9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

— Плохая идея. Оглушающая музыка становится белым шумом, когда уже привычное объятье становится ярче, теснее. Когда руки скользят под футболку, царапая где-то у лопаток. Моргнув пару раз, Аарон понятия не имеет, как оказался прижатым к стене, он видит лишь огни стробоскопа, отраженные в глазах напротив. В шею настойчиво тычутся носом, втягивая запах и рвано проводят языком. — Правда? — Кевин нарушает все рамки, когда прикусывает его ухо, позволяя своему горячему воздуху стать персональным треком для Аарона. И если раньше он чувствовал, как его тело интенсивно качает горячую кровь, теперь это была высшая точка кипения. На этом этапе уже не важно, где он, кто вокруг, и насколько непристойными становятся движения его тела, направленные лишь на получение большего соприкосновения. Абсурдное разочарование прошибает Аарона, когда ему сообщают, что дальше поцелуев и агрессивных движений рук они в клубе не зайдут. Дурацкое «ты слишком хорош, чтобы я мог допустить, что ты теряешься в удовольствии в темноте у какой-то липкой стены» немного сглаживает ситуацию, но заставляет трепетать от предвкушения. И это неправильно, потому что Аарон не хотел напиваться сегодня. Не хотел утягивать Кевина в откровенный и мокрый поцелуй на глазах у Ники, но он тогда ещё запомнил, как тот подавился коктейлем, сделав его ещё счастливее. Более того, не хотел оказаться плененным этими дурацкими сильными руками, от которых у него терялась способность составлять предложения. Он не какой-то тупой подросток, чтобы забывать обо всём от перекрывающего возбуждения. Ему нужны были объяснения, ответы и детали. Но пара укусов в шею перенаправили его планы на изучение деталей всех клеточек кожи Кевина, до которых он мог дотянуться. Поэтому он не ругал себя за то, что по пути домой буквально не мог отлипнуть от Кевина, делая вид, что он ещё пьянее, чем на самом деле, чтоб не замечать того, что Ники пытался вытащить из него информацию. Дэй был трезв, а его игнорирование вопросов Ники выглядело ещё смешнее. Аарон радовался тому, как он напился сегодня. Тот редкий случай, когда от алкоголя ему стало невъебенно хорошо, а не удушающе грустно. Так, он позволил себе вцепиться в чужую точку пульса зубами, чувствуя животное удовлетворение от смеси тягучего аромата духов и естественного запаха Кевина. — Вы не будете трахаться в моей машине, — голос Эндрю прозвучал как-то глухо и туманно для Аарона, но заставил его рассмеяться и оторваться от вкусного участка кожи, оплетая руками водительское кресло, и ехидно ответить брату: — А ты это делал, м? Эндрю его проигнорировал, а Нил выглядел красным, отвечая без слов. Аарон довольно откинулся обратно, протянув руку к щеке Кевина, оглаживая мягкую кожу, борясь с необъяснимым побуждением откусить часть или хотя бы оторвать и сохранить себе на память. — Ты так чертовски пьян, малыш, — слишком мягко произносит Кевин, излучая тепло всем своим видом. И Аарона ведет от этих нежных переливов, побуждая прижимать к себе этого ласкового идиота. Может ему нужно прикладывать много усилий, чтобы открывать глаза, но лицо Ники такое потрясенное, что его пробирает на глупый смех в который раз за вечер. — Теперь ты отъебешься? — Аарон не уверен, что попал в буквы, когда спрашивал, но надеялся, что вопрос был понятен. — Серьёзно? Ты посылал меня, отрицал, игнорировал, ничего не говорил, а теперь буквально растекаешься на Кевине, и я должен промолчать? Аарон протестующе затыкает уши, ибо Ники как обычно громкий до разрыва перепонок, а алкоголь настроил его только на восприятие шепота Кевина. — И какого хрена ты делаешь? — Ники однозначно жест не оценил. — Ты шумишь и твое лицо меня отвлекает. — О, я в шоке, что ты вообще видишь меня. Аарон чувствует себя по-детски счастливым, когда показывает кузену язык и вызывает этим смех у Кевина. Если во время выхода из машины, он чувствует, как рука Эндрю сжимает его плечо, а после его рот мелькает улыбкой, Аарон уверен, что это пьяная галлюцинация, позволяя утащить его за руку в спальню. Расслабленность течет по его венам, заставляя покладисто подставляться под заботливое раздевание со стороны Кевина. — Ты хочешь принять душ? — Кевин выглядит довольным, оставляя Аарона в одних трусах и удерживая его от падения объятиями. — Если ты пойдешь со мной, ну, и не отпустишь, потому что всё вокруг такое… Мягкое? Тягучее. И трясется. Я выпил так много? Аарон удерживает свою шею, чтобы заметить, как вспыхивают глаза Кевина, и его уже тянут к ванной. — Дело было не в количестве, а в смеси газированного, сладкого, энергетического и высокоградусного. Душевая не рассчитана на двоих, впрочем, как и кровати общежития, так что устроиться реально. Горячая вода добивает успокаивающим эффектом, после отходя на второй план, когда его спиной прижимают к груди, столь комфортно придерживая рукой. — Мне почти также хорошо, как от эйфоретиков. — Почти? — Да, отличие только в том, что ощущений больше, разных. И говорить могу. Вроде. — Алкоголь и душ заменяют тебе приход? Руки Кевина скользят по телу, может в попытке помыть, а может просто лапают. Аарону по сути всё равно, пока это так приятно. — Хорошая попытка, Дэй. Я не буду играть в эту игру, и говорить то, что ты хочешь услышать. Кевин прерывает его речь, используя все самые грязные приемы, на которые способен. Иначе не объяснить, как он нагло вытягивает из Аарона стоны, проходясь языком по щеке, скользя пальцами по соскам и очерчивая тазовые кости в преступной близости к члену. — Вот, что я хотел услышать больше всего, — Кевин играет очень грязно, когда использует, этот бесящий до стояка, шепот. — Я очень рад, но мне надоело стоять, я достаточно чистый, чтобы оказаться в постели. Путь обратно не запоминается, как и то, что он видимо отмахнулся от предложенной ему одежды. Внимание привлекло лишь то, что Кевин накрыл его одеялом и направился к двери, вынуждая Аарона использовать последние крупицы сил, чтоб приподняться на подушках. — И куда ты направляешься? — На диван, очевидно. — Зачем? — Аарон хмурится и почти выбирается из постели, протягивая руку, пока Кевин не подойдет, и у него не появится возможности зацепиться за его футболку. — Ты хочешь, чтоб я остался? В твоей комнате? — настороженно спрашивает Кевин, стараясь смотреть только в глаза Аарона. — Что-то изменилось? Мы уже ночевали вместе. — Ты пьян. — Это факт, но как это связано? Кевин вздыхает, снимая футболку. Он садится на край кровати, укрывая Аарона одеялом вновь, а после запуская руку в его волосы. — Не хочу пользоваться твоим пьяным состоянием, малыш. Аарон расфокусировано смотрит в ответ, усмехаясь и неожиданно находя ресурс, чтобы опрокинуть Кевина на спину. Сидя на коленях перед ним, таким растерянным и сдерживающим себя, Аарон вновь вспомнил, что крутилось в голове весь день. К счастью, алкоголь отлично развязал ему язык сегодня. — То, что ты сказал вчера… Расскажи мне, — Аарон несмело смотрит на Дэя, укладывая подбородок на его груди. Рука Кевина скорее неосознанно вновь оказывается в его волосах, поглаживая кожу головы. И он рассказывает свою версию событий. Ту, где Аарон просто был собой, потому что не выказывал никаких эмоций о состоянии Кевина. Не осуждал его помешательство на смерти Рико, и его особенно запойные дни. Как он приходил по ночам и никогда не отмахивался от его разбитого состояния, просто щелкая каналы и комментируя всё, что видит. Для Миньярда — просто стечение обстоятельств, а для Кевина это оказалось тем, что вытянуло его из глубокой ямы переживания травматичных событий снова и снова. Аарон чувствует себя иррационально довольным, когда Кевин признает, что сам факт того, что они должны как-то назвать то, что между происходит, пугает его. Они оба не назвали бы это всё прямо сейчас, но не собирались искать кого-то ещё. Ярлыки вызывали у них обоих страх, поэтому им не хотелось вступать в официальные отношения прямо сейчас. Не после столь недавних расставаний. Наверное, для кого-то не было бы разницы. Но они двое знали, что такое дать себе возможность построить планы с кем-то, озвучить чувства, а потом собирать себя заново, когда что-то идёт не так. Никаких клятв и обещаний прямо сейчас. Никакого обсуждения совместного будущего, пока их собственные ожидания от ближайших месяцев так неопределенны. Дружба с привилегией тотальной верности. Попытка узнать друг друга до того, как они допустят возможность утонуть друг в друге. Вероятно, они могут проебаться в этом плане. Сорваться, вспылить и настоять на конкретизации, но даже если сейчас это иллюзия, то она дарит им успокоение. Кевин говорит, что задумался о расставании с Теей, когда в одну из летних ночей Аарон рассуждал о том, что каждый, кто говорит, что любит тебя, а после не считает твою боль значимой, может уебывать куда подальше. Тогда он говорил о себе, но, одурманенный спиртом, Кевин задумался об этом. Но далее Дэй отмалчивается, когда Аарон спрашивает, что привело его к разрыву с девушкой. Миньярд мысленно отправляет эту тему в «обсудить позже». Впервые, Кевин заметил это странное притяжение к нему, когда они уснули вместе, достаточно близко, чтобы он ощутил дыхание спящего Аарона и неожиданно успокоился и уснул крепко, впервые за неопределенное количество времени. Дэй улыбается, когда слышит в ответ «так вот почему, заснув с тобой впервые этой осенью, всё казалось таким уютным и правильным». Они не отрицают, что их демоны зачастую сильнее их самих. Просто решают поставить их на второе место, сразу за их обнадеживающим притяжением друг к другу. По сути разговора, Аарон уже полностью располагается на удобном теле, позволяя себе плавиться от прикосновений. Аарон лениво признается, что ощущает острую потребность в постоянном физическом контакте, и, возможно, есть такая вероятность, что с момента принятия своего сексуального влечения, думает об этом слишком много. И Кевин притягивает его за волосы к своим губам, когда сообщает, что это заметно, хотя бы потому, что Аарон отказался одеться. И с таким серьезным лицом обсуждает с ним всё, делая вид, что вот такие обнаженные разговоры — обычное дело. И разговор смолкает, когда они осознают, что не целовались уже пару часов. И если это чертова химия, сочетание запахов или неестественно вызванная тяга, кого это волнует, когда это подобно новому треку, услышав который, ты не собираешься слушать что-то другое часами, сутками, неделями. Неизвестно, двигало ли Кевином его диктаторские стремление видеть Аарона полностью понимающим происходящее или их общая усталость, но они просто засыпают с чувством, что преодолели ещё один рубеж.