Первые уроки жизни

Чем взрослее становится человек, тем больше воспоминаний стираются из его памяти. Особенно, если он получил их в детстве. Ты забываешь, кто подставил тебе как-то подножку, не помнишь, как пошёл первый раз в школу. Память оставляет самое яркое воспоминание. И для Гоши это было прощание с матерью. Он, правда, не знал, что это прощание. Не помнил, как тем утром собирался, чем завтракал. Перед глазами стоял только маленький обрывок: мама склонилась над ним, погладила по плечу. — Я за тобой вернусь, — сказала мама, отвернулась и ушла. И не вернулась. Гоша ждал её каждый день. Ему же было только восемь лет, а какой ребёнок в этом возрасте не будет ждать свою мать? Тем более, она же сказала, что вернётся. Не может же мама врать. Но закончилось лето, наступила осень, затем выпадал снег. Матери все не было. И тогда Гоша начал ощущать то чувство, которое, пожалуй, больше всех мешает человеку жить: недоверие. Пока оно было не слишком сильным, но укоренилось надёжно за очень короткий срок. Как и всем детдомовцам, Гоше хотелось, чтобы его забрали домой. Сначала он думал, что это невозможно, а потом узнал о смотринах. Это были дни, в которые люди приходили в детский дом, чтобы забрать ребёнка. Тогда вся группа была на ушах с самого утра. — Девчонки, в очередь, заплетать буду! — звонко покрикивала нянечка Людмила Ивановна. — Мальчишки, смотрите, умывайтесь хорошенько! Место у раковины, конечно, пришлось отвоевывать, но всё-таки Гоша прорвался. Умылся, причесал волосы, которые вечно топорщились, и вышел в общий зал. Там ребята, которые закончили наводить марафет, выстроились в линейку, а Светлана Борисовна, воспитательница, придирчиво всех осматривала. Гоша занял своё место, чувствуя, что от волнения у него сжимается желудок. Когда его однокашники тоже встали плечом к плечу, воспитательница ушла, а вернулась с красивыми мужчиной и женщиной. Гоша услышал дружный тихий вздох. Позже он понял, что означает этот звук: ребята знали, что чтобы их выбрали, земля и небо должны поменяться местами. А тогда Гоша ничего не знал и был уверен, что мужчина с женщиной обязательно его заберут. Ему бы только вырваться из детдома, а потом он найдёт свою настоящую маму. Она же дома, а адрес Гоша выучил еще в первом классе: улица Двинская, дом 17, квартира 5. Вот только выбраться оказалось невозможным. Хотя, через некоторое время, у Гоши появился такой шанс. К нему стали приходить мужчина и женщина. Он был высокий, с приятным басом, а она вся такая аккуратная, как статуэтка, и приятно пахла. А ещё они приносили Гоше такие интересные книжки! И обещали забрать к себе. И всё было хорошо, но только нет-нет, да и проскакивали у Гоши тревожные мысли. Можно ли верить этим людям? Ведь мама тоже обещала, а сама… Они действительно его не забрали. Просто исчезли и больше Гоша их никогда не видел. Потянулись дни, недели, месяцы и даже годы. Гоша теперь старался не отсвечивать на смотринах. Какая разница? Его всё равно не заберут. Оно и понятно. Ему уже двенадцать, а чем ты старше, тем меньше у тебя шансов. Так что, когда пришли очередные взрослые, Гоша только мельком поглядел на них. Ничего необычного. Усатый мужчина, крепкий как медведь и стройная женщина приветливым лицом. Гоша равнодушно отвернулся. А вот пришедшие почему-то выбрали именно его. За следующие несколько месяцев Гоша узнал, что их зовут Фёдор и Елена, что он работает в милиции, а она учительницей. Что они любят читать и дома у них большая библиотека, и что у них есть дача с садом и огородом. Гоша слушал, соблюдая вежливость, но на деле ему было всё равно. А время шло, и вдруг, в один погожий летний день, воспитательница отвела Гошу в сторону и приказала собираться. — Тебя заберут дядя Федя с тетей Леной. Собирайся. Дальше события развивались стремительно. Собирать Гоше было особо нечего, только подарки от той самой пары, которая его забирала. Какие-то напутствия от взрослых он пропустил мимо ушей, потому что был в полнейшем шоке. Да, они говорили, что возьмут его к себе, но это же всё было враньё! Гоша был уверен в этом даже тогда, когда оказался за территорией приюта со своими новоиспеченными родителями. «Погоди, щас вернут обратно», — думал он, садясь в машину. Такие же мысли вились у него в голове и когда его привели в квартиру, и когда тетя Лена показала ему его комнату, и когда они все втроем сели ужинать. Гоша был как волчонок. Не выходил из комнаты, выбирался только на завтрак, обед и ужин. Ел быстро, напряженно косясь на приемных отца и мать. Как это — никого у него не было, а тут сразу двое! И не обманывают, как же. Гоша был как на иголках, дичился взрослых, хотя и Фёдор, и Елена старались разговорить его, увлечь. Гоша весь сжимался, отвечал односложно и сторонился их. А однажды, поздним вечером, воровато пробираясь в ванную, услышал голоса с кухни. — Прямо волчонок какой-то. Не подступишься. Не знаю, что с ним и делать. — Ну, Федя, дай мальчику освоится. В детдоме жизнь-то не сахар. Пусть Геша привыкнет. — Вроде, раньше поприветливее был. — У него стресс. Он ещё оттаять должен. В таком деле две недели слишком маленький срок. Подождать надо. Гоша держал этот разговор в уме. Дядя Федя и тетя Лена говорили наедине. Ладно, они ему врут, но сами себе не стали бы? Так прошло ещё несколько дней, а потом Гошу вызвали на разговор. — Ну, что, кончился у нас отпуск, — сказал дядя Федя. — Теперь ты в доме хозяйничать будешь. Смотри, осторожнее. — На плите кастрюля с гречкой, поешь, — напутствовала тетя Лена. — Ключи тебе дадим, только не потеряй и со двора не уходи. И Гоша остался один. И маялся целый день. Он решил, что и дядя Федя с тетей Леной не вернутся. Но опасения оказались напрасными. Вечером они пришли. Тетя Лена позвала Гошу на кухню. — Ну, как день прошел? — спросила она, вытирая руки накрахмаленным полотенцем. — Поел хоть? Гоша помотал головой. — Заболел? — беспокойно спросила она. — Да не хотелось. — Тогда уж подожди ужина. Она накинула фартук, а Гоша тихонько исчез с кухни. Хотя, по правде, ему очень нравилась домашняя еда. Будь Гоша помладше, решил бы, что тетя Лена волшебница, раз такую вкусную еду готовит. Но теперь-то он знал, что никакого волшебства нет. Наверное, есть секретный ингредиент. И Гоша стал задерживаться на кухне. Садился в уголок и наблюдал за тетей Леной. А она раз сказала, не отвлекаясь от готовки: — Геша, будь-ка другом, порежь картошку. Гоша послушался. И на завтра выполнил поручение тети Лены. И на следующий день. Так, незаметно, он к ней привязался. Только почему-то стал частенько вспоминать свою маму. «Неужели мы с ней не могли бы так готовить? Неужели я ей совсем не нужен? А, может, она и правда хотела вернуться за мной? Только теперь, когда я не в детдоме, она не может меня найти?». И тогда Гоша решился сам найти маму. На следующее утро он дождался, пока тетя Лена с дядей Федей уйдут на работу. А это было сложно. У дяди Феди была вечерняя смена, поэтому ушел он часов в пять. Гоша еле успел отыскать, как добраться до Двинской улицы, собраться и выйти. Он боялся что столкнется с тетей Леной, но всё обошлось. Ехать пришлось долго, сначала на метро, потом на трамвае. В тихий район Гоша добрался только тогда, когда небо уже порозовело. Потом пришлось шарахаться по дворам, но, в конце концов, Гоша нашел нужный адрес. Из дома вышла какая-то бабушка, и, воспользовавшись моментом, Гоша скользнул в открытую дверь. В парадном, крутя головой, поднялся по этажам до нужной квартиры. Звонок прозвучал глухо. После, в наступившей тишине, Гоша попытался подумать, что скажет, но мысли никак не желали складываться в слова. Дверь открылась. На пороге стояла невысокая женщина с чуть вытянутым лицом и русыми волосами. — Здравствуй, мальчик, — удивленно сказала она. — Тебе кого? Гоша растерянно хлопнул глазами. — А тут моя мама жила… Екатерина… Феоктистова. Женщина побледнела и даже отшатнулась, когда чуть позже Гоша представился. Так они и стояли, глядя друг на друга, в полной тишине. — Катя, кто там? — вдруг раздалось из глубины квартиры. Послышались шаги и на пороге появился мужчина. Он посмотрел на Гошу внимательно, чуть склонив русую голову. Затем поджал губы. Молчание, казалось, длилось вечно, до тех пор, пока снова не послышался дробный топот. В коридор высыпали два мальчика. Похожие друг на друга как две капли воды, они прибежали ко взрослым под ноги, заюлили. Женщина глянула на мужчину. Прошептала что-то. Гоше послышалось его имя. — Екатерина Феоктистова тут живет? — наконец не вытерпел Гоша. Ему почему-то стало вдруг так плохо. Как будто заболели разом и зубы, и голова, и даже всё тело. — Ну, парень, — загудел мужчина, — тут. И что с того? Не читал, что ли, сказку про варежку? Здесь так же. Допустим, не варежка, а квартира, но места нет… — Это ты, мама? — перебил Гоша, глядя на женщину в упор. — Господи, как только нашел, — она повернулась к мужчине, — кто бы знал. Во втором классе же, а всё запомнит! Затем она повернулась к Гоше. — Да, я твоя мать. Ну, случилось так. Я знала, что ли, что двойня будет? А троих кто потянет? И так друг у друга на головах. А ты вон, раз пришел, значит, уже кто забрал. Чего тебе, денег дать? Или еды? А больше нечего. Гоша слушал и глупо моргал. «Вот тебе и приготовили что-то вместе», — отрешенно подумал он. — Ничего не надо, — проговорил он, развернулся и пошел по лестнице вниз. Он вышел в прохладные летние сумерки. Небо стало фиолетовым. Быстро темнело. В этой мгле Гоша еле как отыскал дорогу на трамвай. Трясся сначала в нём, потом в метро. Случайно проехал свою станцию, поэтому в родной двор вошел под свет фонарей и окон квартир. Гоша задарил по стене глазами, выискивая свою. И там свет горел! Он сглотнул. Эх, попадёт. Но деваться некуда. Не на улице же ему ночевать, в самом деле. Втянув голову в плечи, Гоша прошел сначала в парадный, затем добрался до двери квартиры. Ключ в замке заворочался уж слишком громко. Бесшумно зайти не получилось. Гоша ожидал, что разгневанные тетя Лена с дядей Федей зададут ему трепку ещё в прихожей, но она пустовала. — Федя, это ты? — несмело раздалось с кухни. Гоша стянул ботинки, аккуратно прошел по коридору. Там, возле окна, стояла тетя Лена. Видимо, поднялась только что, но снова рухнула на табурет, увидев Гошу. — Хорошо погулял? — сиплым и каким-то незнакомым голосом спросила она. Гоша только смущенно засопел, гладя на тёмные круги под её покрасневшими глазами. — Папа бегает по городу, как сумасшедший. Тебя с собаками ищут, — тетя Лена говорила медленно и отчего-то очень спокойно. — Я тоже хотела, а меня не пустили. Папа сказал: сиди дома, вдруг вернётся. Она повернула голову, вперилась взглядом в Гошу. — Ведь неделю назад нашли мальчика… Помнишь, в новостях ещё показывали? Ты всё-таки успел увидеть, я знаю. Ему же пальцы отрезали. И в реку выкинули. Гоша, ты с ума сошёл? Всё-таки тетя Лена не выдержала, надрывно всхлипнула. — Да не дай бог бы тебя украли! Ты что, не понимаешь, какое время?! Где ты был?! Ночь на дворе! Ну, что ты за дурак такой?! Уши бы тебе оборвать! Голос её прервался, она всё-таки не выдержала, с размаху прижала ладони к лицу. Видя, как вздрагивают её плечи, как всё хрупкое тело ходит ходуном, Гоша не выдержал. Всхлипнул, бросился к тете Лене, с размаху бухнувшись перед ней. — Мамка, я больше не б-буду уезжа-ать! — прерывисто завыл он, поливая подол домашнего платья горячими слезами. — Не буду больше вас с папкой так пугать, ч-честное сло-ово. — Что же ты, дурак такой, — Елена отняла руки от мокрого лица, принялась гладить Гошу по голове, как маленького. — Как же я испугалась. Что бы мы без тебя делали? Почти два месяца вместе живём. Ну, как ты себе это представляешь? Как будто всегда у нас был, как будто совсем наш, хоть и дичок. Гоша не знал, сколько времени просидел в такой позе. И пришедший вечер плохо помнил. Но, уже лёжа в кровати и засыпая, он чувствовал что-то незнакомое, но приятное. Это, высыхали корни недоверия в его душе.