Первые уроки жизни

Про Серёжу ходило много разных слухов. И не всегда они были хорошими. Хотя, наверное, таких слухов и не бывает. В общем, слава у Разумовского была ещё та. Например, говорили, что он сосется с пацанами за деньги. И даже не только сосется. Что он приторговывает дурью. Что, на самом деле, живет в притоне. — Да он полубеспризорник, — говорил Олегу его друг Игорь. — И бешеный, к тому же. Одному пацану чуть волосы не спалил. А это одиннадцатый класс, восемнадцать лет уже. Блин, на целых три года старше! А Разумовский просто псих. Ещё и молчком вечно сидит, уткнется в свой блокнот чертов. А кто знает, че там у него? Может, он за всеми следит, выписывает слабые места… А потом ещё неизвестно, что сделает. Олег только рассеянно кивал. Уж кому-кому, а Игорю вообще не надо было беспокоиться. Кто его тронет с отцом, который в полиции работает? А Олег не боялся Серёжу, потому что для него он был совсем не такой. Они особо не пересекались, но издалека Разумовский казался Олегу вполне нормальным парнем. Ну, да, он сторонится других, что с того? Интроверт, может. И пацану просто так бы волосы не спалил. Если некоторые базар не фильтруют, как с ними иначе? Олег так думал, а сам постепенно подбирался всё ближе к Серёже. Аккуратно, ненавязчиво, не желая спугнуть. Прежде у Олега не было ни с кем такого взаимодействия. Он двигался по наитию, но, на его взгляд, успешно. Серёжа пользовался и ластиками, и карандашами, и всякими другими приблудами для рисования, которые Олег незаметно подсовывал ему. Не закрывал рукой рисунок, когда Олег подходил и с какого-то времени даже «разрешил» себя провожать. Это вышло спонтанно. Просто в какой-то момент Олег задержался, а когда вышел из школы, Сережа ждал его возле крыльца. И пошел только тогда, когда Олег спустился. Дни шли, а дистанция между ними сокращалась. Однажды Серёжа и вовсе пошел рядом с Олегом. Была поздняя осень, солнце садилось рано. Олег смотрел на волосы Сережи, которые в закатном свете казались не просто рыжими, а огненными. Как последние оставшиеся листья, каким-то чудом оставшиеся на одном дереве, когда как остальные стояли голые. — Чего смотришь? Голос у Сережи был похож на говор грача. Сразу как будто запахло ранней весной, питающим снегом и стылым воздухом, который, по ощущениям, на вкус был словно льдистое небо. — Волосы у тебя как., — Олег неловко махнул рукой, чувствуя, что уши начинают гореть. — Короче, такие рыжие. — Ага, гений, — беззлобно усмехнулся Серёжа. Некоторое время они шли молча. Олег считал трещины в асфальте, как будто это было самым интересным занятием в мире. Он хотел сказать Серёже что-то ещё, но они дошли до перекрестка. Здесь их пути расходились. — До завтра, — бросил Серёжа, махнул рукой и пошел в свою сторону. — До завтра, — вторил Олег, но не ушел, а смотрел ему вслед, пока рыжая голова не затерялась в людском потоке. Завтра всё было как обычно. Почти. На математике Олег затупил. И ладно бы, в контрольной, там хоть есть шанс списать. Но сделал он это прямо у доски. Телефон не вытащить, Игоря, чтобы подсказал, не пнуть. Он, конечно, пытался что-то изобразить, показывал на пальцах, но все попытки оказались напрасными. Олег в отчаянии поглядел на Серёжу, но тот, не отрываясь, что-то строчил в тетради. — Олег, ты решать будешь? — спросила математичка. — Не знаешь — так и скажи. — Сейчас всё решу, Марина Васильевна, — пообещал Олег, хотя понимал, что нихрена он не решит. Бывает же такое, всё знаешь, делаешь сто раз, а вдруг ошибаешься и застрянешь. Олег с тоской поглядел на часы, висевшие над дверью в класс. Секундная стрелка двигалась плавно, но стремительно. Ещё немного и точно влепят двойку. И она, конечно, на на что не влияла, было ещё время исправить, но позориться не хотелось. Марина Васильевна, теряя терпение, выдохнула. — Олег., — начала было она, но тут её перебил Серёжа. — Извините, можно выйти? — Не пойму, вас руку не научили поднимать? С первого класса одно и то же, а всё равно. Вы что, в детском саду? — Можно? — Да иди, иди. Нет, это не дети, а наказание какое-то, — продолжала возмущаться Марина Васильевна. — Ведь десятый класс не загорали. А у кого-то колледж. Там с вами цацкаться не будут. Под возмущения учительницы, которая теперь оглядывала класс, будто обращалась ко всем лично, Серёжа прошел совсем рядом с Олегом и незаметно протянул ему бумажку. Пользуясь тем, что математичка продолжала чехвостить одноклассников, Олег глянул на подсказку. Всё оказалось таким простым! Он быстро застучал мелом по доске и написал ответ как раз тогда, когда Марина Васильевна закончила свою тираду. — Ну, Волков, ты решил пример, наконец? — спросила она, поворачиваясь в кресле и пробегаясь глазами по задаче. — Ну, слава тебе, господи. Ладно, пятерку поставлю, но если в следующий раз будешь у доски выстаивать, снижу оценку на балл. И так у всех! На перемене Олег отыскал Серёжу. — Спасибо, что выручил, — пробормотал он, почему-то чувствуя, что уши опять по-дурацки краснеют. — Давай я тебе тоже что-нибудь сделаю. Сережа так взглянул на него, что Олегу вмиг стало жарко, а внутренности почему-то скрутило. Сердце запрыгало, кажется, по всему туловищу, а ладони стали мокрыми. — Чебурек хочу, — вдруг сказал Сережа. — Чего? — Олег глупо хлопнул глазами. — Чебурек, — спокойно повторил Серёжа. — Который в пятерочке продается. За пятьдесят рублей. — Ладно. У Олега, разумеется, было пятьдесят рублей. Даже больше. И он бы купил Серёже что-то получше, но раз он просит этот несчастный чебурек, то ладно. После уроков Серёжа и правда потащил его в пятерочку и подвел к холодильнику в отделе с замороженными продуктами. — Вот этот, — Серёжа ткнул пальцем в полуфабрикат. Олег нахмурился. — Но он же мороженный. Его разогревать надо. — Ага, — поддакнул Серёжа. — Ну, у меня дома микроволновка есть. Пошли ко мне? Разделим по-братски. — Что? — Ну, чебурек. Олег посмотрел на Серёжу так, как будто он предложил ему прыгнуть с крыши. — Ты меня зовешь к себе домой? — осторожно уточнил он. Серёжа выразительно поглядел на него. — Ты совсем намёков не понимаешь, Олеж? — как-то неожиданно ласково спросил он. Олег сглотнул. Господи, ну, за что ему это наказание? Не дождавшись ответа, Сережа открыл холодильную камеру. Олег воспользовался этим моментом, чтобы немного остудиться. Почему-то у него кружилась голова. Неприятное ощущение чуть поутихло, когда они с Серёжей вышли из магазина и пошли по сумеречной улице. Фонари уже зажглись, но были такими тусклыми, что, казалось, нисколько не прибавляют света. — Думаешь, я не знаю, что это ты мне канцелярку подкладываешь? — вдруг заговорил Серёжа. — Я видел, что это ты. А от другого бы и не взял. Олег вздохнул, не зная, что говорить. Да и язык вдруг стал таким неповоротливым. А Серёжа продолжал: — Ты единственный, кто ко мне с добром относится. Все остальные верят дурацким слухам. Ну, в этом, наверное, я сам виноват. Много о себе болтал и все повелись, а ты нет. Олег понял, что дальше молчать уже как-то некрасиво. — Подумаешь, слухи, — он небрежно махнул рукой. — Я вообще на всякую хрень внимания не обращаю. Он поймал взгляд Серёжи, какой-то странный. С одной стороны, такой открытый и доверчивый, а с другой он явно что-то задумал. — И я тоже на хрень внимания не обращаю, — эхом отозвался он. — Зато на тебя обращаю. Слушай, знаешь что? Ты мне нравишься. Серёжа подошел ближе, осторожно тронул Олега за руку. Пальцы у него были холодные, но приятные на ощупь. Олег поймал чужой взгляд, в котором скользила неуверенность. — У тебя такие руки холодные, — проговорил он и сунул ладонь Серёжи в карман своей куртки. — Пошли уже к тебе, а то совсем околеешь. Серёжа отвел голову, смущённо улыбаясь, и повел Олега по направлению к дому.