты реален, но это не определяет тебя. Когда Кевин заканчивает, Аарон чувствует серьезное изменение. Но у него снова нет этому названия. Оно бродит где-то рядом, скребется на подкорке, вызывая выброс кортизола вместе с предателем эндорфином. Необъяснимо осознанное желание отдать что-то взамен разгорается с новой силой. Не из-за того, что это вежливо или правильно. А потому что хочется. Хочется, чтобы Кевин знал, что он помогает, что он ему нужен. — Спасибо. Но я не знаю, как отблагодарить тебя. Меня пугает эта близость, это самая настоящая тяга, моя новая сильная потребность. Но я хочу рискнуть. И я хочу быть нужен тебе также, как ты нужен мне. — Ты уже, поверь мне, — Аарону вновь стирают слезы с лица. И ему хочется рассыпаться от этих плавных движений. — Мне нравится быть рядом с тобой. Нравятся твои прикосновения. То, что ты делаешь, то, что ты знаешь, что мне сказать. Это безумие, что мы жили в одной комнате, а я о тебе этого не знал. Не знал, что нуждаюсь в этом. — Ну, теперь мы знаем. А теперь говори, что ещё тебя так беспокоит. Кевин играет нечестно, показывая, как хорошо он изучил Аарона. Но сейчас Миньярд чувствует, что разгадка где-то близко. И без помощи у него не выйдет разобраться. — Это тупо, но… Я не думаю, что у меня было хотя бы несколько друзей за жизнь, чтобы понять, ну, знаешь, дружим ли мы или… Нет, я не могу, — Аарон вкладывает достаточно усилий, чтобы выбраться из объятий Кевина, который выглядит задумчивым и без сопротивления отпускает его, роняя руки себе на колени. — Наличие ярлыка — это то, что тебя волнует? — довольно отстраненно, смотря в одну точку на стене, спрашивает Кевин. — Нет, то есть да. Но не только это, — все остатки смелости покидают Миньярда. Кажется, он всё серьезно испортил. Оценивая состояние Кевина, чтобы отвлечься от тревожного состояния, Аарон видит взволнованность и что-то ещё. Пальцы сжимаются в кулаки, зубы стиснуты. Кевин злится на него? Это заставляет Миньярда совсем отчаяться. Он не может расстраивать Дэя, он только что сказал, что хочет быть ему нужен. И Аарон не готов потерять всё это из-за того, что говорит всякую ерунду, не подумав. Его голос звучит отвратительно жалостливо, когда он зовёт Кевина. Аарон наблюдает с каким трудом парень напротив него расслабляет свое тело. И Миньярд чувствует себя ещё хуже. Кевин снова старается для него, смягчается, когда Аарон виноват в его напряжении. — Аарон, я тоже не могу похвастаться большим опытом общения с людьми, — с нескрываемой горечью начинает Кевин. — Я думал, что у меня отношения с Теей, но если послушать более социально адаптированных людей, у меня была нестабильная интрижка или я вообще жертва растления. И мне никогда не хотелось тратить время, чтобы выбрать подходящее обозначения для людей в моей жизни. Скажи мне, как ты хочешь, чтобы это называлось, и я соглашусь. — Нет! — довольно резко и быстро отвечает Миньярд, даже не задумываясь. Кевин решается повернуться и озадаченно посмотреть в сторону Аарона. — Я не понимаю. Если ты не хочешь называть меня своим другом, почему бы тебе не выбрать, как это описать самому? Знакомые, сокомандники, хоть собутыльники, мне всё равно, если мы продолжим проводить вместе время. Аарона пробирает истерический смех. Кевин совсем его не понял. Это его шанс съехать с темы и ничего не усугублять. Но все тормоза Миньярд отбросил ещё в начале этого разговора, поэтому он пытается успокоиться и подобрать какие-то слова, пока Дэй не решил, что он псих, который смеётся над ним. — Кев, — Аарон понижает голос до шепота, всматриваясь в своего друга, — я имел в виду не это. Конечно, это нельзя назвать чем-то меньшим, чем дружба. — Тогда о чём ты? Аарон пытается проглотить свое волнение и тревожную мысль, что, раз Кевин не понимает, значит говорить не стоит. — Я с недавних пор пытаюсь понять дружба это или… Ох, блять. Или что-то большее. Аарону хочется закричать от того, что он сказал подобное вслух, но сейчас ему важна реакция Дэя. Который застывает, недоверчиво посматривая в ответ. — Ты хочешь сказать, — аккуратно начинает Кевин, придвигаясь ближе, — что мы не просто друзья? В данный момент, Аарон ощущает себя иначе, находясь так близко к Дэю. Это неосязаемо, напряженно и очень притягательно. Это хочется почувствовать, схватить руками и забрать себе, хочется настолько, что он тянется к чужой руке, их пальцы моментально переплетаются. — Я не знаю, что это, Кев. И это сводит меня с ума. Но я не хочу, чтобы это прекращалось. Кажется, что они оба мучительно долго смотрят на свои соединенные руки. — Хорошо, тогда мы, наверное, можем это выяснить? — большой палец Кевина гладит тонкое запястье, заставляя Аарона выдохнуть. — Вместе. — Да, но не сегодня, — Аарон устало откидывается на подушку, расстроенный фактом, что ему пришлось отпустить руку, — я хочу лечь спать. Кевин кивает и уходит, быстро возвращаясь с одеялом в руках. Уже сонный и абсолютно измотанный этим днём, Аарон наблюдает и улыбается. — Мне лечь с тобой или это слишком? — вдруг спрашивает Дэй. — Это слишком, — почти погружаясь в сон, отвечает Аарон, — но это да. Миньярд удерживается в сознании только для того, чтобы почувствовать тепло чужого тела рядом с собой. И даже если он снова увидит кошмар, у него будет много способов справиться с этим, проснувшись.