9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

— Что ты сейчас сказал? Аарон был в бешенстве. Очередная лавина невысказанного выплеснулась наружу, а ему нужно было с этим разбираться. Это мог быть обычный вечер в Колумбии, если бы не… Этих «если бы» было несколько. Проигранный домашний матч, закрытое мероприятие в клубе, которое помешало их плану — забыться в алкоголе и музыке, ещё был Эндрю, игнорирующий всех после сеанса с Би, а потом гребаная ссора Ники с Эриком. Ничего из этого не было виной Аарона, но какого-то хрена привело к тому, что он сейчас выслушивал бредни своего кузена на кухне. Его слова крепко впились в его голову, ощутимо царапая всё его напускное спокойствие. Ники бездумно нажал на триггер, который привел Аарона в эту ситуацию. Из-за серьёзного отключения от реальности, когда он вновь оказался в том моменте дня благодарения, он будто снова очутился в той комнате, в той удушливой атмосфере паники и адреналинового безумия. Так, когда перед глазами снова дымка воспоминания, Аарон не замечает, как стиснул в руках горячую кружку. Не замечает, как горят кончики пальцев, а после сжимает настолько, что хрупкий материал поддается напору и крошится в его руках. Размеренный звук капающей жидкости понемногу выводит Аарона из транса. Медленно он слышит, как нечто из прошлого, звук бьющегося стекла. Кажется, он пролил на себя грёбаный чай, потому что его рука вся в горячей жидкости, продолжающей стекать на пол. Аарон видит, как Ники испуганно смотрит на его руку. Так же заторможенно, Аарон прослеживает его взгляд. Ох, блять. Почти онемевшие пальцы разжимаются, когда ещё больше влаги начинает быстро утекать. Ладно, это уже не чай. Это определенно его кровь, потому что он раздолбал чашку и крупный осколок впился в его ладонь. С отвращением Аарон шипит, когда вынимает из руки стекло. Под его ногами липкая скользкая лужа, которую он с трудом обходит, швыряя в мусор осколок и подставляя руку под холодную воду. Виноватый вид Ники мог бы принести удовлетворение, но больше надуманное, чем реальное ощущение потери крови из пульсирующего пореза отвлекает от всего остального. Прикладывая усилия, чтобы не потеряться в наблюдении за кровавыми дорожками, державшими курс неизменно на пол, Аарон шарится, нетронутой болью, левой рукой к шкафу в поисках бинтов. Глубокий порез, рассекший видимую линию на ладони, даёт Аарону чувство нечестно выигранной битвы. Его глаза чернеют в тусклом свете помещения, когда на лице появляется жестокий оскал. Будь он животным, мог бы разодрать кожу рядом с трепетно выступающей жилкой на шее Ники. Аарон прочищает горло, жадно впитывая как под его взглядом кузен весь съеживается. — Итак, — его голос звучит чужим, бесчеловечным, — я правильно понял, что ты только что сравнил меня со своими родителями? Ники шумно выдыхает, пятясь к стене с выставленными руками. — Пойми меня, пожалуйста. Они… никогда не пытались понять меня, видели во мне ошибку, грешника, почти преступника. И когда я видел, как Кевин тянется к тебе всё сильнее, я вспоминал себя. Как я искал понимания от тех, кто меня понимать не хотел. Маме я почти верил, когда она подбиралась ближе, протягивала руку, но на деле хотела лишь поменять меня, переделать, чтоб ей с отцом было бы удобнее. Я будто увидел в Кевине себя, и это пугающе, ладно? Ты был озлобленным и не принимающим со мной, но я смирился, понимая, что вы с Эндрю — моя ответственность, но когда я представил, что ты мог бы сделать с чувствами Кевина, я был в ужасе. Аарон мог бы воспринимать эти слова проще, логичнее, но сейчас его застилал гнев, вынуждающий сжимать раненную руку сильнее, мельком улавливая, что тем самым провоцирует большее кровотечение. — Я польщен, что я напоминаю тебе тех, кто от тебя отказался, — Аарон знал, что бьет по-больному, но не мог остановиться. — Я очень-очень рад, что стою в одном ряду с соучастниками изнасилования. Ники дернулся, как от пощечины. Аарон вновь полностью ощутил, что в отличие от брата, он избивает словами. — Это не так! Боже, Аарон, я понимаю, что обидел тебя, но напоминать о том дне — это слишком. — О, прости, этот день травмировал тебя? — Аарон чувствовал, как из него выплескивается яд капля за каплей, пока голос срывается на крик. — Бедный, как же ты справился с этим? Это было нечестно, Аарон прекрасно знал это. Обесценивать чужие чувства и реакции — жалкая попытка защититься, но злость стучала в его висках, активировала лобную кору и подкидывала всё более изощренные хлесткие слова. — Но знаешь, тут у нас взаимно. Ты очень успешно справлялся с тем, чтобы напоминать мне о доме и любимой матери, — язвительный, пропитанный болью, тон Аарона вонзался в Ники всё глубже. — Все эти твои шуточки, секс в каждом ебаном предложении. Я был так рад оказаться снова в детстве, перед глазами так и крутились эти похотливые выкрики Тильды, пока очередной дилер трахал её передо мной. Она была, как ты и твои родители, до очарования, блять, религиозна. Очевидна родственность с твоим гребаным отцом. Знаешь, что удерживало её от того, чтобы положить меня под какого-то горе предпринимателя ради дозы? Священное понимание, что отношения между мужчинами — это грех. Так твой Бог говорит, да? Тот, в кого ты веришь до сих пор. — Ты никогда не говорил, — Ники звучал жалобно, показательно плаксиво, чтоб Аарон без взора на него понял, что тот уже плачет. — Твою мать, я же не знал, я даже не представлял, что… Чёрт, прости меня, я… Я не хотел, я реально ужасный опекун. Аарон быстро потерял интерес к конфликту, когда увидел, что Ники уже сломлен и рассыпается в извинениях. Он вздохнул, отвлекаясь на грязные пятна под ногами. Давая им обоим передышку, Аарон принялся убирать осколки и вытирать пятна собственной крови. Эти пара минут дали ему немного успокоения. Он приземлился на стул, поглядывая на Ники. Возможно, пора было покончить с этим. — Ники, ты прекрасно знаешь, какой я. И как я отношусь к религии. — Аарон не планировал начинать так, но уходить с темы уже было поздно. — Ты никогда не будешь ужасным опекуном, для этого надо быть ужасным человеком, а это точно не про тебя. Но знаешь, как это для меня выглядит? Словно мы с Эндрю — твоё искупление. Твой Бог не принимает тебя, и ты выбрал такой способ наказать себя. Ты поставил на второе место отношения, которые вытащили тебя из угнетения своей семьи, чтобы нести ответственность за двух израненных, не умеющих благодарить детей. Но я никогда этого не пойму. Ты любишь Эрика, он любит тебя, это уже, если хочешь, благословение. Найти кого-то, кто склеил все битые части тебя и продолжает ждать твоего возвращения. Ты сделал для нас с Эндрю всё, что мог. Был рядом, дал нам дом, все эти дурацкие семейные ужины и… — Аарон зажмурился, подавляя жжение от выступивших слёз. — Надежду. Это самое великодушное, что я мог получить от жизни. Надежду, что во мне есть что-то, что заставляет кого-то столь веселого и счастливого, как ты, выбирать меня и остаться рядом добровольно. Хотя мне бы хотелось чувствовать, что это не жертва с твоей стороны. А даже если так, я не виню тебя в этом. Мы все действуем так, как нас научили. Но то, что ты сказал обо мне… Мне жаль, если я в твоих глазах такой человек. Я бы не хотел им быть, но и не хочу тебе что-то доказывать. Я могу нетерпимо относиться к твоим шуткам, бояться, что кто-то просто пользуется Эндрю и его травмами, но я ненавижу, как все слепы к тому, что у каждого, блять, есть фасад. И я не знаю, почему мне не плевать, что ты, видимо не подумав, ляпнул такое. Аарон выдыхает, шмыгает носом, с поражением принимая факт, что не может сдержать слёзы. Ники опускается рядом, вообще не пытаясь скрыть, что плачет. Он боязливо тянет руку в его сторону, Аарон позволяет себе сжать дрожащие пальцы. — Я не хочу сокрушаться от того, что ты словил перенос или типа того. Я не поступаю так с теми, кто мне дорог. Может, я в общем восприятии саркастичный мудак, но я никогда не надеялся, что смогу удержать кого-то в своей жизни, поэтому и не пытался изменить. Ничто не заставит меня осознанно ранить Кевина. Это я о себе точно знаю. Ники смахнул слёзы, сбежавшие из глаза Аарона, почти обнимая руками его лицо. Спустя столько лет вместе, они впервые были так интимно, по-семейному близко. Аарон не был уверен, что когда-либо раньше обнимал кузена, но сейчас это казалось нужным, и даже тем, к чему можно привыкнуть. — Ты прав, мне стоило лучше понимать, что вы двое тут не причем. Я тебе верю, отбрасывая мои неуместные сравнения, я бы сказал, что Кевину повезло, — Аарон весьма недоверчиво усмехнулся. — Нет, правда, он помешанный спортсмен, обладающий почти такой же склонностью к истерикам, как я. Наверное, твоё влияние на него показалось мне довольно пугающим. Типа он… Улыбается? Часто, не фальшиво и порой смотрит на тебя с таким обожанием. Не одного меня насторожила мысль, что ты сломал Кевина Дэя. Но если ты переступаешь через боль прошлого ради него, значит, вы будете в порядке. И я мог бы сокрушаться, но сейчас обдумываю, что, возможно, я приложил руку к тому, что вы с братом необъяснимым образом влюбили в себя неуловимых, одержимых экси, красавчиков. — Ну, вот Нила приплетать в эту речь было необязательно, — по привычке огрызается Аарон. — Если вы оба планировали придерживаться игры во взаимную неприязнь, пора начать стараться лучше. Ты зовёшь его по имени, это тебя выдает. — Чёрт. Они позволяют себе нервно посмеяться и всё-таки пьют чай. Тихие шаги недавно упомянутого Нила остаются до последнего незамеченными. Его вид какой-то очень настораживающий. — Вы тут не убиваете друг друга? — усмехнувшись, интересуется Нил. — Ты как-то поздно спохватился, — Аарон вглядывается в показательно резкие движения Джостена. — Что случилось? Нил вымученно выдыхает, он выглядит виноватым, когда смотрит на Аарона. — Эндрю со мной не разговаривает. Я не знаю, чем бы я мог его подбодрить. — Это не всё, — констатирует Аарон. — Ну, эм, ещё я немного проебался с Кевином, — Нил кусает губу, одергивая свою, удивительно новую на вид, футболку. — Ну, то есть, я не спрашивал его, почему он не пил уже почти месяц, но сейчас я не справился с тем, чтобы отнять у него бутылку. Теперь ему плохо, но он тоже не хочет говорить со мной. Аарон позволяет себе стукнуться головой об стол, собираясь с духом. Встает, наливает воду в литровую бутылку, осматривая Джостена напоследок: — Возьми одеяло с дивана, Эндрю не признаётся, но он всегда мерзнёт, и это его любимое одеяло. И, не знаю, предложи ему посмотреть что-то, что ему нравится. Может на котов, может на то, как дети падают. По ситуации реши, ему обе вещи очень нравятся. Нил кивает, направляясь в гостиную, пока Аарон поворачивается к Ники. — Помирись с Эриком, вы же по-любому поругались лишь из-за того, что скучаете друг по другу. Ники привычно ослепительно улыбается. — Эй, у нас всё хорошо? — Ники интересуется, и хитрый огонёк вспыхивает в его глазах, когда он видит кивок Аарона. — Значит ли это, что когда-нибудь ты расскажешь мне каков Кевин в постели? Аарон не чувствует приступ тошноты от обыденного для Ники высказывания. Самодовольная улыбка появляется на его лице, когда он направляется наверх, бросив напоследок: — Мечтай. В комнате Аарона темно, когда он входит и приземляет бутылку воды на прикроватную тумбочку. В сумрачном свете он с трудом высматривает Кевина, закутанного в одеяло. Аарон всерьёз задумывается над тем, что отсутствие дома отопления — большая проблема. Он включает лампу, заставляя Дэя зажмурится. — Тебя тошнило? — спокойно интересуется Аарон, получая в ответ «да», он продолжает. — Всё ещё тошнит? Кевин мотает головой, кидая на него какой-то виноватый взгляд. — Злишься? — Нет, — Аарон тянется рукой в его волосы, поглаживая. Кевин перехватывает его забинтованную руку и хмурится, выжидающе смотрит на Аарона одновременно требовательно и расстроенно. — Я подрался с чашкой, — Аарон пожимает плечами, встречаясь со скепсисом Кевина. — Ну, полагаю, ты слышал нас. Но всё уже хорошо, мы разобрались. Почему ты…? Нет, я знаю, что с тобой делают проигрыши, но всё же. Кевин расставляет руки в приглашении. Аарон принимает эти объятья, вместе с сильной хваткой на его рёбрах и пальцах, зарывающихся в волосы. Конечно, стоило учитывать то, как произошедшее днём могло ударить по Дэю. Это была абсолютно дружеская игра, но с Троянцами. Кевин был напряженным, дерганным и явно отвлекался. Слишком быстро после недавних событий он увидел Жана. Аарон ударяет себя по лбу, понимая, что проебался. — Сука, я забыл передать тебе его слова. Рене говорила со мной, хотела, чтобы ты знал, что Жан не винит тебя в случившемся. Это просто вылетело у меня из головы, извини. Кевин хмурится, принимая услышанное. Его руки не перестают прижимать и гладить, что немного, но успокаивает Аарона. — Я бы не сказал, что это кардинально что-то меняет, так что не надо. Ты правда просто забыл? — Ну, да. Для чего мне умышленно скрывать от тебя что-то? — Аарон пытается услышать в вопросе Дэя обвинение, но не находит. Кевин притягивает его лицо к своему, вглядываясь внимательнее. — Я бы не винил тебя в нежелании упоминать это по любой причине. Ну, знаешь, если бы ты вдруг решил, что это не стоит лишний раз напоминать мне или из нежелания говорить про него. — О, ты подозреваешь меня в ревности? — Ну, вдруг, — Кевин выглядит не таким уж и подавленным, звуча даже весело. Аарон пихает его в плечо, качая головой. — Просто проблемы с памятью, — Аарон секунду раздумывает над тем, что собирается сказать дальше, но решаясь, он выдыхает в чужие губы. — И не вижу смысла ревновать, когда ты покорно ожидаешь моего возвращения в моей постели. Нахальное заявление наказывается покусыванием губы. Но у Аарона плохо получается изобразить раскаяние, когда руки сами тянутся обхватить шею Кевина для удобства. — Расскажешь мне о ещё каких-то возможных побочках того, что я смешал алкоголь с таблетками? Аарон отрывается от увлекательнейшего облизывания татуировки Кевина. — О, тебя это возбуждает? — Аарон посмеивается, когда его щипают за плечо. — Ну, знаешь, — Аарон носом откидывает челку Кевина, чтобы вдохнуть запах его шампуня и коснуться губами виска, — головокружения, — он царапает кадык, обжигая шею горячим дыханием, — сухость в горле, — руки опускаются ниже, массируя широкие плечи, — мышечная боль, — его губы приземлятся на сердце, — учащенное сердцебиение, — пальцы крепко обхватывают бедро, пока поцелуи скользят по прессу, — судороги. Кевин довольно извивается, реагируя на прикосновения, цепляясь руками за волосы Аарона, нежно оттягивая. Неожиданно подрываясь, он роняет Аарона на кровать, возвышаясь над ним, позволяя пощекотать свои ребра и уткнуться в бледную шею, расслабляясь под мягким сжатием кожи на его спине. Прикусив сладко-пахнущий участок шеи, Кевин плавно двигается к уху Аарона: — Как мне повезло, что я сплю с доктором. И Аарон не успевает посмеяться над этими словами, позволяя утянуть себя в ласковый поцелуй.