Мой младший брат всё ещё не убил меня (Новелла)

Они вдвоём провели новый год в городе Длинной Реки. Чжун Янь понятия не имел, когда Гу Сюаньян снял дом, который, несмотря на его скромные размеры, был уединённым. Кроме незадачливого, жизнерадостного местного повара, которого нанял Гу Сюаньян, поблизости больше никого не было. По правде говоря, при том, насколько высока была база совершенствования Гу Сюаняна, он мог жить без еды, тем не менее, он каждый день обедал с Чжун Янем. После завтрака они пили чай и упражнялись с мечом. В полдень они либо проводили свободное время вместе, читая причудливые городские сборники рассказов, либо лениво нежились в креслах во внутреннем дворе. Тёплые лучи солнечного света зимних дней часто погружали Чжун Яня в сон, который продолжался до тех пор, пока солнце не опускалось за западные холмы. Разбудив Чжун Яня ото сна и приведя в порядок его растрёпанные волосы, Гу Сюаньян брал Чжун Яня за руку и вел его на ужин. Гу Сюаньян никогда не упоминал о конференции, о которой предупреждала Тун Лин. Чжун Янь не мог удержаться от того, чтобы дважды спросить об этом Гу Сюаньяна. Однако, поскольку в ответ он получил „Не волнуйся“, он перестал упоминать об этом. У Чжун Яня вырвалась непроизвольная жалоба Системе: [Моя жизнь придёт в упадок, если так будет продолжаться.] Ранним утром в канун нового года Чжун Янь и Гу Сюаньян отправились на гору Блуждающего Тумана, где круглый год всё было покрыто сплошным туманом. Только когда они приземлились на вершине горы после полёта на мечах, они заметили силуэты павильонов и террас, выглядывающие из тумана. Это была бывшая резиденция Гу Сюаньяна. Отсутствие смотрителей вкупе с тем, что они были предоставлены стихии, превратили жилища в руины. Кровь, разбрызганная повсюду в ту роковую ночь, уже исчезла, не оставив после себя никаких следов. Гу Сюаньян стоял перед воротами особняка, посмотрел на них, но не вошёл. Одетый в белое, с полоской ткани такого же цвета для подвязавания волос, он казался неземным, как небесное существо посреди завесы тумана. Некоторое время спустя Чжун Янь потянул Гу Сюаньяна за рукав. Вернувшись к реальности, Гу Сюаньян слегка улыбнулся: «Прошло почти пять лет с тех пор, как я возвращался сюда в последний раз. Я не ожидал, что во мне поднимется толика ностальгии.» Чжун Янь спросил: «Ты возвращался пять лет назад?» Гу Сюаньян кивнул, в его голосе звучало безразличие: «Тогда у меня был шанс спуститься с Зелёной Вершины, поэтому я вернулся, чтобы привести в порядок останки моих родителей и всего клана.» Сердечная боль, охватившая Чжун Яня, на мгновение лишила его возможности произнести какие-либо слова. Гу Сюаньян взял Чжун Яня за руку: «Неважно, давай не будем заходить. Вместо этого я отведу старшего брата познакомиться со своими родителями.» Гу Сюаньян похоронил членов своего клана в глубине горы Блуждающего Тумана. Лишённые каких-либо надгробий или надписей, могилы находились там в одиночестве. Выполов сорняки и поставив бутылку вина перед могилами, Гу Сюаньян трижды поклонился должным образом. Возможно, именно такой была сцена, когда Гу Сюаньян вернулся, чтобы привести в порядок останки в прошлом. Чжун Янь перевёл взгляд на ряд захоронений, его горло слегка сжалось. Несколько слов вертелись у него на кончике языка, но, в конце концов, ни одно из них не сорвалось с его губ. Он просто приподнял подол своей мантии и преклонил колени, прежде чем почтительно поклониться. Он заверил в своём сердце: „Покойтесь с миром и не беспокойтесь. Отныне Гу Сюаньян больше не будет одинок.“ Когда такая мысль пришла ему в голову, он начал чувствовать, что конференция и план других по уничтожению демонических культиваторов не так уж важны. „Чего тут бояться? Пока мы вместе, мы можем даже попытаться ворваться в логово тигра.“ Чжун Янь понятия не имел, почему, но такая мысль вызвала в нём волну умиротворения. Он повернул голову к человеку, стоящему на коленях рядом с ним. Гу Сюаньян, казалось, почувствовал его взгляд. Он перевёл свой взгляд на Чжун Яня и заговорил низким голосом: «Мои родители, должно быть, любили бы старшего брата.» Чжун Янь спросил: «Почему?» На лице Гу Сюаньяна появился намёк на улыбку: «Просто я знаю это.» Чжун Янь перестал расспрашивать дальше и вместо этого взял Гу Сюаньяна за руку.

***

Они вдвоём ужинали в канун нового года в гостиной. Теперь, когда база совершенствования Чжун Яня поднялась на более высокую ступень, он больше не мёрз так легко, как раньше. Поэтому дверь гостиной оставили распахнутой, открывая панорамный ночной вид на внутренний двор. Закончив готовить еду, повар отправился домой, чтобы отпраздновать новый год, но не раньше, чем Гу Сюаньян подарил ему красный конверт* в знак добрых пожеланий. *п/п: хунбао (红包, hóngbāo) это самый популярный в Китае способ сделать подарок денежного свойства, особенно молодожёнам на свадьбах и родным и друзьям во время празднования Нового года. Красный цвет конверта предвещает удачу. В ночь на новый год Гу Сюаньян и Чжун Янь были единственными, кто остался во дворе. Их роскошный ужин дополнился кувшином “Сохраняющейся весны”, фирменного прозрачного вина города Длинной Реки. «Сваренное весной и распечатанное только в канун нового года, вино символизирует сохранение прошлогодней весны и надежду на благоприятную погоду предстоящей весной.» Отсутствие ответа от Чжун Яня побудило Гу Сюаньяна поднять на него взгляд, просто чтобы увидеть, как тот залпом осушает кубок с вином, а на его щеках появляется лёгкий румянец. Только заметив пристальный взгляд Гу Сюаньяна, Чжун Янь ответил: «Я понимаю.» В итоге Гу Сюаньяну не удалось вовремя его остановить. Когда он вспомнил, насколько легко пьянеющим был человек перед ним, в Гу Сюаньяне закружилась смесь веселья и недовольства. Как раз в тот момент, когда он собирался отобрать у другого кубок с вином и помочь ему дойти до дома и отдохнуть, Чжун Янь перевёл взгляд на дверь, его тон был оживлённым: «Снег идёт.» И действительно, когда Гу Сюаньян обернулся, чтобы посмотреть, с неба на самом деле падали белые пятнышки. Из-за отсутствия ветра, снежинки в лёгком снегопаде мягко порхали по внутреннему двору, приземляясь даже без малейшего шума. По контрасту, мягкое потрескивание искр от фонарей в гостиной звучало гораздо заметнее. Гу Сюаньян отвёл взгляд. «В городе Длинной Реки каждую новогоднюю ночь идёт снег. Когда мои родители всё ещё были рядом, они всегда были заняты уничтожением зла и поддержанием справедливости. Только в канун нового года у них появлялось немного свободного времени, которое они проводили, глядя со мной около печи на снег вокруг. Он усмехнулся: «Они потратили всю свою жизнь на искоренение зла, и всё же их сын в конечном итоге стал Повелителем демонов. Если бы они узнали об этом в загробном мире, они, вероятно, отреклись бы от меня.» Чжун Янь мгновенно возразил в пьяном замешательстве: «Как это может быть? Они определённо гордились бы тобой, если бы встретили с тобой сейчас». Чувствуя, как во время его реплики к нему подкрадывается чувство вины, он поспешно добавил: «Кроме того, теперь ты правишь Северной Пустыней, обладая высшей властью. Твоя база совершенствования настолько высока, она на одном уровне с вознесёнными. Ты даже не можешь найти много противников, которые могли бы соперничать с тобой...» Подперев лоб рукой, Чжун Янь продолжал болтать о преимуществах быть Повелителем демонов, полностью отрекаясь от своей миссии. Однако Гу Сюаньян прервал его, прежде чем он смог закончить, усмехнувшись: «Разве старший брат не собирается упомянуть о самом важном преимуществе, даже после перечисления стольких из них?» Чжун Янь бросил взгляд на Гу Сюаньяна и вяло моргнул, лёгкое головокружение уже мучило его голову. «Самое важное?» Когда Гу Сюаньян взглянул на Чжун Яня, веселье окрасило его глаза. Его тон был полон нежности. «Любая выгода меркнет по сравнению со старшим братом.» Обычно Чжун Янь, вероятно, покраснел бы как свёкла, но из-за пьяного состояния у него вырвался смешок. В мерцающем пламени глаза Чжун Яня сияли, как звёзды. «Хорош ли я?» «Лучший» Ответил Гу Сюаньян. Удовлетворённый, Чжун Янь уронил голову на стол и задремал. Среди хаоса, царившего в его голове, путаная мысль зажужжала в нём прямо перед тем, как он отключился: „Отдача от этого вина намного сильнее, чем у вина из зелёной сливы. Напомните, как оно называется? Ах да, Сохраняющаяся весна. Сохранять всю весну слишком долго, достаточно просто сохранить текущий момент.“

***

Чжун Янь и Гу Сюаньян прожили в городе Длинной Реки до начала весны*. *п/п: Личунь (立春/li-chun/ли-чун) означает «Начало весны». День Личуня наступает каждый год — 3-5 февраля. Согласно традиционному китайскому солнечному календарю, существует 24 сезона. Личунь — первый из них. Личунь — это день, когда солнце находится точно на небесной долготе 315° (т. е. за 45,66 дня до весеннего равноденствия). В этот особый день проводится множество традиционных мероприятий, посвященных весне, в том числе изготовление весеннего быка, уравновешивание яиц и поклонение предкам. В этот период всё вернулось на круги своя. В многих милях от этих двоих возвышались горы Зелёной Вершины, где вековые деревья распускали свои недавно отросшие ветви и листья. Цвета свежей зелени окутали каждую гору, наполняя их жизненной силой. Напротив, напряжение нависло над дискуссионным залом Зелёной Вершины. Большую часть времени просторный зал пустовал, но сейчас он был битком набит людьми. Ли Юэ, лидер секты Тёмной Горы, сделала шаг вперёд: «Лидер секты Ли, просто скажи прямо. Ты собираешься наказать Гу Сюаньяна и Цинь Минси, этих двух маленьких негодяев?» Все в зале начали хмурить брови от невежливости тона. В зале присутствовали многочисленные члены весьма уважаемых сект, такие как мудрец буддийского храма Амогхаваджра Ву из культивирования буддизма, три племени культивирования духовных искусств – Зелёная Птица, Чёрная Черепаха и Белый Тигр, и последние, но не менее важные, лидеры трёх известных даосских сект – Зелёная Вершина, Нефритовая Обитель и Травяное Облако. Строго говоря, у такой незначительной секты, как Тёмная Гора, даже не должно быть особых шансов высказаться. Тем не менее, с тех пор как Гу Сюаньян ранил их членов, жертвенность секты придавали Ли Юэ уверенности в себе. Ли Сюньцзи бросил на неё быстрый взгляд: «Цинь Минси и Гу Сюаньян уже были исключены из секты. Их статус и действия, будь то положительные или отрицательные, не имеют к нам никакого отношения.» «Лидер секты Ли, это не совсем верно.» Ли Юэ усмехнулась: «Прямо сейчас все знают, что вы, Зелёная Вершина, вырастили демонического Повелителя Северной Пустыни. Он не только уничтожил чью-то базу культивирования после простого разговора, но также украл реликвии буддийской секты. Даже если он вышел из секты, Зелёная Вершина должна принять часть вины.» Стоя позади вождя племени Зелёной Птицы, Тун Лин высунула голову и возразила: «Ерунда! Вы, ребята, сами спровоцировали это, пытаясь убить Цинь Минси. И всё же вы всё ещё пытаетесь исказить факты после своего проигрыша!» Унизительный позор вызвал вопль Ли Юэ: «Откуда взялась та непочтительная девчонка? Как ты смеешь прерывать нас, старших?!» Холодный взгляд вождя племени Зелёной Птицы лишил его самоуверенности. Больше не имея смелости смотреть на Тун Лин, Ли Юэ переключил своё внимание на мудреца Ву. «Мудрец, такая смелая секта, как Тёмная Гора, не осмеливается высказываться после того, как с ней поступили несправедливо. Но необходимо потребовать объяснений по поводу кражи реликвий выдающихся монахов.» Мудрец Ляо Ву прочитал буддийскую мантру*, прежде чем ответить мягким голосом: «Покровитель Ли относится к этому слишком серьёзно. Всё в мире сводится к вежливости. Если присутствует вежливость, даже слуги и нищие имеют право высказать своё недовольство.» *п/п: Мантра (санскрит मन्त्र, «рассуждение, изречение») - особые звуковые сочетания для достижения гармонии, покоя и состояния нирваны. Они лечат тело и душу. Считается буддийской молитвой. После чего он встал, чтобы поклониться. «К сожалению, реликвии нашего храма были утеряны. Хотя в пагоде можно обнаружить демоническую ауру, кража может быть делом рук не покровителя Гу. Но, как Повелитель демонов, покровитель Гу, должно быть что-то знает об этом. Итак, я хотел бы попросить всех вас отправиться в Северную Пустыню за объяснением.» Исполненная уважением просьба монаха не была ни покорной, ни высокомерной, снова погрузив весь зал в тишину. Даже отказ Тун Лин присутствовать был заглушен пристальным взглядом вождя её племени. Среди тишины раздался глубокий голос: «Тогда пошли.» Все посмотрели на дверь, откуда донёсся звук, чтобы увидеть Цзи Чанъюня*, прислонившегося к двери со своим мечом рядом с ним. *п/п: напоминаю, это главный герой романа, в который переселился Чжун Янь Поскольку он поднялся до поздней стадии малого проводника, любому было бы трудно не заметить его присутствия, даже если бы он стоял далеко позади у двери. Он бросил взгляд на недавно выросшую зелень за дверью, его тон был холоден, как лёд. «Тогда пойдём. В Северную Пустыню.»