9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

Сидеть у окна в автобусе — единственное приятное, что Аарон находил в этом дне. Это был его терапевтический понедельник, но кого это волнует, когда нужно ехать в другой штат на ежегодный осенний банкет. А это всегда было утомительным мероприятием. Там было много неприятного. Люди, например. Социальное взаимодействие — переоценено, как мероприятие вообще, а когда речь идёт о соперничающих командах тем более. Аарону никогда не было интересно вести светские беседы с едва знакомыми ему людьми, да, и разговаривать об экси и дальнейших спортивных планах абсолютно бессмысленно. Прошлый год вообще был отвратным из-за Воронов, Рико и тупых разборок, которые никому не нужны. В этот раз никакого напыщенного психопата, но все уже сделали ставки на то, со сколькими людьми Нил может сцепиться. У Кевина сегодня меньше поводов срываться и тем более пить, это немного снижало персональный градус тревоги Аарона. Пусть сейчас Дэй опять занимается любимым обсуждением экси с такими же фанатиками. Даже Нил присоединился к этой бесполезной и слабо уместной деятельности, ведь они даже не на игру едут. Нахождение впереди Джостена вместе с Дэн и Мэттом объясняло, почему с Аарона бесцеремонно стянули наушники. Эндрю редко инициировал их общение, поэтому его вторжение казалось действительно странным. — Ваймак знает. Эндрю явно испытывал отвращение к словам, когда доносил информацию. Аарон лишь сморщился, пытаясь осознать, что его брат имеет в виду. — Эбби спросила у меня про распределение номеров, — добавляет Эндрю с таким видом, будто сказал нечто супер очевидное. — Твое общение с Джостеном даёт тебе ложное представление. У меня нет словаря, так что либо расшифруй, либо вали. Эндрю закатывает глаза и стучит ему пальцем по лбу: — Она уточнила будете ли вы с Кевином ночевать вместе. Значит, Ваймак в курсе. — И что я должен сделать с этой информацией? Эндрю недоверчиво изучает брата взглядом. — Ты не знал, что Кевин рассказал, но тебе всё равно? Аарон кивает. На самом деле, после того, как нечто между ним и Кевином спонтанно стало общеизвестным фактом в команде, Аарон перестал думать об этом. Он мог бы удивиться тому, как естественно и просто это повлияло на его поведение. Теперь ему не нужно было придумывать повод для того, чтобы войти в свою старую комнату, не надо было тайком соприкасаться с Кевином на периодических вечерах кино или выбирать максимально отдаленные места, куда пойти вдвоём. Никто не осмеливался комментировать увиденное, опасаясь чего-то своего. Личной реакции Аарона или гипотетической ярости Эндрю, неизвестно. Поэтому, факт того, что информация пошла дальше, не ошеломляла. Возможно, Аарону стоит поинтересоваться, как и когда Кевин рассказал своему отцу, и сделал ли он это вообще сам. Они снизили градус напряжения, никак не называя друг друга. Есть ли что-то неловкое в том, что Ваймак воспринимает Аарона как возможного парня своего сына? Вполне себе. Но самым явным достижением терапии Миньярда стало великолепное подчинение таких раздражающих чувств, как стыд и смущение. Если отгородиться от этого, то нечего бояться. Так, Аарон уверен в своём ответе, когда говорит Эндрю, что ему всё равно. Наклон головы и неотрывно изучающие глаза вызывают у Аарона дискомфорт, от которого он физически отворачивается. — Это всё ещё ебаное открытие, — тихо сообщает Эндрю, убеждаясь, что его слушают. — То, что вы так… гармоничны. Ты знаешь, что сейчас незаметно подтверждаешь серьезность происходящего? — Каким образом? — Аарон радуется большим окнам автобуса и возможности охладить щеку, соприкасаясь со стеклом. Эндрю не радует. — Тебя никак не трогает факт, что Кевин рассказал своему единственному члену семьи о тебе. И к тому же, не задумываясь, адаптировался к тому, что все идиоты в курсе. Кстати, что черлидерша тут забыла? Она знает? — Её пригласил новичок, который защитник. А я не нашел времени, чтобы рассказать своей бывшей о том, что её не касается. Эндрю довольно хмыкнул. — О, я бы посмотрел, как эта новость сломает её. Бросили и променяли на парня, чудовищно. — Ты знаешь, что это не так. И что, чёрт возьми, она такого тебе сделала? Ты никогда не давал ни одной адекватной причины. Даже я так откровенно Джостена не презирал. — Всё в ней меня бесит. Она для тебя слишком сладкая. Эти её помпоны и заливистый смех. Что тебе вообще могла дать золотая девочка богатых родителей? Перспективу на жизнь, в которой тебе всегда придется притворяться кем-то другим, не более. — Она давала мне гораздо большее, чем я когда-либо получал, Эндрю. Была той, кто принял мою историю и меня. Это какая-то стигматизация, не думаешь? Будто люди должны поделиться на лагери «супер-травмированные» и «не очень», с правом строить отношения только между членами своей группы. Я мог находить много причин, чтобы расстаться, но основа проста — чувства просто ушли. Как и у всех, вне зависимости от жизненного опыта, бывает, что с человеком уже не так, как было раньше. Ей не нужно было понимать и разделять всю мою боль, чтобы это работало. Ты можешь в это не верить, но для меня это работало. И, прости, но твои познания обо мне ограничены твоим извращенным восприятием, чтобы говорить, кто мне подходит. — С Кевином ты выглядишь другим. Да, я знаю, что ты скажешь. Дело не в том, что ваши отношения с черлидершей были тайной из-за меня. Это общее мнение. Ты выглядишь таким расслабленным и спокойным, впервые с дня благодарения. Аарон съеживается от упоминания, не отрываясь от изучения дороги. Разговоры с Эндрю были схожи с терапией. Иногда кажется, что всё ровно, пока вы не доходите до очередной воспаленной раны. — То, что у меня есть Кевин, не значит, что я с этим справился, — Аарон моментально жалеет о том, какие слова срываются с его языка, моментально выбивая у него почву из-под ног. Эндрю просто смотрит на него, обжигающе впиваясь глазами в профиль. Смутный проблеск сожаления на столь похожем лице, вызывает у Аарона ощутимый дискомфорт. До мелких спазмов волнения в животе и резкого скачка температуры в теле. Что-то воспламеняется внутри, кусая под ребрами. — Мне жаль. Эти слова ощущаются как мираж, как нечто лживое и неуместное. Аарон никогда не слышал от брата, считающего извинения пустыми словами, подобное. Это неправильно, когда он говорит это. Не из-за того, что это Эндрю, и он не извиняется. А из-за того, за что он пытается извиниться. Аарон ненавидит, как быстро он готов заплакать. Как легко это выводит его из равновесия. — Не делай этого, — Аарон пытается стиснуть голосовые связки, чтобы унять предательскую дрожь. — Чего? — Эндрю едва открывает рот, шепчет на грани слышимости. — Не заставляй меня думать, что у меня был другой выбор. Это не так. — Я никогда не был тем, ради кого тебе стоило так рисковать. — Ты не решишь это за меня. И если я говорю тебе, что никакого иного выбора я бы никогда не сделал, просто смирись с этим и заткнись. Я не хотел бы судебных разбирательств и прочего, но я не могу представить ситуации, в которой я бы мог поступить по-другому. Это был хуевый, губительный для психики и имеющий последствия выбор, но он не был неправильным. Губы Эндрю шевелятся, будто впервые собираются сложить, незнакомое ранее, слово. Аарон останавливает эти попытки, предупреждающе выставляя руку. — Не смей благодарить меня за это. Просто не смей. Видимо, выглядят со стороны они так себе, иначе не объяснить то, как они умудряются привлечь два изучающих взгляда. Эндрю намеренно отводит голову в бок, избегая дико-внимательного Нила, Аарон почти делает тоже самое, но вовремя ловит себя на этом и качает головой. Каждый раз обнаруживая какие-то поведенческие сходства с братом, Аарон начинает испытывать острое раздражение. Так что, он настойчиво впивается в Кевина в ответ, вызывая у него фырканье. Эндрю беззвучно исчезает, оставляя Аарона в тишине и с приятным холодом из приоткрытого окна. От простого созерцания пейзажа его отвлекает крепкое объятье. Аарон усмехается. — Что я такого сделал, чтобы отвлечь тебя от любимого обсуждения любимой игры? Кевин сгибается, чтоб зарыться лицом в шею Аарона, вызывая у него заметную дрожь. Настолько заметную, что язык Кевина прослеживает, пробегающие по шее, мурашки. Видимо это было неожиданно для него самого, поэтому Аарон замечает движение и то, как растерянно Дэй смотрит на него. — Что? — Аарон посмеивается, не давая Кевину подсказок. — Я, кажется, увлекся. — Ладно, — Аарон не сдерживает улыбку, мягко скользя пальцами по уложенным волосам Кевина. — Ты выглядел расстроенным, Эндрю что-то сказал? Аарон мотает головой, притягивая голову Кевина обратно на свою шею. Не хочется ему говорить об этом дальше. Он понимает, что игнорирует наставление Мэддисон поговорить обо всем, но раз его сегодняшний сеанс отменился, можно отложить неприятное обсуждение на потом. На последний момент. Или навсегда. Добираются они до отеля, получая час свободного времени. Общий номер с Кевином напоминает Аарону, с чего вообще начался его разговор с Эндрю. Он сидит на гротескно большой кровати, наблюдая за нервными передвижениями Кевина по комнате. — Ты рассказал Ваймаку? Кевин замирает, оставив половину пуговиц рубашки не застегнутыми. Он поворачивается к Аарону с несколько виноватым видом, что вызывает у него приступ умиления. — Да, на самом деле давно ещё. В сентябре. Никогда не видел такого удивления на его лице. Кажется, он даже пытался мне посочувствовать. Ну, знаешь, в своей манере. А после просто наблюдал за тем, как я провожу с тобой всё свободное время. Он выглядел переживающим за моё потенциально разбитое сердце до того дня, когда я попросил у него ключи от квартиры. После он больше не спрашивал. Это нормально? Аарон пожал плечами. — Я же рассказал Эндрю, ты никак не отреагировал. Так что, выдохни, Кев, всё хорошо. Кевин как-то вымученно усмехнулся, привлекая внимание Аарона. — Вообще-то я был в ужасе. Я бы задумался о том, как меня могут закопать где-то за кампусом, но ты тогда отвлёк меня. — Это странно, да? То, как всё спокойно это восприняли. — Имеешь в виду странно нормально? — Ага. Кевин больше не пытался справиться с пуговицами, когда приблизился к кровати, приземляясь прямо на Аарона. — Теперь я понял, почему ты постоянно так ложишься, это удобно, — Кевин попытался скопировать привычное положение Аарона, укладывая голову на груди. — И все твои старания не помять одежду идут насмарку, — язвительно сообщает Аарон, добавляя ко всему ещё и порчу укладки, не пытаясь бороться с соблазном запустить пальцы в волосы Кевина. — Чем больше соприкосновения с тобой, тем сильнее мне плевать, — бормочет Кевин, не отрывая головы. — Мы не можем никуда не пойти, да? — чем ближе время их выхода, тем сильнее Аарону хочется просто ныть. — Будь у тебя возможность, ты бы вообще из комнаты не вылезал, не так ли? — Было бы неплохо. Не зря же придумали столько крутых вещей: доставки, интернет, секс. Столько радостей не выходя из дома. — Кстати, об этом, — Кевин ухмыляется и приподнимается, рассматривая лицо Аарона. — О доставках? — отстраненно интересуется Аарон, сталкиваясь с забавно-хмурым лицом. — О, хочешь поговорить о возможностях интернета? Кевин берёт с кровати подушку и ощутимо ударяет ей Аарона по плечу, вызывая приступ смеха. Аарон мельком поглядывает на время, разочарованно понимая, что им стоит выходить через пару минут. Он заставляет себя встать с кровати и разгладить брюки. Скептически разглядывая сумку с двумя рубашками, Аарон принимает спонтанное решение. Ему не хочется выслушивать жалобы Элисон, что он не удосужился «показать миру» весь свой новый блядский гардероб. Но ему сложно жалеть об этом, когда он застает Кевина с карикатурно выпученными глазами. — Ты собираешься надеть пиджак? — хрипло интересуется Дэй. — Думаешь стоит? — Аарон демонстративно проходит по комнате, снимая пиджак с вешалки. — А у тебя есть причины, чтобы пойти на банкет в непристойно прозрачной рубашке? Она что, блять, блестит? Элисон плохо на тебя влияет. Аарон справляется со своим пиджаком, приближаясь к Кевину. Руки скользят по его груди, медленно застегивая оставшиеся пуговицы. То, какой горячей ощущается кожа под ладонями будоражит. Приподнимаясь, чтобы дотянуться до лица Кевина, он шепчет: — Может, я собираюсь соблазнить кого-то, чтобы после дурацкого унылого вечера, хорошо повеселиться ночью. Губы мягко касаются щеки, когда Аарон стратегически точно выбирает момент, чтобы отойти до того, как руки Кевина собственнически схватят его. План работает успешно ровно минуту, за которую они успевают выйти из комнаты, но остановившись в ожидании лифта, Кевин не выглядит терпеливым, когда поворачивает Аарона за плечо и даже не пытается поцеловать, просто кусает губы, с легкой болью сдирая обветренные участки. — Тебе нельзя есть меня. — Назови какую-то весомую причину не делать этого. — Пока нельзя, — Аарон упивается огнём в глазах напротив. — А теперь поцелуй меня. Медленно. И Кевин почти соглашается, мягко вовлекая в то, что уже можно назвать поцелуем, поглаживая щёки Аарона большими пальцами. Лифт неприятно дзынькает, синхронизируясь с чьим-то кашлем. Лучшего момента, чтобы пересечься с Кейтлин и чертовым Дэмианом не найти. Защитник смотрит на девушку с каким-то напором и немым подтверждением. Аарон не готов наблюдать выражение лица бывшей девушки, поэтому заходит в лифт и сдерживает смешок. Кевин выглядит слишком самодовольно. Аарон вытирает рот рукавом пиджака, не удержавшись пинает Кевина ботинком, получая в ответ наигранное возмущение. Игнорируя, сверлящий его спину, взгляд, Аарон тянется к руке Кевина, чтобы вновь зайти в автобус. Самое время покончить с этим вечером. И всё пошло отвратительно с самого начала. Банкеты всегда были одинаковые. Скучно, пафосно, многолюдно. Чрезмерное количество шампанского, которое появлялось буквально через секунду после того, как пустой бокал ставится на стол. Соблазн выпить на мероприятии, которое казалось Аарону ужасно унылым, оказался чрезмерно высоким. Поэтому бокалов шесть было проглочено быстро и незаметно. Этого было достаточно, чтобы получить эффект легкого головокружения. Аарон не замечал, что мир вращается, пока столы бесчеловечно не начали убирать, чтобы прийти к ключевому моменту вечера. Самому социальному моменту, который Аарон ненавидел. Он не заметил, как Кевина затащили в диалог, а он сам остался прислоняться к стене в тени. Люди вокруг постоянно мелькали перед глазами, но Аарон демонстрировал свое самое недовольное лицо, отбивающее всё желание говорить с ним. Поэтому ему оставалось лишь упереться затылком в стену, прикрыв глаза. Навязчивый силуэт остановился перед ним и не исчезал. Неглубокий вдох позволил Аарону быстро уловить знакомый шлейф духов и разочарованно уставиться в ответ. — Чего ты хочешь, Кейт? — Ты выглядишь грустным. — Ты прекрасно знаешь, что я просто терпеть не могу такие вечера. В остальном, я в норме. Кейтлин тает в его расфокусированном взгляде, мешая уловить расстроена она или обеспокоена. Но она не уходит, повторяя его позу. — Дэмиан — отстой. Аарон глухо посмеивается, скосив глаза в сторону девушки. — Мне жаль. — А ты… — Кейтлин, я не понимаю, чего ты добиваешься. Ты хочешь поиграть в друзей или что? Устраивать ночевки и обсуждать мальчиков? — Ну, судя по всему это теперь супер актуально, — Кейтлин язвит, заставляя Аарона улыбнуться. Всё же, приятно было вспомнить, что он когда-то влюбился не в какую-то обычную тихую милашку. Вряд ли бы она оставалась рядом с ним, если бы не была такой же несносной и порой особенно саркастичной. — Но почему мы не можем быть друзьями, м? Мне тебя не хватает. — Я не думал об этом, но если это какой-то хитрый план, чтобы всё вернуть — не выйдет. Кейтлин почему-то ослепительно улыбается, излучая теплоту всем своим видом. Она слегка пихает его плечом, а после поправляет волосы. — Я бы могла оценить свои шансы, если бы ты начал встречаться с какой-то симпатичной девушкой из университета. Но ты умеешь удивлять, Миньярд. Быть таким влюбленным и получить взаимность от самого желанного парня штата, куда уж мне. — И давно я в твоих глазах поверхностный настолько, чтобы выбирать по внешности? — Может поэтому я хочу, чтоб мы были друзьями. Расскажешь мне всё-всё. — Не можешь получить мой член и рассчитываешь хотя бы на сплетни? Сдаешь позиции, солнышко. И Аарон чертовски пьян, но способен понять, что тихий смех Кейтлин всегда ассоциировался у него с чем-то хорошим и вряд ли это что-то изменит. Заверив девушку, что подумает над их общением, Аарон медленно осознает, что ему звонят. Взглянув на контакт, его подташнивает настолько, чтобы испытать срочную потребность выйти на улицу. Но телефон в руке продолжает упрямо вибрировать, не оставляя выбора. Аарон заходит в туалет, подходя к окну. Со второй попытки ответить на вызов удается. И этот короткий разговор заставляет его, помутненный алкоголем, разум судорожно заработать. После разговора Миньярд какое-то время тупо смотрит на потухающий экран. Десять вечера. Понедельник. 14 ноября. Аарон проговаривает факты про себя, в попытке побороть слабость, распространяющуюся по всему телу. Телефон выпускает из вспотевших от волнения рук. Всё же, разговор особенно неудачно совпал с количеством алкоголя, так что Аарон не может бороться с приступом подступающей тошноты. Становится чуточку легче, когда пальцы касаются ледяной воды. Немного залипнув на то, как его руки краснеют от холода, Аарон заставляет себя умыться и прополоскать рот холодной, до скрежета зубов, водой. Опираясь на раковину спиной, Аарон пытается унять вновь подбирающийся приступ паники. Остывающие капли воды обжигают лицо и руки, пока внутри всё колыхается от тревоги. Попытки дышать ровно натыкаются на оглушительный шум сердца, который отбивается от груди, но звенит в ушах. Это не должно пугать его. Он может отказаться. Он не обязан. Прокручивая в голове несколько фраз снова и снова, Аарон не замечает присутствия рядом. До момента пока не улавливает призрачное касание на его плече. От прикосновения Аарон автоматически отшатывается, безумным взглядом впиваясь в, потревожившего его, человека. — Тебе что-то нужно? — голос Нила громкий по его ощущениям, но сквозит уверенностью, за которую хочется уцепиться. — Улица, — единственное слово, которое Аарон может произнести в данный момент. Пара шагов и, почти погружающих в сон, морганий, и Аарон сквозь пелену наблюдает, как Джостен вскрывает защитный замок на окне туалета, спокойно вылезая на улицу. Первый этаж, — Аарон кивает сам себе на эту мысль, аккуратно, лишь на его взгляд, выбираясь следом. Сейчас у него нет сил анализировать свой ужас от проявленной слабости. Ему даже плевать, что это Нил. Аарон чувствует, как холодный воздух защитно обволакивает его легкие. Дышать действительно становится легче. Ему протягивают прикуренную сигарету, которую он хватает с неожиданным остервенением, пытаясь одной затяжкой затопить весь, сжатый от страха, организм. Пара сигарет. Пара десятков минут. Теперь Аарон чувствует, как резко выветривается из него алкоголь. Наверное, Нил — не худший человек, который мог бы застать его. Потому что Джостен не из тех, кто задает вопросы и лезет в душу. Молчать с ним почти приятно, пока не становится неприятно холодно. Откуда-то берутся силы подняться и вернуться обратно. Нил пристально осматривает его, пока не получает слабый кивок и взмах рукой, освобождающий его от присмотра за Аароном. Пока Джостен растворяется в толпе, Аарон совершает очевидно глупый выбор, когда незаметно подбирается к столу для «пьющих взрослых». Раз уж никого нет, он может опустошить несколько бокалов. Жидкость едва касается языка, когда обжигает его желудок. Есть что-то саморазрушительное в том, что Аарона не волнует разнообразное содержимое стаканов, хочется просто пить. Пустой стакан мягко вынимают из его руки, отводя к выходу. Кевин выглядит так будто весь путь к нему репетировал менее обеспокоенное лицо. И Аарон почти готов сдаться и выпалить всё ему прямо сейчас, но он не собирается перекрикивать гул голосов, поэтому просто цепляется за рубашку Дэя, вжимаясь всем телом. Руки Кевина приятно и согревающе оплетают его, поглаживая спину. Какое-то время они просто стоят так, растворившись в моменте. Алкоголь приятно распространяется в крови, вызывая слабость и вымученное расслабление. После он уже, не отпуская руку Кевина не на минуту, оказывается в автобусе, где шепчет на ухо парню, что расскажет всё, когда они окажутся в номере. Но когда это происходит, Аарон тупо смотрит в окно, опираясь руками на небольшой стол. Кевин медленно избавляет его от пиджака и расстегивает пару верхних пуговиц. Опьянение лишь сильнее окутывает Аарона, когда он ищет опору в Кевине, прислонившись к нему спиной. И это не та реакция, которую Аарон в себе помнил, но то как скользят пальцы по его плечам, а после плавно щекочут ключицы, делают его таким нуждающимся. Такое уже было. Вот оно что. Его подростковые механизмы напомнили о себе. Каждый избыточно сильный удар матери вёл его к дозе, к погружению в эйфорический бред. За этим эффектом следовало острое желание найти кого-то такого же уничтоженного и заниматься сексом так, чтобы в моменте ни о чем не думать, а после ни о чем не помнить. Если Кевин его не остановит, Аарон доберется до конца. Потому что разговаривать — переоцененный бред. Хватая пальцы Дэя, он тянет их себе под рубашку, наслаждаясь неизменно обжигающим соприкосновением с его холодной кожей. И Аарон не думает, когда ему становится горячо до пустоты в голове. Тогда с его губ слетает яростное, но умоляющее: — Я хочу, чтоб ты меня трахнул. Пальцы на его животе замирают, впиваясь ногтями в кожу до головокружительного шипения. Его разворачивают и сажают на стол. Что-то не признаваемое Аароном ранее, всплывает на поверхность, когда он оказывается в абсолютной власти другого человека. Тотальная потеря контроля похожа на самую крепкую траву своим умопомрачительно сильным воздействием. Рука Кевина плотно оплетает его горло, чего хватает для восторженного закатывания глаз. Хватка становится самую малость крепче, посылая уверенные разряды возбуждения по всему телу. Кевин притягивает его лицо вплотную к своему, когда злобно выговаривает: — Нет. Ты пьян, ты расстроен и явно не способен адекватно мыслить. Аарон скалится на него, отталкивая рукой, на что Кевин моментально отступает. Он может лишь предполагать, каким рассерженным сейчас выглядит. И нелепым. С шатающимся телом, гневом в глазах, дрожью дискомфорта и ебаным стояком. — Хорошо, — Аарон смутно осознает, что шипит, брызгая слюной. — Ладно, любитель разговоров, слушай. Мне позвонил мой ебучий адвокат. Сказал, что с меня могут снять все обвинения. Обойтись без судебного разбирательства, — он агрессивно щелкает застежку своего ремня, пытаясь от него избавиться. Кевин подходит, останавливая попытки Аарона и швыряет ремень куда-то в сторону. После его руки давяще ложатся на колени Аарона, удерживая его от потряхивания, которого Миньярд даже не заметил. — Но есть одно маленькое условие. Эта мерзкая сука, мать Дрейка, хочет со мной встретиться. Ей, видишь ли, есть что сказать мне. И это тупо. Конечно, я могу слиться, дождаться суда и всё такое. Но это заставило меня блевать на ебаном банкете. Потому что меня это ебет, Кев, и я это ненавижу. Я бы сделал это снова, но я не научился жить с этим год спустя. Это всё ещё преследует меня. Всё ещё лежит пятном на моём будущем. Снится мне. Ещё и это. И я не знаю, чего от меня хотела Мэддисон, настаивая, чтоб я кому-то сказал. Вообще, чтобы сказал тебе. Мне нихера не легче. Поэтому я пьян, зол и хочу не думать вообще. Доволен? В конце, Аарон уже не знает кричит он или хрипит, но в рот уже попадают слёзы, которых он тоже в моменте не заметил. Его уже ощутимо трясёт, когда Кевин прижимает его к себе, заглушая рваные всхлипы и фиксируя его плечи в одном положении. Всё тело Аарона затекает от сидения на столе и странного наклона. Его окутывает желание дышать только запахом Кевина. — Хочешь ничего не контролировать сейчас? — шепот Кевина гремит в жутковатой тишине комнаты, когда Аарон исчерпывает весь возможный поток слёз. — Тогда ты сделаешь всё, что я скажу. Повелительный тон Кевина успокаивает и будоражит одновременно. Сначала его отпаивают водой, после ведут в ванную, прислоняя прохладную воду к вискам и стирая следы слёз. Позже по указке, Аарон снимает с себя брюки и ботинки, пиджак откидывается следом, он остается в своей рубашке, забирается под одеяло и молча наблюдает, как Кевин выходит из комнаты, а после возвращается, заставляя его немного поесть. Аарон чувствует себя лучше, но не трезвее, отчаянно утягивая Кевина к себе на кровать. Он снова чувствует свое дыхание и то, как немного жжёт в глазах от усталости и пролитых слёз. Но когда его кровь отторгает определенное количество алкоголя, на него накатывает неожиданная бодрость. Осознание этого почти проходит мимо, ведь Кевин дышит ему в шею и играет с челкой, а после начинает говорить. — Я не буду никого оправдывать, но я хорошо помню тот день. Я был с тобой в участке, помнишь? И ты был спокоен, наверняка из-за шока, но всё же, ты оставался таким и после. Ты ничем не выдал, что случившееся вообще повлияло на тебя. И это не к тому, что это твоя вина, малыш. Просто никому и в голову не могло прийти, что за переживания происходят внутри тебя. Мне не хотелось спрашивать первым, и я просто ждал, когда ты расскажешь мне, что это было для тебя, и как я могу тебе помочь пережить это. Но это коварный ход, Аарон. Не пускать меня в свою голову, но настаивать на сексе. Ты правда всё ещё злишься, что я тебе отказал? Аарон подозревал, что всё ещё источает открытое раздражение, сидя в этом жарком одеяле и царапая руку Кевина. Многострадальную ладонь он опускает себе на затылок. — Ты и так постоянно в моей голове. Ближе, чем кто-либо. У нас останется ещё множество историй и чувств, чтобы вместе прожить что-то заново. Но я ненавижу этот день, Кев. Ехать на автобусе с командой, факт этого всратого банкета и финальный звонок приводят меня к довольно логичному, в моем понимании, выводу — я могу восполнить всю хуйню тем, что буду с тобой. Что тебя останавливает, м? Ты этого не хочешь? Скажи мне. Кевин не скрывает своего осуждения, явно замечая, как старательно Аарон уводит тему. Но он уже давно не скрывает перед собой, насколько легко поддаться влиянию этих настойчивых действий Миньярда. Влажные волосы под его пальцами уже отвлекают от всего достаточно сильно. Его губы мягко касаются лба, замирая на мгновение в этом спокойном моменте близости. — Мы никогда не говорили о сексе, ты это осознаешь? Может это логично, ведь прошло не так много времени, хотя я будто знаю тебя целую вечность. Я не хочу быть тем, кем раньше и относиться ко всему физическому, как к снятию стресса и взаимоиспользованию. Я не знаю, что происходит в твоей голове по этому поводу. Не хочу, чтобы тебя резко накрыло, что ты не был к чему-то готов. И так уже проебался в том, что предложил тебе подрочить, когда тебя буквально напугало порно. Это невозможно, но я хочу, чтоб всё между нами было настолько правильным, насколько это возможно. И я строю уже которое предложение подряд, потому что если я замолчу и буду смотреть на тебя больше минуты, мне скорее всего снесёт крышу, и я просто грубо использую тебя в наказание за все эти подстрекательства. Аарон сглатывает, уже не убегая от ощущения того, как дрожит его тело. — Если ты хочешь, чтоб мы обо всём поговорили сейчас, снизь использование таких слов как «грубо» и «наказание» до нуля. Вообще я уже улетел от всего твоего последнего предложения, этого недостаточно, чтобы ты понял, что всё в порядке? Хочу знать каково это, чтоб это было повседневной частью наших отношений, не тратя много времени на то, что когда-то давно я бы назвал это чем-то отвратительным. Тем более сработало же тогда, от панички до твоих рук на моём члене. И поздно ты как-то засомневался, неужели забыл о том, что началось в чертовой ванной? Кевин обхватывает его лицо и буквально прикусывает его рот, отрываясь с очень впечатленным видом. — Где ты научился так разговаривать, м? К тому же, я лишь хотел напомнить, что у тебя есть выбор. — Что ты… Оу, серьёзно? Я могу быть сверху? Кевин серьёзно кивает, утаскивая Аарона к себе на колени, наблюдая за активным мыслительным процессом. — Ладно, это звучит интересно. Но не сегодня. Сейчас я хочу, чтоб это был ты. Просто говори мне, что делать, и дай мне подчиниться. Никакого контроля, я доверяю тебе. И я думаю о том, что мог бы почувствовать с тобой. С момента, как я понял, что хочу тебя, в голове постоянно вертится твоё «я не умею сдерживаться». Руки Кевина крепко ложатся на бедра Аарона, жёстко сжимая голую кожу. — Хорошо, демон. Тогда я перечислю тебе правила. Ты делаешь, что я говорю, но всегда говоришь или показываешь, если что-то не так. Ты не молчишь, если тебе больно или не нравится, понятно? — Кевин выжидающе смотрит на сидящего на нем Аарона, пока не услышит чёткое согласие. — Раздевайся, хотя знаешь, оставь рубашку, просто расстегни. В твою грязную фантазию входит, чтоб я делал всё за тебя или ты делаешь всё, что я скажу? Аарон скользит по неприятно шершавой поверхности брюк Кевина голой кожей, когда закатывает рукава рубашки и распахивает её. — Пусть будет второй вариант. Кевин удовлетворенно улыбается, пока его руки блуждают по открывшемся участкам кожи. Ему удается сесть, не отпуская Аарона, лишь заставляя его шипеть от того, как одежда ранит его горячее тело грубым трением. Аарон вжимается в него всём телом, откровенно мешая снимать одежду. Кевин на это лишь прикусывают его шею. — Ты не даёшь мне нормально раздеться. Я не позволю тебе тереться об меня и запачкать, так что держи себя в руках. Или держи свой член и дай мне уже снять одежду. Аарон возмущенно надувает губы, чуть ли не вздыхая от того, как плохо Кевин взаимодействует с этими пуговицами. Но совету следует, когда, наконец, не игнорирует свое возбуждение и сжимает основание своего члена крепко, чтобы привести его в максимально твёрдое состояние. Его пронизывает яркая нетерпеливость, когда Кевин отвлекается на медленные скольжения руки Аарона, побуждая снять уже наконец одежду через голову. У Аарона нет каких-то сомнений и страхов в голове. Не после того, как Кевин умудряется удерживать его в приподнятом положении одной рукой, пока другой не избавляет себя от штанов с трусами сразу. Знакомое положение прижатых тел, головокружительное соприкосновение стояков. Аарон оплетает плечи Кевина руками, рассчитывая зацеловать его губы до изнеможения, но ему в лицо тычут упаковкой смазки. — Как-то твой грязный рот проговорился, что ты играл с собой пальцами. Покажи мне. Аарон впечатлен тем, как волны кайфа накатывают на него с каждым новым словом. Прогибаясь в спине с уже избыточно мокрыми пальцами, он пытается вспомнить, как он делал это с собой. Скользить вокруг, не проникая — уже великолепно. Аарон тратил время зря за простой дрочкой, когда игнорировал насколько приятной может быть дополнительная стимуляция. Когда его запястье привыкает к несколько вывернутому положению, два пальца мягко надавливают на вход заставляя голову закружиться. Его движения неглубокие, плавные, всё ещё нескоординированные. Свободной рукой он цепляется за плечо Кевина, пытаясь удержать баланс. Движения внутри не получается сделать достаточно быстрыми на его вкус, а взгляд, устремленный на него, слишком жаждущий, потому, он почти хнычет в, поблескивающие от слюны, губы: — Это так неудобно, будет гораздо лучше, если ты это сделаешь, пожалуйста, Кев, мне нужны твои пальцы. Не проходит и минуты, когда Аарон вскрикивает от быстрого вторжения длинных пальцев, задающих довольно интенсивный темп. Алкоголь ли или изрядное опустошение после истерики, но что-то дает Аарону возможность максимально расслабиться, принимая два, а после и три пальца, которые усиленно растягивают его изнутри, вызывая чувство такого пламенного жжения, что хочется кричать от удовольствия. Вероятно, самое важное — это Кевин, который знает, что делает. Следит за наличием любого дискомфорта и беспощадно ускоряет свои движения, давит по самому чувствительному месту и не на секунду не отрывается от наблюдения за тем, как Аарон содрогается и плавится под его прикосновениями. В какой-то момент Аарон чувствует себя близким к оргазму настолько, что забывает как дышать, но при этом затягивает Кевина в поцелуй, приглушая всё более несдержанные переливы своего голоса. Когда пальцы почти покидают его, но остаются лишь на фалангу внутри, Аарон остекленевшими глазами смотрит на Кевина. Он чувствует как рефлекторно сжимается и разжимается вокруг пальцев, которые продолжают тянуть его, заполняя. То как на его стенки оказывается мягкое давление и сам факт растяжения уже приводят его так близко к разрушению. — Это было бы заманчиво, но ты не кончишь лишь от того, как принимаешь мои пальцы, — Кевин подкрепляет свои слова бесстыдной улыбкой, когда возвращает пальцы на прежнюю глубину и сгибает. Аарон шлепает его по плечу. — Твои слова и действия противоречат друг другу. — Верно, — Кевин удобно ложится на спину, протаскивая тело Аарона чуть выше к себе, пока не сможет впиться зубами в излюбленные проколы. Его рука стабильно прикована к его заднице, даже не думая отрываться. Движение с чем-то глубоко внутри себя вызывает у Аарона короткое замыкание в голове. А мокрые прикосновения к затвердевшим соскам достаточны, чтобы не жаловаться на отсутствие каких-либо действий пальцев. Когда Кевин достаточно вымучил и отметил краснеющими пятнами всю грудь Аарона, он обхватывает его лицо, его губы скользят везде, где только получается. По векам, вискам, мягким щекам и подрагивающей челюстью, периодически отмечая свой путь языком. — Ты такой мягкий и довольный, малыш. Может, мой член заменит тебе терапию. Оставайся сверху. Будь медленным. Хоть ты и принимаешь мои пальцы, как всегда готовая шлюха, но это не тоже самое. Аарон плывет от того, как можно быть таким нежным и грубым одновременно. Тем больше причин немедленно выяснить, такой же ли секс с Кевином Дэем. Он источает самую высшую степень покорности, когда выгибается под руками Кевина. Этот сосредоточенный вид, руки касающиеся его, после которых остается след тепла и заботы, то как выносливо Дэй игнорирует собственное возбуждение, чтобы дать Аарону всё, что он просит. И вот оно. Чувство уже не благодарности, а то, что затопляет всё, делая сердце ватным от этой мягкости, а мозг ошарашенным такой преданностью. Абсолютно неожиданная перекрывающая всё эмоция, почти оторвала Аарона от реальности, в которой он трясётся от возбуждения и близости. Он почти упускает момент, когда пальцы заменяются головкой члена. И это самый неуместный момент, чтобы говорить, ведь в него нагло вторгается чужое горячее возбуждение. Но его помутненный похотью разум сталкивается с уверенными плавными движениями, проникая в него совсем немного, а после видит это несправедливое обожание в нереальном блеске зелёных глаз. И сердце выбивает какой-то громкий ритм, буквально выстукивая азбукой Морзе признание. Экспериментальное движение бедер Аарона заставляют глаза Кевина мутнеть от удовольствия. Это глупое решение, но он не думает, когда старательно расслабляется и скользит так, чтобы принять член до конца. И ему даже не больно. Точнее совсем не так больно. Это ошеломляюще много, тесно и не приносит много удовольствия напрямую. Но сейчас Аарону кажется, что это самая высшая форма доверия и близости, в которой он оказывался. Откидывая свои страхи, свое бушующее когда-то отвращение, он мог видеть перед собой того, кто был олицетворением мягкой власти. Кевин — когда-то просто знакомый ему человек, теперь был настолько глубоко в нём во всех смыслах, что приходится сдерживать слёзы. Какое-то время это почти ничто. Минимальное давление и невесомые попытки двинуть бедрами. Но Аарон ненавидит всё медленное, когда просит Кевина двигаться. И это правильно. Неглубокие, но всепоглощающие толчки, которые Аарон принимает как благословение. Ведь это то, что он рассчитывал ощутить. Скольжения, возможность сжаться вокруг члена и переместится достаточно, чтобы раскрыть весь потенциал внутренней стимуляции простаты. И Аарон почти всё время был в восхищении от своего плана утраты контроля. Ведь Кевин выглядел уже не таким сфокусированным, когда кусал его губы, ускорялся и оставлял синяки на его пояснице. И звучал он потрясающе. И момент, чтобы сжать член Аарона был самым подходящим. Но подстрекающие мысли добавляли к предоргазменному чувству ещё и необходимость говорить. Кевин не был жестоким и быстрым, но Аарон всё равно справился с тем, чтобы заговорить не с первой попытки. И то, каждое слово прерывалось потоком удовольствия и тихим стоном. — Хей, — Аарон обнимает потрясающее лицо Кевина, выгибая спину под его прикосновения. Мягко поцеловать. Понять, как сам Дэй сдерживает себя, чтоб не кончить. Огладить кончиками пальцев шею. Мягкость кожи Кевина подталкивает к самому краю. — Блять, — Кевин садится вновь, делая их ещё ближе, а ощущения ещё глубже. Аарона медленно охватывает понимание, как его бедра трясутся, а член начинает подтекать. Чувство максимального удовлетворения сопровождается мелкими ударами его оргазма. Возможно, самого громкого и интенсивного в его жизни. Так что, выходит только вонзить ногти в спину и снизить шум, впиваясь в шею, едва ли не прокусывая. Его трясет от того, что Кевин ещё внутри него, пока всё тело пытается осознать происходящее. Спонтанная идея, как заставить Дэя распасться на части, захватывает Аарона, пока его, стремительно расслабляющее, тело поддается стойкому ритму толчков внутри. Губы скользят к уху, когда удается забить на все опасения и выдохнуть: — Я чертовски люблю тебя, Кевин Дэй. И если это совпадение, то Аарон будет отрицать. Его слова всегда останутся спусковым крючком для того, как быстро заставить Кевина кончить. Если это не показатель того, что это был нормальный момент, то Аарон уже ничего не знает. Не знает, как после пропускает момент душа и вскоре оказывается под одеялом, но уже без рубашки. Мысленно помечая, что за неё можно будет Элисон и поблагодарить. В темноте номера есть только знакомые сверкания глаз и крепкие прикосновения рук. — Если что, я не из тех, кто врёт во время секса, — почти засыпая, сообщает Аарон на всякий случай. Нежность чужой улыбки не нужно видеть, чтобы ощутить рядом со своим лицом. — Поэтому, я тебя и люблю, Аарон Миньярд.