Resolute but broken

      Комната Ёсана стала для них частым местом посиделок. Комфортным пространством, в котором они могут быть теми, кем захотят. В комнате Сонхва они тоже бывают, но не так часто. У Ёсана всегда уютнее — лёгкий беспорядок, созданный тетрадями, учебниками и одеждой, приводит Сонхва в восторг. А ещё у младшего большая и мягкая кровать. Они часто лежат на ней и рассказывают другу всякие глупости или молча наслаждаются обществом друг друга.       Как сейчас.       Сонхва мнётся. Уже какое-то непозволительно долгое время после ответного признания он всё время, в любую свободную секунду не отрываясь смотрит на губы Ёсана, мечтая ощутить эти чуть пухлые и наверняка запрещённо мягкие для всего лишь человека губы на своих. Но всё это, кажется, как-то слишком. Он не должен о таком думать. Или после того, как они выяснили, что нравятся друг другу — это нормально? Может быть, спустя полтора месяца уже можно?       — Хочешь меня поцеловать? — вдруг спрашивает Ёсан. Он точно читает мысли Сонхва. Дело совсем не в красноречивом взгляде старшего, который разгадать легче, чем сложить два и два, конечно нет.       Всё что может Сонхва — это робко кивнуть. Не в его силах обманывать Ёсана. И даже попытайся он — на смущённом милом лице всё написано. Сонхва плохой лгун. А Ёсан ждал первого шага от Сонхва слишком долго, чтобы тормозить.       — Давай, — Ёсан поворачивается всем телом к старшему, подсаживаясь ближе.       Это не то, что ожидал услышать Сонхва. Он даже забывает дышать, когда Ёсан приближается настолько близко, что Сонхва ощущает его дыхание на своём лице. Младший осторожно, не касаясь кожи Сонхва, которая сейчас как оголённые нервы, снимает с него очки.       — Ты только дыши, — почти в самые губы шепчет, сразу после увлекая Сонхва в поцелуй.       Сонхва не дышит. Он забывает как. Его мир замкнулся на одном единственном человеке, который значит для него больше, чем кто-либо. Ёсан осторожно касается его щеки подушечками пальцев, приводя в чувства, и тут же отстраняется, ощутив горячую влагу. Глаза, полные слёз, приводят Ёсана в замешательство. Он растерянно убирает ладонь от лица Сонхва и хочет отодвинуться подальше, чтобы дать старшему больше личного пространства, но тот хватает его ладонь обеими руками и насильно прижимает к своей щеке.       Слёзы продолжают скатываться по щекам. Ёсан больше не бежит. Ждёт, пока буря эмоций в Сонхва уляжется, пока каждый удар сердца перестанет ощущаться простым прикосновением к коже, пока Сонхва не потянется сам за новым поцелуем.       И когда руки перестают дрожать, а тело предательски трястись от волнения, Сонхва так и делает. Следом за первым дарит свой второй поцелуй Ёсану. Первому человеку, который оказался в его комнате. Первому, кто узнал, как сильно ему нравятся Звёздные войны, и как он зависим от музыки. Своему первому воображаемому другу. И первому настоящему. Своей первой любви.       В школе на очевидно изменившегося Сонхва поначалу никто даже внимание не обратил. Кроме компании Хонджуна, конечно, но эти ребята не упускали ни один школьный слух.       Ёсан поначалу беспокоился, что они могут навредить старшему, но Сонхва так уверенно сказал ему:       — Для меня это не имеет значения, потому что если ты рядом, я спокоен.       И Ёсан не мог думать иначе.       Сонхва действительно стал увереннее. Родители всё ещё не выделяли ему никаких карманных денег, но трое друзей устроили Сонхва нереальный бизнес (на самом деле старший просто отказался принимать чужие деньги, так что Уён был вынужден как-то решить эту проблему) и теперь он мог покупать себе те вещи, которые ему хотелось носить, или заказать с друзьями доставку, если они вдруг пропустили ужин.       — Уён, ты снова отвлекаешься на тетрадь Сана. У него другие уравнения, ты же знаешь? — Качает головой Сонхва и щёлкает младшего по носу. Уён обречённо стонет и откидывается на спинку дивана.       — Когда я предложил тебе подтянуть меня по учёбе за деньги, я же не думал, что мы реально будем заниматься! Я думал, что мы поиграем в приставку! Или будем смотреть фильмы и есть попкорн! Или, в конце-концов, напьёмся в каком-нибудь баре и пойдём искать ван пис! Но не решать же дурацкие тригонометрические уравнения, — хнычет Уён. От капризного ребёнка его в этот момент отличает только то, что он руками и ногами не бьёт по дивану.       — Во-первых, мы все ещё несовершеннолетние. Нам нельзя пить. Во-вторых, в прошлый раз ты и так подговорил Ёсана, чтобы он уговорил меня пойти смотреть нового человека паука, вместо занятия. И в-третьих, твои оценки по математике и истории просто ужасны! Ещё немного и тебя оставят отрабатывать в каникулы, а мы хотим поехать в путешествие, чтобы я мог подать заявления в несколько университетов. Ты же не хочешь остаться на каникулы в школе? Совсем один. — Сонхва знает на что давить. И знает, что это работает без промахов.       И старший немного лукавит, когда говорит, что они бросят Уёна одного. Конечно они так не сделают. Они долго готовились к этой поездке и во что бы то ни стало пройдут это путешествие вместе. Но Уёна, действительно, могут оставить отрабатывать, и тогда им придётся нарушить чуть больше правил, чем Сонхва хотелось бы.       — Нет! — Уён вскакивает с насиженного места и потрясённо смотрит на Сана. Слишком зациклен на словах Сонхва, чтобы обращать внимание на что-то ещё. — Дорогой, ты же не бросишь меня?! Пусть они уезжают, а ты… ты же останешься со мной? Выпьешь ради меня яд и останешься со мной навсегда?!        Сонхва прикрывает тыльной стороной ладони рот, чтобы не рассмеяться в голос. Уён всегда излишне драматизирует, и обычно Сан поддерживает его выдуманную драму, но не в этот раз.       — О-о, нет, любимый. Мы так долго готовились к поездке, что я не могу это пропустить. Тем более мой балл уже стал выше, благодаря Сонхва, и теперь мне не грозит отработка. Видеть не хочу эти каменные стены. Так что придётся тебе в полном одиночестве отбывать наказание. Мне жаль.       Сан совсем не выглядит как тот, кому жаль. Он выглядит как довольный кот, который наелся сметаны и теперь готовится отлично отдохнуть после роскошного ужина.       — Я глубоко разочарован в тебе! — возмущается Уён, но садится на место и молча возвращается к уравнениям, на этот раз повернувшись к Сану спиной.       Обиделся. Хоть и ненадолго. И после этого вечера нарешивания уравнений ему действительно удаётся на отлично сдать недельный срез знаний по математике и улучшить свой средний балл. Уён скачет от радости, пока ему не напоминают о том, что впереди ещё история, по которой всё могло быть не так уж и плохо, если бы он не опаздывал и не получал столько дополнительных дат на тестах.       Они сидят в общей гостиной вот уже несколько часов. Ёсан и Сан умиротворённо отдыхают, предусмотрительно подготовившись к дню докладов заранее, Сонхва читает какую-то книгу по истории музыки, а Уён не был бы Уёном, если бы не дотянул до последнего.       Он сладко зевает и тут же ударяет себя по щеке.       — Нет! Не спать, — парень щипает себя за руку и тихо пищит от боли. — Вы вообще не помогаете! — ноет Уён смотря на друзей. — Из-за вас я только сильнее хочу спать.       — Просто нужно готовиться заранее, тогда нам бы не пришлось караулить тебя тут весь вечер, — безжалостно комментирует Ёсан и удобнее устраивается на плече Сана, приобнимая его. — Ты же давно знал, что у тебя низкий средний балл, и тебя точно вызовут, но всё равно-       — Знаю я, знаю! — Уён вскакивает из-за стола, пугая Сонхва. Старший отрывается от книги и удивлённо смотрит на друга. Уён всегда удивлял его своей неорганизованностью и при этом невероятной харизмой. Сонхва никогда не понять, как этому огненному беспорядочному вихрю всегда удаётся добиваться своего и зажигать огонь в чужих сердцах.       — Всё! Я сейчас добью эту банку энергетика, и может быть ещё одну. А потом вернусь в комнату и напишу чёртовы двадцать страниц доклада и получу за них отлично. Я всё сказал. — Уён уходит, схватив со стола все свои вещи и книгу, которую ему принёс Сонхва, чтобы помочь младшему с поиском информации для доклада. Раньше он сам всегда писал их именно по этой книге.       В итоге Уён получил четыре. Хорошо, четыре с плюсом, что всё ещё не пять, и криков на этот счёт было больше, чем парни могли себе представить. Уён возмущался, что у них история, а не литература, чтобы ему могли снизить оценку из-за грамотности, пока Сонхва думал, что для двадцати страниц доклада за ночь это несправедливо высокая оценка. И если бы только учитель знал, то ни за что бы не поставил четыре с плюсом. Хотя, это бы объяснило грамматические ошибки.       Сонхва тяжело было принимать успехи Уёна в учёбе. Даже если частично они были благодаря ему — и они были друзьями, окей? он должен был радоваться — черти в душе ненавидели, что парень так легко добивается своего. Потому что Сонхва требовалось приложить так много усилий, чтобы стать немного лучше. Столько времени и сил вложить в изучение какого-то вопроса, чтобы что-то запомнить и не облажаться на контрольной из-за волнения.       Иногда Сонхва, оставаясь один в своей комнате, всё ещё думает о том, почему родители оставили его. Думает, и наконец-то начинает понимать…       — О чём задумался? — Ёсан дёргает Сонхва за рукав блузки, привлекая к себе внимание, и взволнованно разглядывает глаза возлюбленного. Ему на секунду показалось, что он снова увидел в них пустоту, как когда Ёсан только перевёлся учиться в эту школу.       Сонхва лишь качает головой и легко улыбается, приобнимая Ёсана и наваливаясь лбом на его плечо.       — Просто подумал, как же здорово, что мы всё же поедем все вместе.       Ёсан знает, что это ложь, но не переспрашивает.