9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

Аарон любил субботы, с принятием относился к воскресенью, готовился к терапевтическим понедельникам, но как же он ненавидел среды. Это была мясорубка из трёх мучительных семинаров, сеанса с Эндрю и последующим за этим завалом в голове. Ведь задания, полученные на фармакологии могут свести с ума, а скудные разговоры с братом порой доводят до истерики. Но пока Аарон более менее выспался, не был так зол на весь мир и умудрился не уснуть спустя три часа глубокого химического сумасшествия, он чувствовал себя весьма комфортно. Он торчал в аудитории во время перерыва, пристально вглядываясь в свои записи, переполненные нелепыми сокращениями, на разбор которых уйдёт не один час. На телефон пришло сообщение: «Надеюсь, ты поешь до приема с Би. Ники уже готов поехать с вами к Би. Он хочет поговорить с тобой. День без тебя, а он уже выглядит как зомби. Я не говорю тебе простить его, но может скажешь ему успокоиться? Тяжело на поле без трех игроков.» «И я не хочу, чтобы он ждал вас в машине. Я единственный, кто может тосковать по тебе.» «Я поговорю с ним. Он точно не нужен мне там. Тосковать, серьезно? На тренировке?» «Я впервые ощущаю, что смена расписания тренировок так ужасна. Мне нравилось смотреть на телефоне матч, пока вы с Эндрю там что-то делаете, а потом видеть тебя. Позитивное подкрепление, да?» «И вообще из-за Ники мы вчера только на тренировке виделись, мне не нравится.» «И, кстати. Планы на завтра?» «А что завтра?» «Аарон.» «Да, да, мне будет 21, так что я смогу легально выпить, какая радость» «Никаких планов. Не хочу ничего, связанного с празднованием и с моей семьей» «А если я тебя украду?» «Как угодно» «Я буду считать, что это да.» «Увидимся.» Аарон не обладал обширным опытом, но подобные диалоги ранее он вел только с Кейтлин. Со своей девушкой. Но перед добивочной парой о лекарствах для лечения глазных заболеваний, он не был готов размышлять, что находится в чем-то похожем на отношения. Но они даже не целовались. Наверное, это не считается. Впитав в себя бескрайнее количество информации, Аарон собрался уже посидеть у себя, но вспомнил, что стоит поговорить с Ники. Написав ему короткое «где ты» и получив ответ, Аарон отправился в столовую. Ники действительно плохо выглядел. Ему нельзя было мало спать, иначе он сразу бледнел и источал страдания. Аарон не знал, что ему надо сказать, хотелось просто покончить с одной семейной драмой перед тем, как поехать обсуждать другую. — Ники. Аарон сел напротив него, отмечая, что его кузен в одиночестве явно заедал стресс. Перед тренировкой. Сладким пудингом. Кевин убьет его. — Черт, Аарон, прости меня. Я не знаю, как это вообще пришло мне в голову. Кевин трижды промыл мне мозг. Объяснил, что у вас всё хорошо, и что я жестокий дурак, если решил, что ты его как-то обидишь. Я правда не знаю, я сорвался видимо потому что… Ох, ты же знаешь, что он бисексуал, верно? — Ники удивительно хладнокровно отреагировал на спокойный кивок Аарона, а может он просто был слишком подавлен для бурной реакции. — И я замечал, что для Кевина ваша дружба, ну, как будто не совсем дружба, понимаешь? О, Аарон прекрасно это понимал. Но факт, что Кевин был очевиден для Ники, но не для него самого, немного обижал. Будто это драматичный подростковый сериал, где они страдают друг по другу, но каждый уверен, что это не взаимно. — И? — О, ну, и я просто… Не знаю. Вспомнил себя, реакцию родителей на меня. Мне захотелось его защитить, понимаешь? Я хреново сказал, что думаю. Конечно, я знаю, что ты не будешь издеваться над ним и умышленно вредить. Но если ты никогда не ответишь на его чувства, то ему же неизбежно будет больно. Аарон уже устал. Ники говорил понятные для него вещи. Но есть ли ответ на это, который устроит их обоих? Признаться, намекнуть, проигнорировать? Нельзя сказать, что он сам понимал происходящее. Какое этому дать название и как описать. Это было его личным открытием, которым не хотелось делиться ни с кем.Тем более было бы неразумно выдать что-то Ники без согласия Кевина. Аарон аккуратно подбирал слова для ответа: — Слушай, никто не страдает, окей? У нас всё в порядке, а остальное тебя не касается. И не думаю, что Кевин оценил твою попытку интерпретировать его чувства. Твоя история не дает тебе такого права. Перевари это вместе с твоей странной сладкой жижей до тренировки. Пока, Ники. Аарон с досадой отметил, что Эндрю уже должен ждать его на парковке. Он зашел к себе, чтобы бросить учебники и быстро поесть. Ему не хотелось слушать жалобы Кевина о пропуске приема пищи. Выходя, он, конечно же, заметил запыхавшегося Дэя. Они улыбнулись друг другу, молча подходя к лифту. Аарон не отказал себе в неожиданном желании прижаться к боку Кевина. В ответ его мягко обхватили за плечи. Они не говорили, но это было так комфортно, что Аарон физически ощущал, как его покидает привычное напряжение перед поездкой к Би. — Я поговорил с Ники. Кевин немного замедлился у выхода, поворачиваясь и пытаясь понять по внешнему виду Аарона, как всё прошло. Довольный спокойным выражением и расслабленной позой, он потянул Миньярда в объятья. — Я собираюсь остаться на поле после тренировки, зайдешь? Его пальцы удобно легли на голову Аарона, обхватывая пару прядей. — Ладно, — Аарон потянулся к свободной руке Кевина. Аарон притянул широкую ладонь к своему лицу и слегка потерся щекой. Этот жест был настолько неосознанным, что у него не было времени оценить его целесообразность. Но ощущать тепло на своей коже было всё ещё правильнее, чем осуждать себя за подобное желание. Лицо Кевина расслабилось, глаза заблестели от интереса, а пальцы мягко пощекотали кожу. Он чмокнул Аарона в макушку, тихо произнося: — Я и подумать не мог, что ты такой нежный, малыш. Последние слова явно вызвали короткое замыкание в голове Аарона, но это было не только странно. Это было до недоумения приятно. Похоже, что они оба совершили что-то неожиданное для себя, но Кевин явно звучал так, будто подобные слова уже прокручивались в его голове. Дэй был непростительно высоким, чтобы проследить за его реакцией. Они ещё немного постояли, прижавшись друг к другу, когда Аарон позволил себе смущенно улыбнуться, и, толкнув Кевина плечом, наконец отправиться к Эндрю. После этого короткого ощущения покоя, навязчивая мысль закрутилась в голове Миньярда. Не первый раз, когда он размышляет об этом, но сейчас всё ощущается сильнее. Они разошлись, когда Аарон решил сесть на переднее сидение, потому что это то, чего он заслужил сегодня. Может на таком коротком расстоянии от брата, он быстрее успокоится и сможет трезво оценить ситуацию. Эндрю лишь мельком взглянул на него, а после переключился на дорогу. Это была классическая молчаливая поездка, будто они экономили слова в присутствии друг друга и выдавали лимит раз в неделю под надзором Бетси. Аарон поглядывал на брата. На это нейтральное выражение лица, напряженную позу, абсолютно чёрную одежду и чёртовы повязки. Всё в нем было стабильно снаружи, но как бы Аарон не пытался убедить себя в обратном, ему казалось, что и внутри Эндрю всё такой же. И что они такие же. Презирающие друг друга, обиженные и озлобленные. Всегда готовые убить друг за друга, но при этом никогда не продвинутся дальше этого жестокого проявления семейности. Мечтательность и надежда тлели в душе Миньярда годами, а годы без наркотиков и погружение в психотерапию погружали его в рационализм. И его мозг явно не понимал, на что тратит время на этих сеансах. Пытаясь зацепиться за минимальный прогресс, вскоре вёл себя выучено грубо. Саботировал позитивные результаты и искал ещё больше зацепок для гнева. Эти сеансы лишь иногда казались правильным. Но в основном, это было мучительно, больно и отнимало так много сил. Аарон хотел прекратить. Если он поймет, что Эндрю плевать, то он оставит это и попытается восстановить в себе остальное. Эта борьба непонятно за что не стоила ощущения, что тебя разорвали на куски, а после неправильно сшили обратно. Ему нужно знать сейчас, до того, как эта пытка по таймеру повторится вновь. — Ты считаешь, наши сеансы имеют смысл? — Аарон максимально равнодушно смотрел в окно, спрашивая. Эндрю стискивает зубы достаточно сильно, чтобы это было слышно. Он тормозит недалеко от офиса Би. Его пальцы напряженно барабанят по рулю, Аарон чувствует этот тяжелый взгляд и встречает его, надеясь, что весь его вид достаточно сильно отражает его намерение добиться ответа. — Ты сдаешься? — презрительно выдает Эндрю. Аарон закипает. Быстро. Сильно. Снова ему говорят играть по чужим правилам. — Ответь. Просто ответь мне, — его голос предательски эмоционален, и Аарон ненавидит, что не может оставаться равнодушным. Эндрю упрямо молчит. А Аарону не хочется тратить время на его закидоны. Он устал, его подташнивает и быть здесь совсем не хочется. Молчание брата лишь подкидывает ему варианты фраз, которые хочется бросить ему в лицо. — Я ненавижу эти сеансы. Ненавижу то, что это не работает, как должно. И ненавижу то, что только там и через раз, ты можешь мне ответить. Это несложный вопрос, блять. Я просто заебался не знать, значит это для тебя хоть что-то. И, нет, это не очевидно, ты, упрямый мудак. Я не владею языком Джостена и не претендую на это. Мы семья и это имеет для меня значение, но всё чего я когда-либо хотел это иметь брата. Не твою защиту, не твое молчание и не твои тайны, знать которые я не заслуживаю. Мне не нужны твои откровения, объятья или слёзы, я просто хочу знать, есть ли хоть какой-то лимит доверия, который ты мог бы мне предоставить. Что-то осязаемое, чёрт возьми. Потому что мы ходим вокруг да около, лишь поддевая болевые точки друг друга. Но у меня есть этот список в голове. Контраргументы на твои гневные предъявы. И я заебался достаточно, чтобы рискнуть сейчас. Мы идём к Бетси и высказываем всё самое дерьмовое, что у нас есть друг на друга. Мы либо разозлим друг друга настолько, что будем игнорировать друг друга вечность, либо сможем двигаться дальше. Не отвечай на прошлый вопрос, если это так тяжело. Просто ответить сейчас согласен ты или нет? Эндрю молча выслушивал тираду, а когда Аарон замолчал, лишь медленно потянулся к телефону, набирая сообщение. Он повернулся к брату, изучая его разъяренный вид. — Говорим здесь. Сегодня без Би. Я начну, — Эндрю не может не ставить своих условий, Аарон не желает спорить по этому поводу, поэтому просто пожимает плечами. Это было два часа, раздирающие душу на мелкие кровавые куски. Самая долгая их попытка разговора. И Аарон не удивился тому, с чего начал Эндрю. Конечно, это их мать. Всегда она. Обида Эндрю беспощадна и приправлена множеством метафор. Он описывает детали аварии, описывает как говорил ей, что она больше никогда не тронет Аарона, потому что не вернется, говорит о том, что ему было плевать, умрёт ли он сам, лишь бы освободить брата от жестокости матери. И второй раз в жизни упоминает, что не может понять, почему Аарон был так раздавлен её гибелью. И считает его неблагодарным. Аарон знает, что ответа на это два. Жестокий и сдержанный. Но выбирает сказать всё. И он признается, что не верил, что Эндрю зайдёт так далеко, потому что не знал его тогда. Отчаянно сдирает с себя откровение о том, что тогда ему хотелось понять мать, ведь она была рядом с ним, ужасна в своей роли родителя, но была. А Эндрю отказался от него грубо, беспощадно, не давая ни одного намёка, что делает это по веской причине. А после ударяет обвинением в лицемерии, пользуясь выстраданным откровением, что Эндрю собирался, сдерживая себя лишь болью от порезов, терпеть пытки и насилие, лишь бы его усыновила Касс. Аарон кидает безжалостное «она не могла не знать, что он делает», добавляя, что Эндрю прекрасно понимает, каково это любить кого-то, кто не даёт тебе безопасности, а угрожает ей. Напоминает очередной мерзкий факт о том, что эта женщина продолжила усыновлять детей, что делало его чудовищем не меньше Тильды. И Эндрю реагирует. Его зубы впиваются в губу, сдерживая слёзы. Жестокость ему знакома, это рано изученный язык, владение которым сейчас окупается. Он смотрит на брата с осознанием. Из тела выходит привычная скованность, когда он забирается на сиденье с ногами, обнимая свои колени и смотрит на Аарона. Открыто и принимающе. И, возможно, впервые, Аарон видит, что эти, столь похожие на его собственные, глаза говорят. Они вымотаны этой темой, поэтому выходят и сидят на капоте машины. Аарон протягивает руку за сигаретой, потому что ему необходимо что-то, что отравит его тело, а не разум прямо сейчас. Эндрю смотрит на дневное небо, осмысливая произошедшее и неожиданно вбрасывает: — Я не хочу, чтоб ты ненавидел Нила. Аарон хмыкает, забавно прослеживая чужой нахмуренный вид. — Я не буду. Я просто боялся за тебя. Но только, будь с ним откровеннее, чем со мной, ладно? Тогда я буду спокоен. — Что это значит? — Ох, блять. Хотя бы один человек в твоей жизни заслуживает услышать, что ты его любишь. Да, да, это дурацкое клише, но чувство то реально. И разве факт, что ты это чувствуешь после всего не стоит того? Взаимное признание вслух имеет вес. Или хотя бы убедись, что он это знает. Не заставляй его думать, что молчаливые предположения — это всё, чего он заслуживает. Его жизнь тоже была полным дерьмом, вы оба можете быть в своём мире, но он же такой неуклюже-социальный. И его шрамы явно будут болеть меньше, если он сможет сказать кому-то, что у него есть парень, отношения, любовь. Может это всё хуйня, а Нил безусловно выберет тебя, а не общество, но если ты с ним счастлив, ответь ему тем же, скажи то, чего он никогда не надеялся услышать. И ваша крепость на двоих не распадется, если кто-то узнает, что он для тебя значит. Это может бесить тебя, но люди — социальные твари, которые научились говорить и ощущать себя лучше из-за сказанного. — Может когда-нибудь, — только и говорит Эндрю, но что-то в его лице смягчается, что не скроет никакой сигаретный дым. Это легкое умиротворение, когда он думает о Ниле. Затем, он с вызовом добавляет, — Я хочу дать сдачи. И Аарон знает, что может. Предполагает сколько слов может использовать Эндрю, чтобы поставить на место. Но пока этот пик честности остается, ему приходит в голову, что всё проще, чем кажется, когда отвечает: — Он мне нравится. Больше, чем кто-либо до него. Это просто выглядит правильным, а все мои убеждения исчезают, когда я с ним. Я хочу знать, что из этого выйдет. Но я не хочу делать это достоянием общественности, пока мы не придём к четкому пониманию. Эндрю выглядит так, будто не ожидал ничего подобного. А Аарон отмечает, что удивление очаровательно смешно выглядит на лице его близнеца. Он закуривает третью сигарету, вяло предлагая ещё одну. Аарон соглашается, потому что он видимо зря списывал сигареты со счётов. Они несут расслабление и ощущение общности, что кажется более необходимым, чем дышать на данный момент. — Это самое сюрреалистичное, что я слышал. Но не самое ужасное. Лучше черлидерши. Они возвращались в общежитие под ненавязчивый шум радио. Этот разговор не прояснил всего, но, возможно, впервые Аарон ощущал, что у него есть брат, каким его описывают в массовой культуре. Может, они справятся, а может это останется единственным разговором между ними, который имеет вес. Сейчас важно лишь то, что у него была возможность выплеснуть часть своего гнева. А после он тревожно матерится про себя, когда понимает, что его чувства к Кевину приобрели форму слов. И Аарону чрезвычайно важно рассказать об этом как можно скорее.