9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

Иногда единственное, что ты чувствуешь — это бессилие. Всегда и у всех есть несколько очевидных вещей, которые не изменить, их можно лишь каталогизировать в своей памяти и держать на близком расстоянии, чтобы напоминать себе о вещах, где контроля нет и не будет. Кевин давно осознал, что профессиональный спорт — это путь в один конец. Со временем любое тело изнашивается. Как бы он не был хорош, сколько бы не тренировался — это не продлится вечно. Может, у него есть десять, пятнадцать лет, чтобы быть тем, кем мечтал почти с рождения. И это не плохо. Нужно повторять себе это. Порой чаще раза в день. Кевин никогда не считал себя мечтательным. Целеустремленным и упрямым — да, но без полета фантазии о том, что он всегда должен быть лучше всех. Нет никаких идеалов, и те, кто считает его таковым, слишком наивны. Он талантливый спортсмен, у него привлекательная внешность и он не совсем идиот, но он ничего не выиграл. Никакого титула не будет. Есть только его промежуточные цели, радости победы и та жизнь, которую он делает лучше с помощью денег и успеха. Поэтому, второй пункт так же важен, как и первый. Люди оказывают весомое влияние на твою жизнь. Почти всегда — это отстой. Потому что, нет никаких гарантий, что Кевин не мог стать величайшим ученым или музыкантом или кем бы то ни было, если бы его мать не была Кейли Дэй. Так что у него почти не было выбора, кем быть. Потом был Рико. И у Кевина был лишь один путь — подстроиться и терпеть, потому что он не гений, конечно, но и не дурак, чтобы рисковать своей жизнью. Да, он жив, но что-то в его голове сломалось, разбилось и склеилось снова, но не совсем правильно. Не так как было. Что-то опасное всегда было перед его глазами, а из-за определенной структуры собственной личности, Кевин не желая того, впитал в себя нечто опасное. То, что заставляет его хотеть чего-то безудержно и жадно. Он может признаться себе в том, что склонен к одержимости, не с жестокостью, но с бесконечной страстью. И было очевидно, что когда-нибудь это всплывет и отыграется в реальности. Нельзя контролировать естественный порядок вещей и отрицать то, кто ты есть. Это Кевин может в себе принять. Это почти не нужно вспоминать, чтобы не вцепиться в иллюзии контроля. Но настоящее бессилие в том, что Кевин ненавидит и не хочет принимать: люди могут сильно влиять на его жизнь, но они не будут предсказуемы и понятны. Нельзя рассчитать тактику поведения, как игровую стратегию, нельзя взять многовековой опыт человечества и применить на том, как люди действуют. И это всё еще бесит с напоминанием и без. Поэтому, ну, Кевину хочется думать, что он нашел причину, он увлекся алкоголем. Он потратил годы на изучение Рико, но так и не понял, что за ядовитая испорченная связь у них была. И она осталась даже сейчас, когда его больше нет. Но он канонично злой персонаж в его истории, так что, Кевин думает об этом редко. Мысли о том, как и почему вел себя Рико не дали ему никакого облегчения. Но Рико был лишь первым ярким доказательством человеческой непредсказуемости. Потом был Жан. С мягким взглядом и преданностью похлеще, чем у самого Кевина. Тот, кто наградил Кевина чертами, которые даже не были ему присущи. Они оба знали, что похожи и слабы, но притворялись, что это не так. Из-за этого, поведение Жана сейчас ему непонятно. Будто безопасность и комфорт вскрыли все его раны, а Кевин лишь попал под раздачу. Ему не обидно, просто до сих пор не ясно, с чего вообще Жан решил, что Кевин может кого-то спасти. Когда в его жизни появились Лисы, Кевин уже перестал пытаться понять их поведение. Но ему было интересно. Почему Эндрю доверял ему свои таблетки, почему Нил постоянно врёт ,и из-за чего его отец пьет. Ответов он пока не нашел, потому ли, что выбрал другую точку концентрации, сказать сложно. Но да, определенно, Кевин Дэй не врёт себе и признает, что Аарон стал для него объектом сильной одержимости. Вероятно, ему сложно быть одному или это любовь к вызову, а может просто патологическая потребность мучить себя людьми, а факт остается — Аарон увлёк его быстро и глубоко. Сложно было узнавать его изначально, это был закрытый озлобленный человек, едва ли походивший на своего непредсказуемого брата или легкомысленного кузена. Аарон был сдержан и холоден, но Кевин мог его понять. Утрата матери, слишком сложные отношения с братом, девушка не из его «лиги». Кевину были знакомы эти эмоции, что изначально вызвало у него молчаливую и скрытую, но симпатию. После были вещи, которые вызывали больше интереса. Как этот милый, одаренный умом, мальчик всего пару лет назад был заядлым наркоманом. И как ему плевать на экси! Это сводило Кевина с ума. Чертов Миньярд был почти таким же, как его брат — игроком поневоле. И как же хотелось знать, может ли он быть лучше, если использует весь свой интеллект и упорство в игре. Но нет, Аарон имел свои планы и свою траекторию жизненного пути. Он просто брал от спортивной стипендии, что ему нужно. А потом всё стало хуже. Кевин знал, что парни его интересуют чуть больше, чем девушки. И когда Тея ушла, его взгляд устремлялся только на парней. Заинтересованных было достаточно, близких и легкодоступных, делая всё таким скучным. А потом случилась глупая посиделка Лисов. Кевину никогда не нравилась Кейтлин по каким-то слабо понятным причинам. Так что он почти не обращал внимание на разговор и пытки Аарона. Пока не посмотрел на него и не увидел почти безразличие к ситуации. Это напомнило ему, что они во многом раздражающе похожи. И Ники сказал ему поцеловать парня. Тогда Кевин впервые признался себе, что давно смешал интерес к человеку с чем-то опасным. С тем, что заставляет Кевина хотеть человека полностью. И это стало навязчивой болезненной идеей. Кевин никогда не был настойчивым или высокомерным настолько, чтобы ставить себе целью понравиться натуралу, это просто случилось с ним, ему просто стало интересно, насколько близко Аарон может его подпустить. Если не лукавить, Кевин бы отметил, что ему хотелось узнать, какая на ощупь его кожа и как он пахнет. И когда острые углы Аарона впивались в него снова и снова, Кевин хотел лишь быть ещё ближе. Он позволил себе погрузиться в происходящее полностью и взять всё, что ему могут дать. Остервенело и безжалостно. Ему впервые так сильно хотелось кого-то любить. И теперь, зная эти губы на вкус, зная звучание этого голоса, понимая так много, Кевин был почти в отчаянии, когда Аарон ускользал. Ему хотелось быть рядом, защитить, спасти и привязать к себе. Ему хотелось быть частью каждого ужасного эпизода. Хотелось звать его своим парнем. Хотелось, чтобы от него не убегали, а оставались со всем багажом. Но его чувства учили его быть менее агрессивным и более чутким. Всё, что он мог это ждать, писать ему и напоминать себе, что его не бросили и не променяли. Он может научиться давать пространство тому, кто понятен ему больше любого другого. И кто не побуждает его испытывать бессилие своей спонтанностью. Он будет тем же, кем и всегда — преданным человеком, остающимся там же, где его оставили. Когда Аарон возвращается, нервозность прошибает Кевина. Конечно, он мог убеждать себя, что за неделю между ними ничего не изменилось, но его тревога до сих пор шла впереди него. И если он и надеялся, что это пройдет до их встречи, то это было зря. Находясь в своей квартире, Кевин мог лишь шумно ходить по комнате и репетировать свое спокойное выражение лица. Аарон прекрасно знает, что он это делает, так что какая разница. Если он приходит сюда, значит, всё не так уж плохо. Совсем не нейтральная территория, где они были вдвоем. В маленьком мире, где Кевин восхищался тем, сколько он на самом деле может получить от извращенного и страстного Аарона, о таких сторонах которого он и не догадывался. Когда он поднимается и вжимается в диван, Кевин резко перестает переживать. Что-то темное шепчет, что он мог бы его просто никогда больше не отпускать, но, разумеется, это не так. Кевин просто счастлив видеть Аарона здесь. И он не может быть счастливее, когда Аарон говорит ему: — Я понял, что мне нужно. Ты мне нужен. Настолько официально, насколько это вообще возможно.