Особое приглашение

Поздним вечером того же дня они оказались в одной ванне. После ужина Санджи домывал посуду и доделывал заготовки на следующий день, как на камбузе оказался маримо и утащил кока мыться, раздевая чуть ли не на ходу. В ванной уже было жарко от горячей воды, что почти сразу разморило после трудового дня, а включенный верхний свет и усталость не располагали к интиму, так что Санджи вылил в поток воды гель для душа, чтобы получить пену и просто залез в воду, окунулся сразу почти по шею, развалившись у дальнего конца ванны, подгибая ноги в коленях, чтобы не соприкасаться с маримо. Тот недовольно шикнул — ему досталось место рядом с краном, что можно было рассчитать как маленькую пакость от Санджи, ведь такому зеленоголовому громиле устроиться без упирающегося в плечо крана никак бы не получилось. Заметив, что маримо стягивает одежду, Санджи наклонил голову и прикрыл глаза, делая вид, что разминает усталые плечи, покрытые россыпью засосов с одной стороны и укусами с другой. Если так подумать, Зоро был откровенно странным; в один момент проявлял животные повадки, в другой — накрывал собственным кимоно и кидал грустные взгляды. И Санджи даже не знал, почему вообще маримо предложил ему всю эту авантюру (сам!): возможно, он просто давно ни с кем не занимался сексом, а может это какой-то изощрённый способ отыграться на самом Санджи, буквально подмяв под себя, показывая свою силу и превосходство (вот вернётся Санджи в своё тело и устроит тому сладкую жизнь), но в итоге это привело к тому, что теперь Санджи сидел тут, голый и всё ещё в чужом теле, и откровенно смущался от вида обнажённого Зоро, как будто раньше никогда не видел его без одежды. Но на самом деле, он не видел его без одежды настолько близко. Оставалось загадкой, почему Зоро утащил его в ванную, предварительно даже подготовив её, но думать о странном поведении товарища по команде не хотелось — так сильна была хоть и приятная, но всё же усталость. Размышлять, как всего за пару дней заклятый друг стал секс-партнёром и вроде как даже тем единственным, кому сейчас Санджи мог довериться и даже принять вместе ванную впервые за всё время их путешествия, не хотелось вдвойне. Санджи немного вылез из воды и дотянулся до пиджака, который лежал на корзине для белья, достал сигарету, зажигалку и вальяжно закурил, разминая затёкшие от работы плечи. Глаза закрылись сами собой. Они замолчали на какое-то время, наслаждаясь горячей водой. — Почему ты не возвращаешься в своё тело, кок? — прервал блаженную тишину Зоро. Санджи тяжело вздохнул и посмотрел на того в ответ, зачёсывая мокрой ладонью чёлку назад. — По всей видимости мы не можем просто устроить секс-марафон, это не сработает. — И как тогда? — Иванков сказал, что в дополнение ко всему этому нужен окситоцин. — Это ещё что за дрянь? — Это не дрянь, маримо, это гормон. В ответ Зоро лишь вопросительно выгнул бровь. Санджи закатил глаза. — Да ну, ты, тестостероновая машина, не знаешь о гормонах? Это такие штуки, которые вырабатывает мозг и ещё пара мест в организме, — начал объяснять Санджи таким тоном, будто разговаривал с умственно отсталым. — Они бывают разные, но окситоцин называют гормоном любви, и я вообще без понятия, причём он тут. Они замолчали на какое-то время. Зоро окинул лицо Санджи внимательным взглядом, полным серьёзности, пока тот, смакуя, докуривал сигарету. — Тогда... — неловко начал мечник, — Может, надо трахнуться с кем-то, в кого ты, ну, того. — Что? Влюблён? — вскинул бровь Санджи. — Типа того, — Зоро слегка наклонил голову и потёр ладонью шею. — Ну там, рыжая ведьма или Робин, не знаю, ты всё время к ним липнешь. Санджи рассмеялся. — Боже, маримо, нет! Я не влюблён ни в Нами-сан, — кстати, хватит называть её ведьмой, — ни в Робин-чан. Ни в кого бы то ни было ещё. — Ни в кого? Санджи поднял из воды одну ногу, обляпанную пеной, и ткнул Зоро в плечо мыском, попутно делая последнюю затяжку. — Ни в кого. Тот глубоко вздохнул, Санджи даже показалось, что мощные плечи мечника дрогнули. Крепкая ладонь ухватила икру и зафиксировала на месте. — Тогда зачем ты ухлёстываешь за каждой встречной юбкой? — Именно поэтому я и, как ты это назвал, ухлёстываю. Господи, маримо, у тебя и правда вместо мозгов трава. Ты реально думаешь, что я стал бы так себя вести, если бы имел даму сердца? Это было бы ужасно по отношению к ней, поверь мне. К тому же, я просто обходителен со всеми. Тебе бы тоже стоило поучиться быть помягче с женщинами, того и гляди, обзавёлся бы подружкой. А теперь отпусти меня. Последнее предложение Зоро проигнорировал, только сильнее сжав ногу до красных пятен от пальцев. — Тогда почему ты до сих пор не обзавёлся? — Мне это на самом деле не нужно. Ответом стали нахмуренные зелёные брови. — Я про серьёзные отношения. Мне просто нравится встречаться иногда с женщинами, весело проводить время вместе и всё. Все мои более-менее серьёзные увлечения ещё во времена Барати не заканчивались ничем хорошим, так что я пообещал себе впредь не увлекаться слишком сильно. — А Нами и Робин? — по виду Зоро можно было с лёгкостью сказать, как тот недоволен услышанным, что поразило Санджи до глубины души, будто в глазах мечника он какой-то блядун. Какое вообще маримо было дело до его отношений? — Я уже сказал, я стараюсь быть обходительным, ну и я не могу быть таким же мужланом с женщинами, как ты. Плюс они наши накама, и я безмерно их уважаю и люблю. Ровно как и всех накама, разумеется. Зоро замер на секунду и отпустил наконец ногу Санджи. Возможно, ему было не слишком радостно слушать такие слащавые вещи. Он почти прошептал: — Прямо таки всех? — Ну конечно, голова-трава. — Тогда зачем ты вечно лезешь драться? — А ты? — Санджи слегка нервно постучал пальцами по бортику ванны. Ему определённо переставало нравиться, в какую степь шёл разговор, и потихоньку остывающая вода в ванне начинала дополнительно действовать на нервы. Зоро тяжело промолчал. — Ладно, маримо, закроем тему. У тебя никогда не получалось говорить о чувствах. — Я просто всегда отвечаю тебе. Санджи замер. — Это я отвечаю тебе. — Кок, я никогда не начинаю первым, я просто отвечаю, когда ты вспыхиваешь. — Не неси ерунду, зелёнка, я вспыхиваю только потому что ты вечно достаёшь меня. И в любом случае, это звучит так, будто мы живём в каком-то огромном недопонимании. Зоро не ответил. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока не выдержал Санджи: — Господи, это так глупо, почему мы вообще это обсуждаем? Давай сменим тему, — Санджи расслабился и, чуть выпрямившись, откинулся спиной на бортик, вода полоснула по груди. — Как тебе это тело? — В смысле? — Зоро последовал его примеру и расправил плечи. — Ну, стоит отдать должное, Иванков неплохо постарался. Если бы я встретил такую девушку в какой-нибудь деревушке, точно бы не устоял. Это заставило Зоро опешить на секунду, а потом скривить губы: — Что? Ты буквально выглядишь как ты, только меньше и с сиськами. Это всё равно, что трахнуть собственную близняшку. Или это у тебя какой-то извращённый фетиш, а, эро-кок? Санджи поморщился. Близнецов ему хватило на всю жизнь вперёд. — Но вот на сколько баллов из десяти ты бы оценил это тело? — Кок, ты же в курсе, что предлагаешь мне оценить тебя в баллах? — Боже, а ты, оказывается, зануда, — Санджи снова закатил глаза, — представь, что это не я, а просто какая-то девушка. Я бы дал девяточку, может девять с половиной, Иванков немного тут не дотянул в росте, но остальное прямо что надо. — Кок, я не буду оценивать тебя. Это странно. — Говорю же, это не я! Чёрт с тобой, маримо, у нас разное отношение к этой ситуации. Я не воспринимаю это тело, как своё, понимаешь? Я мужчина, всегда им был, есть и буду. А это просто небольшая временная трудность на жизненном пути. Я же не прошу тебя оценить моё настоящее тело, вот это было бы реально странно. Взгляд Зоро сделался немного печальным (скорее уставшим, поправил себя Санджи), он ничего не говорил какое-то время, а потом тяжело вздохнул. — Мне не нравятся волосы. Они слишком длинные. Баллов не будет. — Что? Волосы? — изумился Санджи, — Ты же в курсе, что их можно обрезать? Это не объективная оценка. — Тогда почему ты этого до сих пор не сделал? Чтобы ответить на этот вопрос, пришлось призадуматься. И правда, почему Санджи продолжал ходить с длинными волосами? — Они красивые, — он не без труда перекинул мокрые волосы на одно плечо и хихикнул: — и мне интересно ощутить, так сказать, весь спектр эмоций. Я имею в виду, если честно, есть даже что-то интересное в том, чтобы оказаться в новом теле. Хотя меня напрягает, что это настолько затянулось, и повторять такое в будущем я бы точно не захотел. Но может и подстригусь, если будут сильно мешаться. Но я рассчитываю как можно скорее вернуться в своё тело. Это хоть и милое, но всё же это не я. Санджи прикрыл глаза. Вода теперь была просто тёплой, но его разморило настолько, что начинало клонить в сон. Он быстро вспенил шампунь, чтобы промыть волосы, и гель для душа. Всё то время, пока он мылся, маримо молчал. Тот вообще не был особо разговорчивым в жизни, но, если так подумать (Санджи удивился от собственных мыслей), когда дело касалось его, Санджи, мечник вдруг становился довольно болтливым. И пусть это, как правило, были оскорбления или их взаимные словесные перепалки, но такое происходило только по отношению к Санджи, со всеми же остальными, даже с Луффи, Зоро был намного спокойнее, а с некоторыми людьми не подавал голос вовсе. И самым до жути забавным было то, что теперь, когда Зоро молчал и не говорил даже ничего плохого, Санджи вдруг стало неуютно. Ведь он всегда так мечтал о том, чтобы маримо оставил его в покое и часто это озвучивал, но теперь, получив желаемое, ощутил только расстройство. Из блаженной тишина превратилась в гнетущую. Ему было не видно выражение лица мечника, пока промывал душем волосы, но на своих искусанных плечах он практически ощущал тяжёлый взгляд. Казалось, что в близком общении Зоро на самом деле был даже ещё мрачнее, чем Санджи всегда считал, но раньше они и не сидели вот так в непосредственной близости, окружённые только звонкими звуками воды. Может тот был просто напряжён из-за ситуации, но, с другой стороны, он сам и притащил Санджи сюда. Когда Санджи стряхнул с лица лишнюю воду, застилающую глаза, и убрал со лба прилипшие волоски, он разлепил глаза и сфокусировал взгляд на сидящем напротив маримо. Тот наоборот прикрыл глаза и подал голос, устало и разочарованно: — Да, это не ты.

***

Ночью была очередь Санджи дежурить в Вороньем Гнезде. Заняться было нечем, дежурство в такие моменты, когда на мили вокруг точно не было ни островов, ни вражеских кораблей, были бесполезны и чисто номинальны, и именно поэтому на подобные дежурства отправляли, как правило, Санджи, ему нужно было вставать раньше всех, поэтому он мог поспать в спокойной обстановке моря. Но в этот раз почему-то не спалось совершенно, даже не смотря на очевидную усталость и то, что парой часов ранее он готов был отрубиться прямо в ванне. Из камбуза была прихвачена тетрадь с рецептами, Санджи лежал на животе на полу и прикидывал в голове новую рецептуру для несладкого пирога. Можно было использовать пресное бездрожжевое тесто, а в качестве начинки, например, индейку и вяленые томаты; а что если сделать не один большой пирог, а несколько маленьких порционных, и ещё обязательно добавить по кусочку сливочного масла, а то индейка будет сухой, или подливать маленькими порциями бульон... Его размышления прервал звук резко открывшегося люка. Санджи обернулся. — Маримо? — Не спится. — Мне тоже, — Санджи закрыл тетрадь, подложив карандаш заместо закладки, — зачем пришёл? — Потягать железо. — Так, только этого мне не хватало. Я собирался пытаться уснуть, а ты будешь тут копошиться и шуметь. Иди на палубу. В ответ Зоро поднял бровь: — Ты думаешь, на палубе я шуметь не буду? Ведьма меня живьём сожрёт. Санджи залез на диван и скрестил руки на груди. — Ты всё равно не будешь тут качаться. У меня дежурство. — Я не смогу уснуть, если не напрягусь, — Зоро тяжело вздохнул. — Попробуй напрячь мозг. Знаешь, мыслительная деятельность тоже довольно выматывает, особенно, если не часто таким занимаешься. — Очень смешно. Зоро подошёл к дивану и сел на пол, голова опустилась назад, на мягкое сидение. А ведь на этом самом диване они... От смущения Санджи отодвинулся к противоположному краю. — Лучшее средство от бессонницы — это сильная усталость. — Именно поэтому я сюда и пришёл. А ты не даёшь мне избавиться от бессонницы. — Усталость не обязательно должна быть от штанги весом в полтонны, зеленоголовый. Здоровый глаз Зоро был закрыт, и его профиль, показавшийся Санджи на удивление точёным, подсвечивался светом луны из окна. На последнее высказывание он сначала ничего не ответил, но потом широко ухмыльнулся: — Да, ведь лучше всего спится после секса, кок. Санджи сам не ожидал от себя такой реакции на подобную тупейшую шутку, явно направленную только на то, чтобы вывести его из себя, но тело буквально на автомате среагировало: он с силой пнул Зоро по плечу так, что тот даже пошатнулся. Тело пусть и было не то, что раньше, но рефлексам и силе удара всё ещё можно было позавидовать. Но Зоро был непотопляемой глыбой, поэтому только потёр ушибленное место ладонью. Санджи вскипел: — Ты для этого пришёл?! — Тс, мишенебровый, у меня есть только два варианта борьбы с бессонницей, и от первого ты сам только что отказался. Он резко дёрнулся, на удивление слишком быстро даже для рефлексов Санджи, и навалился торсом на колени кока, заглядывая в удивлённые глаза напротив. Санджи не мог больше сдвинуться с места, встать и уйти, мечник оказался слишком тяжёлым и прочно зафиксировал его ноги на диване. — Не пинайся. — Могу ударить кулаком, хочешь? — оскалился Санджи. — Ты заставляешь меня сказать, что в этом бабском теле ты намного слабее меня. — Когда вернусь назад, поквитаюсь, так и знай. — Да поскорее бы... Вступая в зрительный контакт, Зоро поднял голову. И пусть в такой позе Санджи смотрел на него снизу вверх, но это не мешало Зоро всем своим телом излучать какую-то особую, абсолютно обезоруживающую энергию. Он был таким же горячим, как и всегда, голая кожа его груди за воротом кимоно обжигала колени, и его ладонь на диване нашла руку Санджи, обхватывая запястье, пока вторая зарылась под колено. Из-за сосредоточения на лице напротив Санджи даже не сразу заметил, как икру оглаживают чужие пальцы. Он почувствовал, как накатывает злость. — Какой же ты, оказывается, ненасытный, маримо. Мы только вчера... Всего сутки прошли, а ты уже не знаешь, куда пристроить свой причиндал. Зоро весело фыркнул. Кажется, эта ситуация его забавляла, что взбесило Санджи только сильнее. — Мне просто стало кое-что интересно... — он задумался на секунду, — скажи, бровастый, много у тебя было сексуальных партнёров? — Я не отвечаю на такие вопросы, — Зоро хмыкнул: — Удивительно. Ты всегда так бегаешь за каждой встречной юбкой... — Мы это уже обсуждали!... — ...что я подумал: может это от того, что тебе на самом деле никто не даёт? Санджи хотел было ударить его по голове свободной рукой, но Зоро перехватил её буквально в полёте. Теперь он владел ситуацией полностью: обе руки Санджи он крепко удерживал в своих ладонях, а ноги вжимал в диван весом собственного тела. И то, с какой силой это раздражало и злило, с такой же силой это и пугало, и... пробуждало желание поддаться. Это ещё не было возбуждением, но определённо было чем-то, что готово было плавно в него перетечь. И даже мерзкие словечки, вылетающие из этого поганого рта, только добавляли огня. А Санджи точно не был готов подкидывать в этот котёл ещё и из ниоткуда появляющийся фетиш на грязные разговоры от маримо. Взяв себя в руки, Санджи наклонился навстречу к лицу напротив. Не прерывая зрительный контакт, он прошептал прямо напротив тонких губ мечника: — Я не считал, сколько у меня было женщин, маримо, это глупое занятие, — он не мог не обратить внимание, как Зоро окинул его губы беглым взглядом, — но мужчина у меня был только один, — пальцы на запястьях сжались, — угадай, кто. Зоро подался вперёд, преодолевая считанные сантиметры между их лицами, и бесцеремонно впился губами в рот Санджи, именно так, как делал это прошлый вечером и сегодняшним утром. Именно так, как Санджи успело безумно понравиться (он не хотел в этом признаваться). Он попытался вырвать руки из цепких лап мечника, но тот усилил хватку, ведь ему было невдомёк, что Санджи сильнее всего сейчас хотел бы обхватить руками мускулистую шею и притянуть эту зелёную голову ближе к себе, а не оттолкнуть. Из-за дискомфорта в запястьях Санджи замычал в поцелуй, но это был не звук недовольства, это было согласие на капитуляцию. Кажется, Зоро хотел его просто сожрать. То, с какой яростью он сминал губы Санджи и исследовал его рот, пугало и оттого будоражило. На периферии сознания возникла мысль, что ещё ни с кем в этой жизни у него не было такого поцелуя... Через какое-то время, показавшееся то ли секундой, то ли вечностью, Зоро всё же оторвался. Санджи часто задышал. — А тебе, — нервно и неловко хихикнул он, делая паузы между словами, чтобы отдышаться, — я смотрю, нравится лезть целоваться. Зоро пропустил это мимо ушей. — Мне было ещё кое-что интересно. Одним рывком он встал, поднимая за собой и Санджи как пушинку, и поменял их местами: теперь он сидел на диване, а Санджи стоял перед ним, между широко разведёнными коленями, всё ещё удерживая его запястья. — Ты же не будешь делать то, о чём я попрошу? Не без злорадства Санджи отрицательно покачал головой в ответ. — Ладно. Следующее действие полностью ошарашило Санджи; Зоро потянул его на себя, сбил с ног ударом по лодыжке и повалил животом к себе на колени. И пока Санджи пытался осознать ситуацию, маримо перехватил оба его запястья одной рукой, освобождая вторую для полной свободы действий. Как назло его ладонь была достаточно огромной, а пальцы достаточно длинными в сравнении с габаритами нового тела Санджи, чтобы проделать подобный трюк. Все эти телодвижения застали Санджи врасплох, и пришёл в себя он слишком поздно, уже будучи в ужасно постыдной позе задницей кверху на коленях маримо. В голове набатом забила тревога. Эту позу он знал отлично... — О нет, маримо, я знаю, к чему ты клонишь!.. Я не даю своё согласие, я не хочу! — Ты что, ни разу не шлёпал ни одну из своих подружек? — Это насилие! — Это не насилие. Это просто надо уметь делать. Если бы хоть раз попробовал, то понял бы, в чём смысл. — Вот подставишь свою задницу, тогда и поговорим о смыслах, а сейчас отпусти меня. — Кок. Расслабься. — Слушай, если хочешь подраться — так и скажи. Да, в этом теле я слабак, признаю́. Но не обязательно так унижать меня, чтобы показать своё превосходство. А для Санджи это было именно что унижением. Однажды, много лет назад, когда он только начинал исследовать границы своей сексуальности с одной прекрасной официанткой из Барати, с которой у них вроде как складывались некоторые отношения, он вычитал в какой-то книжонке и сам предложил ей подобное. Она с интересом согласилась. В его голове это было игрой, новым увлекательным опытом, и, конечно, он не прикладывал руку и вполсилы, но она буквально сбежала с середины процесса в слезах. Она сказала, это было унизительно. Спустя какое-то время они расстались. Разумеется, после такого он больше никогда ничего подобного не пробовал и пробовать не собирался, и что теперь предлагал ему маримо? Подставиться самому? В памяти тут же всплыло то красивое заплаканное лицо в обрамлении тёмных волос. Конечно, он не хотел повторять её судьбу. — Кок, я не для этого это предлагаю. Это не унижение. — Это дурость для извращенцев. — Ну тогда нам это точно подходит. Он слегка надавил Санджи на поясницу ладонью и провёл ею по поднятым кверху ягодицам. Пальцы скользнули под край нижнего белья на бедре. Санджи пискнул. — Нам!? — Тебе, — Зоро абсолютно наглейшим образом ухмыльнулся, а его рука начала оглаживать бедро Санджи. — Не забывай, кто тут главный эро-кок на корабле. Удивлен, что ты таким не занимаешься. —Я не могу бить женщин, ты это прекрасно знаешь. Санджи продолжал предпринимать попытки вырваться, но для такого монстра, как Ророноа Зоро, это было всё равно что капля в море, всего двумя ладонями он пригвоздил Санджи к своим коленям почти намертво, оставалось только болтать голенями, но это не дало бы никаких результатов. В копилку потрясений дня добавился низкий насмешливый голос над головой: — Зато я могу. Вместе с этим Зоро резким движением стянул с бёдер Санджи проклятые трусы, сначала оставив их болтаться на уровне колен, но потом снял их полностью; следующим действием он задрал юбку, оголяя ягодицы. Вместе с коснувшимся промежности Санджи прохладным воздухом, остатки сонливости напрочь смело. Грубая рука Зоро скользнула по внутренней стороне бедра, останавливаясь в опасной близости от промежности. Фаланги его пальцев были покрыты застарелыми мозолями, удивительно, что Санджи почувствовал это только сейчас, но всё его тело находилось в таком напряжении, что мозг улавливал каждое мелкое движение, каждую фактуру, начиная от жёсткой ткани штанов маримо, заканчивая ощущением его коротко стриженых мазнувших по коже ногтей. — Обычно для такого придумывают тему с наказаниями, — Зоро огладил ягодицу, — но я даже не знаю, как выбрать, за что именно тебя наказать. Столько всего... Санджи повернул голову, насколько позволяла ситуация, и злобно взглянул на Зоро. — Не верю, что говорю это, но лучше бы ты просто трахнул это тело, и всё, без вот этих придумываний. — О, это обязательно, кок, — его ладонь скользнула между ног. Одним пальцем он прошёлся вдоль складок. Там было сухо, но Санджи понимал, что это ненадолго; то, как маримо удавалось распалить его буквально с нуля, было чем-то непостижимым. — Но знаешь, меня бесит, как ты говоришь «это тело». От неожиданности и боли Санджи взвизгнул, когда к ягодице припечаталась ладонь. Это было, чёрт возьми, больно. Не невыносимо, Зоро очевидно не приложил достаточно усилий, но, кажется, в этом теле обострялись не только чувственные удовольствия, но и неприятные вещи. Родное тело Санджи было достаточно натренированным, чтобы пережить подобное, но это тельце было хоть и сильным по сравнению с обычными людьми, но каким-то изнеженным. Инстинктивно Санджи дёрнулся, но Зоро крепко держал его. — Сука, маримо! — Тише, кок, — он мягко положил ладонь на обожжённую шлепком ягодицу. Санджи готов был поклясться, что та уже начала краснеть. Сейчас он очень чётко ощущал себя на месте той девушки из прошлого и в полной мере прочувствовал, почему она сбежала тогда. Сочетание резкой боли и последующего за ней еле ощутимого прикосновения было каким-то странным... Санджи не знал, как это охарактеризовать, но происходящее ему всё ещё категорически не нравилось, лежать в такой позе было ужасно неудобно, и маримо накрепко удерживал запястья Санджи так, что они оказались за головой. Санджи обессиленно опустил голову между согнутых локтей, и волосы неприятным покалыванием заслонили лицо. — Меня бесит, что ты как будто считаешь, что это происходит не с тобой, а с какой-то девкой. Как будто ты занял её место. — О чём ты?... — не дав Санджи договорить, Зоро дважды со звоном приложился ладонью по другой ягодице, тут же запуская пальцы к промежности, словно пытаясь унять боль какой-то одному ему понятной лаской. Санджи зашипел, как разъярённый кот. — Прими ситуацию, кок, это не кто-то там чужой, это не «это тело», это буквально ты, — следующий удар был самым сильным, словно Зоро вложил в него какие-то неозвученные Санджи эмоции, но и последующая за ним стимуляция была такой же яркой: с горящей от шлепков ягодицы ладонь скользнула снизу вверх по промежности, добираясь до клитора, и там он был столь аккуратен, что это заставило Санджи прослезиться. В голове набатом била мысль о том, насколько это всё унизительно, но тело снова переставало слушаться, и Санджи почувствовал, как начинает тянуть внизу живота. Зоро отнял пальцы, и Санджи уже приготовился было к новому шлепку, но вместо этого пальцы вернулись на место, стимулируя клитор, но на этот раз они были влажными, из-за чего Санджи выгнулся ещё сильнее, до хруста в пояснице. По всей видимости, Зоро решил подсобить процессу собственной слюной, облизав пальцы. Санджи беспомощно промычал что-то нечленораздельное в обивку дивана, на что по уже и без того истерзанной коже пришёлся ещё один удар. — И это я имею тебя. Удары были настолько оглушительными, а хриплый голос маримо настолько обжигающим, что Санджи безбожно почувствовал, как между ног становится влажно. Это почувствовал и Зоро. Оказавшиеся во влагалище длинные пальцы не заставили себя ждать. Всё тело бросало то в жар, то в холод, и неснятая рубашка неприятно прилипла к телу, а пальцы внутри сделали несколько быстрых поступательных движений. Ягодицы горели огнём, но Санджи терялся в удовольствии, которое приносили пальцы Зоро, то размазывая активно выделяющуюся смазку по складкам, то оказываясь глубоко внутри, и всё это вкупе было чем-то настолько неизведанным, что пугало до ужаса. В какой-то момент рука между ног исчезла только чтобы вновь опуститься всей пятернёй на ягодицу. Санджи застонал в диван. — А ещё меня ужасно бесит, что ты прячешь лицо, — пальцы на клиторе и следующий за этим шлепок, — то за мотнёй, то в диван, то ещё куда. Он отпустил запястья Санджи, на что тот вздохнул от облегчения, но в следующую секунду эта же рука обхватила Санджи под горло, не сжимая, но крепко удерживая, чтобы поднять голову и не позволить опустить её снова. Волосы неприятно облепили и защекотали лицо, застелив глаза и пот. Заметив это, Зоро оторвал вторую руку с ягодиц и быстро, пока Санджи не успел опомниться, собрал длинные спутанные пряди с его лица и перекинул на противоположное от себя плечо. Возможно, это было каким-то извращённым способность проявить заботу, но Санджи полностью потерялся во всём происходящем, чтобы поразмышлять о поведении маримо. Там, где с одной стороны его кожу терзали хлёсткими ударами, тут же с другой приходилась тягучая ласка, а рука на горле не давала даже пошевелить головой, только мычать и стонать от неизвестных ранее чувств. В конечном итоге, он просто дал слабину и заплакал. Это не было рыданием, каким запомнился Санджи прошлый опыт. Это был полный переизбыток эмоций, вырвавшийся наружу. Ведь изначально Санджи не хотел ни оказываться на коленях Зоро в такой позе, ни метаться от осознания того, что... Он получает какое-то постыдное удовольствие от происходящего. Это был абсолютный мазохизм, и Санджи попытался было убедить себя, что единственным приятным могут быть моменты, когда Зоро снова опускался к мокрым складкам и то погружался внутрь, то проходился по клитору сразу несколькими подушечками пальцев, делая стимуляцию ещё ярче. Но мелкий чёртик в подсознании нашёптывал, что на самом деле Санджи нравится, что во всей ситуации у него не было ни капли контроля, и он, как последняя шлюха, сам готов был подставляться под эту неистовую руку, подаваясь бёдрами вверх. Санджи и ненавидел себя в эту минуту, и ловил жесточайший кайф от этой ненависти, когда осознавал, что находится полностью во власти другого человека. Во власти Ророноа Зоро. И окончательное осознание всей ситуации пришло к нему не вчера вечером, когда на этом же диване Зоро безжалостно насаживал его на свой член, и не этим утром, когда Зоро заставил его дважды кончить в святая святых корабля — на камбузе, а только сейчас. Сейчас, когда Зоро наклонился низко-низко, почти сгибаясь пополам, и как будто невинно поцеловал Санджи в мокрую от слёз щёку. Санджи подумал, что готов кончить в это самое мгновение, но пальцы Зоро выскользнули из разгорячённого тела. То, что он сказал сразу после этого, было ошеломительным. — Позволишь взять тебя? Санджи не нужно было отвечать вслух, чтобы Зоро прочитал ответ в его мокрых покрасневших глазах. Он аккуратно поднял Санджи, возвращая его в вертикальное положение, расположил ноги Санджи по бокам от своих и усадил к себе на колени. Их лица оказались друг напротив друга, и это было так похоже на прошедшую ночь, но в то же время так отличалось от неё. На этот раз Зоро не стал раздевать Санджи, только расстегнул пару пуговиц на рубашке, чтобы получить доступ к шее, и без того ранее истерзанной им же. Но теперь его губы мягко скользили на покрытой по́том коже, зубы не впивались в плоть, и только пару раз язык мазнул по утреннему засосу, налитому кровью, успокаивая, а рука обняла за талию. Санджи было больно. Горели ягодицы и бёдра, боль хлынула к плечу и шее, но под губами Зоро казалось, что всё притупляется. Санджи пропустил момент, когда второй рукой Зоро ловко развязал собственное кимоно, обнажив торс, и распустил завязки на штанах. Его член уже стоял, налитый кровью, и Санджи не мог точно сказать, когда это произошло: может Зоро уже изначально пришёл возбуждённым и только поэтому затеял эту ужасную пытку, или (это была крамольная мысль, но она всплыла в сознании) его настолько возбуждал сам Санджи. Ответа на этот вопрос не было, но факт оставался фактом — во внутреннюю сторону бедра Санджи упирался большой толстый член, и на этот раз Санджи не стал отводить взгляд, как заворожённый провожая в сумраке взглядом каплю смазки на крупной головке. — Посмотри на меня, — проговорил Зоро с просьбой, а не приказом в голосе, и легко приподнял подбородок Санджи пальцами. Их взгляды пересеклись. Зоро сместил обе руки вниз, обхватывая Санджи под бёдра и придвинул к себе, вжимая его в свою грудь, обхватил член ладонью и ловким движением насадил Санджи на себя. Рот открылся в беззвучном крике, а глаза закатились. Зоро не шевелился, давая Санджи время, чтобы привыкнуть к распирающей наполненности внутри. В месте, где соприкасались бёдра Зоро в этих ужасных грубых штанах и обнажённые измученные ягодицы Санджи, словно разлилась лава, пересекающая туда, где буквально соединялись их тела. От жара и боли у Санджи закружилась голова, и он бы точно завалился куда-нибудь вбок, если бы не сильные руки Зоро, обхватывающие его талию и прижимающие к себе в крепком объятии. Зоро слегка приподнял Санджи, от движения вверх внутренние стенки непроизвольно сжали его член, и тут же насадил обратно. Застонав, Санджи обессиленно опустил голову ему на плечо. Санджи показалось, что Зоро позвал его по имени, но то, в каком состоянии он пребывал, как будто вполне располагало к каким-нибудь безумным галлюцинациям. Он не мог пошевелиться, сил хватило только на то, чтобы положить дрожащие ладони на плечи Зоро. Тот же делал всю работу за них двоих: он был безумно, нечеловечески сильным, возможно, раньше Санджи даже не осознавал в полной мере, насколько силён Зоро. Он с лёгкостью поднимал Санджи, удерживая за талию, словно тот ничего не весил, и опускал, пока тот висел безвольной куклой в его руках. Санджи чувствовал себя просто до предела растянутым, такая поза позволяла Зоро входить до основания, не оставляя ни крохи пустого места внутри, и, боже правый, как же это было ахуенно. Когда Зоро немного ускорился, к тихим стонам Санджи добавился хлюпающий звук, настолько Санджи истекал собственной естественной смазкой, и это как будто распалило Зоро ещё сильнее. Санджи распахнул глаза в немом удивлении, когда Зоро уткнулся носом ему в шею и тихо, на уровне одной вибрации, простонал. Мог ли Санджи когда-нибудь подумать, что услышит такой звук от Ророноа Зоро? — Санджи, — он поцеловал его в плечо, — Санджи... Это было форменным безумием, когда Зоро начал сам поддаваться тазом вверх, вбиваясь мелкими быстрыми толчками, сжимая талию до боли и отрывисто приговаривая куда-то то в шею, то в подбородок, то в волосы, то на ухо: — Санджи, Санджи, Санджисанджисанджи... Голос Санджи сорвался на особо сильном глубоком толчке, когда Зоро замер и промычал ему в ключицу. Член внутри дёрнулся и оргазм Зоро разлился обжигающей струёй. Это заставило и самого Санджи кончить, с неистовой силой сжимаясь вокруг члена, словно тело само пыталось захватить того в капкан и удержать, не дав ни капле спермы вытечь наружу. Какое-то время Санджи не мог мыслить совершенно, но первое, о чём он подумал, когда начал медленно приходить в себя и осознавать происходящее — это, возможно, был самый ужасающий день в его жизни. В удушающем чувстве стыда к нему вернулась кроха сил, и он попытался сползти с колен Зоро, но тот только крепче прижал его к себе, не давая сдвинуться. Его обмягший член всё ещё был внутри. — Подожди. — Маримо... — Пожалуйста, не уходи, — его голос был жалобным и таким тихим, что разобрать каждое слово было очень тяжело и Санджи не мог понять, было ли это сказано взаправду или это так жестоко шутил на ним мозг. Но одно было точно: Санджи ощутил, как во всём том безобразии, что хлюпало и вытекало из него, член Зоро снова начал потихоньку твердеть. Санджи протестующе замычал ему в плечо: — Я больше не смогу... Зоро ничего не ответил. Не разрывая объятий и не прерывая контакт их тел он приподнялся сам и медленно опустил Санджи спиной на диван, укладываясь сверху. Он был очень тяжёлым, и, наверно, в другой ситуации эта тяжесть показалось бы Санджи сущим пустяком, но после всех пережитых мучений он почувствовал себя заваленным грудой камней. В волосы за его ухом зарылся носом Зоро, полностью обволакивая собой, как будто пытаясь поглотить Санджи без остатка. А член внутри уже снова стал твёрдым, как будто ничего и не было. К этому распирающему чувству добавилось также то, что таким образом Зоро не давал вытечь сперме внутри, и она всё ещё оставалась там. Санджи ужаснулся. Он ощущал себя надутым воздушным шариком, которому не дают лопнуть. Зоро мазнул языком по уху, опаляя его горячим дыханием, и вместе с тем снова толкнулся в Санджи, слегка выходя и входя до упора. Глаза Санджи закатились, и перед ними всё поплыло куда-то вихрем. «Не уходи», — в его перевернувшемся с ног на голову сознании Зоро продолжал повторять эту фразу раз за разом, вместе с тем безжалостно трахая распятого под его мощным телом Санджи. На том всё ещё были вывороченные юбка и рубашка, но теперь они казались клубком змей в попытке скрутить и задушить. А по ягодицам, налитым кровью, от движений Зоро словно раскалённое железо на диван стекала сперма. Ноги онемели от нахождения в одной позе, и он уже перестал ощущать что-либо, кроме неистовой стимуляции всех чувств, какие только были в его теле и сознании, когда Зоро вновь позвал его по имени, но Санджи больше не смог ничего ему ответить. Мир снова перевернулся, и его поглотила тьма.