Мой младший брат всё ещё не убил меня (Новелла)

Цан Луань окончательно отбросил миролюбивый образ, который он до сих пор поддерживал, и вытянул вперед правую руку, зажав в ней внезапно материализовавшийся длинный нож. Он с презрением взглянул на стоявшего внизу Гу Сюаньяна: «Что за шутки! Даже мухи знают, как нелепо пытаться раскачать дерево.» Вместо ответа Гу Сюаньян вскочил на ноги и направил свой меч прямо на Цан Луаня. Энергия меча в молниеносной атаке превратилась в иней и со свистом пронеслась по воздуху в сторону Цан Луаня. Цан Луань просто поднял свой нож и разрубил его. Когда энергии ножа и меча столкнулись, в воздухе раздался мощный хлопок. Под грохот взрыва Гу Сюаньян взлетел вверх, в мгновение ока оказавшись напротив Цан Луаня. Второй его удар был нацелен Владыке прямо в лоб. Даже тысячелетний Цан Луань наморщил брови от тяжелого убийственного намерения этой атаки. Даосское культивирование считалось нравственным, потому что его природа была направлена на защиту всего сущего. Именно этим путем оно возносило к божественности. Цан Луань всегда игнорировал эту практику, ведь в среде так называемых нравственных сект постоянно скрывались паршивые овцы, вроде Ли Юньцзи и Чунь Циня. Исключая обмен ударами лишь с несколькими даосскими культиваторами, Цан Луань никогда прежде не чувствовал от своих противников такой жестокой, убийственной ауры. Демоническое культивирование подходило Гу Сюаньяну куда больше, чем его нынешняя практика. С сожалением вздохнув, Цан Луань сконцентрировал свою базу культивации. Создав из своей духовной энергии барьер, он вскочил и метнул нож в грудь Гу Сюаньяна! Несмотря на попытки Гу Сюаньян увернуться, часть враждебной энергии от этого удара всё же зацепила его в грудь. Из пореза мгновенно начала сочиться кровь. Тем не менее, Гу Сюаньян проигнорировал рану и, повернув запястье, снова вскинул меч! Прошла всего доля секунды, но два клинка столкнулись бесчисленное количество раз. В каждый смелый удар Гу Сюаньяна была вложена мощная энергия его культивации. Они были неумолимы, как морские волны. Не в силах справиться со шквалом атак, Цан Луань нахмурил брови. Наконец, сделав шаг назад, он убрал свой нож и нанес по Гу Сюаньяну удар ладонью! В то время, как его ладонь ещё не достигла Гу Сюаньяна, во всём зале возникло такое давление, словно на него опустилась гора. Учитывая, что база культивирования Чжун Яня была заблокирована, а духовная энергия повреждена, он почувствовал, как под таким давлением каждая косточка в его теле разбивается вдребезги. От боли из уголков его губ начала капать кровь. Порез на груди Гу Сюаньяна все еще обильно кровоточил, заливая его одежду. Хотя с его лица исчез весь цвет, глаза оставались яркими, как звезды. Он не стал уклоняться от удара. Вместо этого переполняющая аура его меча разрушила барьер вокруг Цан Луаня! В ту же секунду Цан Луань попытался достать его своим ножом, но он был слишком медленным. Гу Сюаньян уперся в шею Цан Луаня. Не обращая внимания на кровь, Гу Сюаньян держал свой меч твердо, в то время как Цан Луань пребывал в мрачном расположении духа от того, что, к его удивлению, его противнику удалось воспользоваться такой незначительной ошибкой. Вдруг Чжун Янь застонал от боли и торопливо крикнул: «Подождите!» Оба обернули к нему лица. Неожиданно Гу Сюаньян вобрал ауру меча и остановил атаку. На лице Цан Луаня появилась легкая ухмылка. Он посмотрел на Чжун Яня: «Какой добросердечный культиватор. Увы! Во время кризиса мягкое сердце только мешает.» Чжун Янь поспешно бросил Системе вопрос: [А сейчас убийство Цан Луаня будет считаться самообороной?] После того, как она целый день терпела его настойчивое нытье из-за потери тридцати очков, Система уже привыкла к его скупости: [Ага. Это особый случай. Очки вычитаться не будут.] Хорошо. Чжун Янь поднял голову в сторону Гу Сюаньяна и сердечным тоном сказал: «Вы можете продолжать.» На мгновение потеряв дар речи, Цан Луань, не обращая внимания на Гу Сюаньяна, издал тихий смешок: «Если ты меня сегодня убьешь, жизнь твоего партнера по Дао не будет долгой.» Гу Сюаньян с холодным взглядом поднял свой меч чуть выше и низким голосом спросил: «Что ты имеешь в виду?» Тон Цан Луаня был неторопливым, словно он не замечал остроты длинного меча у своей шеи: «Только что я скормил ему немного своей крови. Умру я – умрёт и он.» Чжун Янь замер. Только тогда он вспомнил, как несколько минут назад Цан Луань вливал ему в горло кровавую жидкость. Гу Сюаньян повернулся и посмотрел на Чжун Яня. Через секунду зал внезапно затрясло. Лавина нефритовых камней и жемчужин посыпалось вниз, разбиваясь о пол. Изменение ситуации произошло слишком неожиданно. Цан Луань резко взмахнул рукой и нанес удар ладонью по Гу Сюаньяну. Гу Сюаньян остановил Цан Луаня и сделал два быстрых шага назад. Когда он поднял глаза, Цан Луань уже растворился в воздухе. Однако, вместо того чтобы его преследовать, Гу Сюаньян схватил Чжун Яня и направился к двери, походу уворачиваясь от бесконечного дождя осколков падающих колонн и жемчужин. И стоило им ступить за порог, как армия демонических культиваторов с ревом на них набросилась. Битва с Цан Луанем истощила почти всю базу культивации Гу Сюаньяна. К тому же, ему пришлось уклоняться от падающих камней. Энергии у него оставалось совсем немного. В пляске клинков Гу Сюаньян стиснул зубы, затем он взмахнул мечом, и толпа демонов отступила назад. Гу Сюаньян потянул за собой Чжун Яня, и тот со свистом вылетел из дворца. Лишь оказавшись снаружи, они поняли, что землетрясение потрясло не только дворец, но и всю ледяную равнину. Толстые ледники начали трескаться, и с каждой секундой трещины расширялись и расходились в стороны. Через доли секунды тяжелые ледяные глыбы повалились вниз, образуя на ледяных равнинах множество ям. Раненому дуэту приходилось не только отбиваться от врагов, но и следить за тем, чтобы под ними не оказалось дыры. У них просто не было лишней энергии, чтобы ещё и орудовать мечами. Через несколько секунд демонические культиваторы начали их настигать. У Чжун Яня не было выбора, кроме как вызвать Систему в качестве последнего средства: [У тебя есть еще читы?!] [Да, брат]. Вдруг, ледяные плиты под их ногами раскололись, а провалы мгновенно превратились в один большой ров. Не успев среагировать, двое промахнулись мимо опоры! Оказавшись в затруднительном положении, Чжун Янь успел только прижать к себе Гу Сюаньяна, прикрыв собой его раненую грудь. Он в сердцах произнес: [Герои истории никогда не умирают после прыжка с горы. Когда они падают с обрыва, с ними обязательно случается чудо. Я доверяю тебе, так что не подведи!] В мгновение ока оба погрузились в глубокую тёмную бездну. Преследующие их демонические культиваторы достигли края пропасти и остановились, не зная, как им поступить. Через некоторое время в небе материализовался Цан Луань. Весь в грязи, он выглядел изрядно потрепанным. После надсадного кашля он хрипло приказал: «Не преследуйте их. Если они умрут, так тому и быть. Но если они каким-то образом выживут...» Цан Луань усмехнулся, его одежда развевалась на ветру: «Гу Сюаньян сам придёт меня умолять».

***

Когда Чжун Янь проснулся, он услышал журчание ручья. Открыв глаза, он понял, что солнце уже давно село, а тени окутали всё вокруг. Только выпрямившись, он осознал, что лежит недалеко от реки. Вероятно, он всё ещё находился на дне ледяной равнины, поскольку водный поток постоянно сносил куски льда вниз по реке. Сверху на нём лежал верхний халат, но под ним была влажная грязь. Гу Сюаньян сидел рядом с ним, концентрируясь на своём дыхании. Как только он услышал, что Чжун Янь пошевелился, его глаза открылись, а голос прохрипел: «Не двигайся. Ты ранен.» Чжун Янь встретился с глазами Гу Сюаньяна и с облегчением вздохнул. Чувствуя боль в каждой части тела, он посмотрел вниз и увидел на себе множество ран. Гу Сюаньян тихо объяснил: «Под ледяными равнинами оказался бурлящий поток реки. Нас занесло сюда.» Чжун Яня внезапно осенило, что свои травмы он, вероятнее всего, получил, пока его мотыляло по реке. Хотя раны жгло, к счастью, они оказались поверхностными. Потеряв к ним интерес, он посмотрел на Гу Сюаньяна и спросил: «Ты в порядке?» Гу Сюаньян негромко рассмеялся: «Благодаря старшему брату, который защитил меня во время падения, я не сильно пострадал. Мои травмы не представляют собой ничего серьёзного». После паузы он продолжил: «Если считать случай с белой обезьяной, это уже второй раз, когда старший брат меня спас.» Да. А ещё это в общей сложности потеря двадцати очков. Вздохнув, Чжун Янь спросил: «Где мы?» «Понятия не имею. При мне никто никогда не говорил, что за ледяными равнинами Северной Пустыни течёт река. Да и записей о ней я раньше не видел.» Гу Сюаньян посмотрел на потемневшее небо: «Думаю, сперва нам нужно пройти немного дальше, чтобы найти место для ночлега.» Гу Сюаньян поднялся и помог встать на ноги Чжун Яню. Не найдя сюжета, похожего на их нынешнюю ситуацию, Чжун Янь предположил, что сработала скрытая сюжетная линия. Прогуливаясь рядом с Гу Сюаньяном, он пытался сгладить ситуацию: «Даже ты не знаешь, где это? Похоже, мы обречены. Поздравляю, тебе не нужно ломать голову, чтобы придумать, как меня убить.» После минутного молчания Гу Сюаньян неожиданно рассмеялся и ответил: «Старший брат прав». Отпустив Чжун Яня, дальше он пошел один. Застигнутый врасплох Чжун Янь чуть не потерял равновесие. Однако, взглянув на Гу Сюаньяна, он заметил, что в его глазах вместо веселья плескалось возмущение. Пока Чжун Янь шёл, он всё не сводил с Гу Сюаньяна глаз. Наконец, с лёгким колебанием, он всё-таки спросил: «Ты злишься на меня?» Не отводя от него взгляда, Гу Сюаньян сказал: «Нет.» Если нет, то почему ты так разозлился...? В сердце Чжун Яня зародилось беспокойство, и он начал жаловаться Системе: [С каждым днем характер Гу Сюаньяна становится все более странным. Теперь он даже не притворяется джентльменом. Почему у меня такое чувство, что он никогда не вернётся с неправильного пути?] Не обращая внимания на то, что он разжег в Гу Сюаньяне огонь ярости, именно он должен был его успокоить. Чжун Янь потянул Гу Сюаньяна за рукав и сказал: «Ладно, ладно, ладно. Прости меня. Я знаю, что ты не только не собирался меня убивать, но и очень меня любишь...» К удивлению Чжун Яня, даже фальшивая улыбка, которую Гу Сюаньян насильно наклеивал на лицо, исчезла, сменившись шквалом выражений. В конце концов, он прокричал: «Нет, не люблю!» Чжун Янь мгновенно потерял дар речи. Общаться со злодеями так же утомительно, как и играть в «Сапёра». Я никогда не узнаю, что именно я сказал, чтобы вывести его из себя. Не понимая, что он сказал не так, Чжун Янь захлопнул рот, а его сердце полностью лишилось энергии.