ЖЕНЩИНЫ ДЖИМА ГОРДОНА

Две недели Пингвин лютовал. Даже Зсазс лишний раз старался ему на глаза не попадаться. Все заведения из списка Харви были перетрясены. Сам Кобблпот на встречи больше не ездил. Но, похоже, охотники временно затаились. Все контактные телефоны были отключены. Отслеживание звонков, счетов ни к чему не приводило. Свидетели не могли даже опознать приходивших к ним молодчиков по базе данных преступников. Пингвин злился, но брал проштрафившиеся заведения к себе под крыло. Раз уж они хотели с ним работать, то пусть хотя бы ему и платят. Жизнь всё больше напоминала потрёпанную карусель. Вроде и музыка та же, и лошадки не изменились, но всё не то. Не сказочка из детства, а уже фильм ужасов. О Гордоне он старался не думать. Потому что если думал, то начинал кипеть и крушить всё вокруг. Плюс, Кобблпот завёл привычку по вечерам нажираться вусмерть. Иногда компанию ему составлял Зсазс. Но чаще всего он пил в одиночестве. Алкоголь потихоньку стирал границы реальности, превращая мир в единое серое месиво, безрадостное, но в то же время довольно терпимое. Однако Готэм не такой уж просторный город. Сколько бы ты не бегал от встречи с ненужным тебе человеком, вы всё равно пересечетесь. Особенно, если ходите одними и теми же дорогами. Поэтому убежать от Джима не получилось. Они столкнулись на парковке возле здания мэрии. Освальд приехал в это заведение, чтобы утрясти некоторые свои земельные вопросы, а Гордон – за нагоняем от администрации за порушенные в перестрелке памятники культуры. Джим окликнул его, когда он, бодро размахивая новой тростью, шёл к своему лимузину. Освальд сначала обернулся, но увидев детектива, отвернулся и пошёл в другую сторону. Ну не тут-то было. Гордон догнал его и схватил за плечо. – Ну что ещё? – разгневанный Кобблпот крутанулся на каблуках. – Что тебе нужно? – Прекрати от меня бегать, – выдохнул раскрасневшийся от погони детектив. – Я не бегаю, – упрямо мотнул головой Кобблпот. – Ну да, 32 неотвеченных звонка, – Джеймс ухмыльнулся. – Ты не бегаешь. – Нет, я просто предпочитаю думать, что ты не существуешь. Это прозвучало болезненно. Гордон оскалился в неприятной усмешке. А что, он тоже так умел. – Так не надо было меня спасать, тогда бы и думать не пришлось. Освальд не прятал глаза. Жидкий кристалл. Красивые. Обезоруживающий взгляд. Джеймс никогда не мог смотреть в эти прозрачные глаза без содрогания. – Хорошо, Джим, ты меня поймал. Что дальше? – Ты один? Без охраны? – Тебя это как-то касается? – скривился Кобблпот. – Если вздумаешь изображать заботу, то Зсазс и иже с ним ждут в машине. Разговор был приватный. Не стоило их брать с собой. – Тебя хотят убить, – напомнил Гордон. – Не забыл? – О, Джим, ты так убедителен, – лицо Освальда стало совсем гадким. – Я сейчас растрогаюсь. Джеймс не выдержал. Он схватил Пингвина за отвороты пиджака и хорошенько встряхнул. – Ну раз тебя ничего не пугает, – прошипел он, – то сейчас ты пойдёшь со мной. Буквально на секунду Кобблпот растерялся. И его глаза стали почти такими же, как и в прошлом – безмерно изумлёнными, открытыми, по-своему покорными. Но эта секунда закончилась – и вот он, сегодняшний Пингвин, язвительный гад, вооружённый собственным бесконечным разочарованием. – Нет, Джим, в мои планы ты никак не вписываешься. – А мне плевать. Гордон не собирался сдавать. Он перехватил Кобблпота за плечо и потащил к своей машине. Если хвалённая пингвинья охрана была здесь, то босса они только что профукали. Пользуясь тем, что он сильнее, Джеймс запихнул протестующего Освальда на пассажирское сидение, а сам плюхнулся за руль. – Замечательно, – процедил сквозь зубы Кобблпот. – Я классифицирую это как похищение. – А я – как задержание, – парировал Гордон. – У тебя нет оснований, – Пингвин был полностью уверен. – Могу задержать тебя и без оснований на 48 часов. – Ну-ну, – промычал Кобблпот. – А право-то на телефонный звонок есть? Джеймс кивнул и завёл двигатель. Освальд позвонил Зсазсу, сказал, что он в лапах Гордона, плюс, велел быть начеку, чтобы подхватить его после того, как детектив изольёт то говно, которое в нём накопилось. Джеймс прослушал это в гробовом молчании. Что бы там Пингвин не говорил, они уже выехали с парковки. И, следовательно, надо было срочно понять, зачем ему так катастрофически был нужен Освальд. Поскольку Кобблпот, нахохлившись и скрестив руки на груди, молчал, это никак не помогало детективу найти ответ на такой зловредный вопрос. 32 неотвеченных звонка. Джеймс их и в самом деле считал и, натыкаясь на каркающий пингвиний автоответчик, нехило злился. И вот сейчас Освальд рядом, а он совершено не представлял себе даже первого слова, с которого можно начать беседу. Захотелось промочить горло. И внезапно это показалось Гордону неплохой идеей. По крайней мере, лучше остальных, которые крутились в голове. Он тормознул у первого попавшегося бара. Кобблпот даже не удивился. – Джим, если ты думаешь, что я с тобой туда пойду… – Ты пойдёшь, – непререкаемым тоном сказал Гордон. – Если не хочешь, чтобы я тащил тебя за шиворот. Это же дорогой костюм, Освальд? – Этот костюм мне шил отец, – мрачно заметил Пингвин. – Тем более. Так что давай обойдёмся без оторванных воротников и лацканов. Как же Джеймс блефовал в этот момент. Он же прекрасно знал, что вздумай Кобблпот реально вызвать свою бригаду, чтобы свалить, противопоставить будет совершено нечего. Ну что сможет сделать один детектив с обычным табельным оружием против того же Зсазса? Шесть выстрелов – и все, финита ля комедия. И Гордона заодно. Да и не станет он до этого дело доводить. Просто позволит Пингвину уйти восвояси. Освальд наверняка знал это тоже. Просто принимал условия навязанной ему игры и пока что подчинялся. Возможно, хотел посмотреть, как далеко планирует зайти Гордон в своей беспробудной наглости. Они зашли в бар. Кобблпот тут же потребовал приватный кабинет. Бар был небольшой, поэтому отдельным помещением служила отгороженная раздвижными дверями не слишком глубокая ниша. Но для двух гостей этого оказалось более чем достаточно. Джеймс сразу заказал себе виски, а Пингвин потребовал какой-то дорогущий коньяк определённого года. Официант дежурно улыбнулся и сказал, что в их баре такого нет. После чего Кобблпот с ног до головы смерил его высокомерным взглядом и спросил: – А, что, винный магазин напротив закрылся? Сбегай купи. У тебя пять минут. И если официант не узнал бы Пингвина, то, может, и встал в позу. Но Кобблпота в Готэме знали все. Ровно через пять минут был и доставлен коньяк, и сервирован стол. Освальд жестом велел официанту выйти и закрыть за собой раздвижные двери. – Ну, Джим, говори, – требовательно произнёс он, сверля Гордона немигающим взглядом. Гордон выпил. Без этого, наверное, он бы не смог сказать ни слова. Но даже после виски легче как-то не стало. – Мы не можем просто выпить? – практически умоляюще спросил он. – Отношения не позволяют, – лицо Кобблпота по-прежнему змеилось неприятной ухмылкой. – Я же вроде на положении задержанного. – Освальд, перестань, пожалуйста, – Джеймсу и в самом деле было чрезмерно гадко. Всё шло не так. Причём, Гордон даже не знал, какой вариант отношений его бы устроил, но точно не этот. – Как кисло, Джим, – Пингвин тоже выпил и тоже нисколько не расслабился. – Между прочим, я изо всех сил пытаюсь быть милым. – А, может быть, зря? – Гордон глянул ему прямо в глаза. – Ну, скажи уже, что я мудак, козёл, скотина неблагодарная. Я даже возмущаться не буду. – О, этап самобичевания, – Кобблпот улыбнулся ещё шире. – Но я же не куплюсь на это… – Ну тогда хотя бы намекни, что я должен сказать. Освальд побарабанил по столу кончиками пальцев. Выглядел он нервным, но Джеймс предпочитал думать, что Пингвин колеблется. Что не всё так однозначно в замысловатом кобблпотовском мире. Потому что если было бы однозначно, то прямо сейчас Освальд должен был бы послать его известным маршрутом и не вспоминать больше никогда. – Джим, это не просто, – наконец сказал Кобблпот, слегка сгладив острые иглы, плюющиеся из каждого его слова. – Ты воспользовался моими чувствами. Против того, что ты иногда используешь меня, я в целом не возражаю. Я поступаю по отношению к тебе точно так же. Этот мир таков. Мы постоянно стремимся получить побольше. Для этого нам нужны связи и возможности друг друга. Но чувства – это другое… Это запретная территория, Джим… Гордон мог бы хмыкнуть и сказать, что Освальд лукавит. Глава криминального Готэма никогда не стеснялся использовать ни чужие слабости, ни чувства. Вопрос был в том, что в этот раз задели чувства самого Пингвина. А тот к такому был точно не готов. Но говорить об этом, наверное, не стоило… – Что тебе от меня нужно? – Кобблпот сменил агрессию на взгляд побитого щенка. И как ему удавалось так быстро перетекать из одного состояния в другое? – Выпить, поговорить… Тупо, конечно, но Джеймс не нашёл ни одной цели получше. – Ладно, – Освальд наполнил свой бокал и потянулся детективу. – Если настаиваешь, то будем! Гордон с облегчением ударил стаканом об край бокала Кобблпота. Виски дрогнул, но через край не выплеснулось ни капли. Состояние опьянения подкралось достаточно быстро. По крайней мере, к Джеймсу. Он с утра не успел перекусить, а сейчас был взволнован и вымотан настолько, что организм даже не подумал хоть сколько-то воспротивиться алкогольному помутнению. Всё вокруг колыхалось, будто в призме океанской воды, и единственным достоверным ориентиром казались кристально прозрачные глаза напротив. Освальд говорил что-то горькое, но Гордон почти не слушал. Важно было, как красиво двигаются его губы, какая у него белая тонкая кожа и острые чёрные пряди, наползающие на глаза. Джеймс не стал воевать с самим собой. Он подсел на диванчик к Кобблпоту и поправил ему челку, наслаждаясь безмерным светлым удивлением. Но этого было мало. Хотелось не того невинного поцелуя, которые в их истории уже наличествовали, нет, хотелось полностью отдаться этому колыхающемуся миру и плыть среди подводных течений, что сейчас определяли его желания. – Джим, – Освальд нервно задёргался. – Я бы предпочёл, чтобы ты вернулся на своё место. – Почему? – Гордон почти убедительно прикинулся удивленным. – Я тебя смущаю? – Ты меня бесишь! – глаза Кобблпота сверкнули с почти яростью. Но это была такая же почти ярость, как и почти удивление детектива. Джеймс просто притянул Пингвина к себе и тягуче, взасос поцеловал, облизывая его губы, лаская нёбо, дёсны, поглаживая кончиком языка другой язык. Ладони Освальда уперлись ему в грудь, но не оттолкнули. У Кобблпота не хватало то ли сил, то ли решимости, то ли желания. В любом случае Гордон поймал его руки и ещё крепче прижал к себе. И это было даже неплохо. По крайней мере, занятые ладони не бывают слишком шаловливыми. Но Освальд утекал. Он мягко и настойчиво пытался уклониться от поцелуя, отступая всё дальше и дальше к краю дивана, пока не упёрся в ограничившую его стену. И осознав, что маневрировать больше уже некуда, всё-таки набрался смелости и легко оттолкнул Гордона. Этого оказалось достаточно. – Кого ты пригласил на просмотр, Джим? – хрипло спросил он. – Барнс обещался заглянуть? Или уж, чтобы не мелочиться, вся бульварная пресса Готэма налетит? Упрёк был едкий, хотя не признать его справедливость Гордон не мог. – Ничего подобного, Освальд, – тихо сказал он. – Здесь никого, кроме нас двоих. – Тогда ума не приложу, что тебе могло от меня понадобиться, – Кобблпот нервно барабанил кончиками пальцев по столешнице. – Джим, мы же оба прекрасно знаем, что ты страдаешь дурновкусием и, если уж и выбираешь какую-то приличную кандидатуру, то чисто по случайности. Вереница объектов твоего интереса, которую я имел честь наблюдать, очень… хм… живописна. – Так вот в чём дело, – Гордон вздохнул и даже слегка улыбнулся. – Ты ревнуешь. – Я… что?! Освальд и в самом деле чуть не подавился возмущением. – Ты ревнуешь… Джеймс, по всей видимости, слетев с катушек окончательно, гладил Пингвина по фарфоровой коже лица и по-прежнему не понимал, почему ему хочется идти дальше и насколько далеко он вообще готов зайти. – Это бред… Кобблпот смотрел на него, широко распахнув глаза. Да, он, разумеется, был прав – полный дурдом. Иначе и не назовёшь. Но сейчас этот дурдом казался вполне притягательной перспективой. Отношения с Пингвином. Запретные со всех сторон. Ну, в крайнем случае, не поощряемые. Если на бабника-Гордона окружающие смотрели с 50-процентным осуждением, то здесь непонимание будет полное. Разве что только Харви заценит иронию судьбы. – Можешь назвать и так, – условно согласился он и снова притянул Кобблпота к себе. Властно, жёстко, возможно, даже грубо. Но это было словно магический ритуал. Перед таким бесцеремонным вторжением в личное пространство Освальд всегда пасовал. Он был ещё той язвой. Но только не в положении лицом к лицу. – Ближайший номер, Кобблпот, – прошипел Джеймс. – Решайся. Освальд судорожно сглотнул. В такие моменты он терялся… и уступал. Гордон это прекрасно знал. – Хорошо, Джим. Детектив постарался заменить сытую усмешку победителя на невинно-радостную улыбку. Наверное, не вышло. Потому что Освальд опустил глаза и весь сжался в комок. Гордон выглянул за ширму, жестом призвал официанта. Сам оплатил счёт. Ближайший мотель через дорогу – он это прекрасно знал. Мотель был не то чтобы совсем клоповник. Вполне уютный, чистенький. Только не для Кобблпота. Вернее, не для его нынешнего состояния, когда он сидел на вершине власти и болтал ножками в золотом пруду. Джеймс пытался об этом не думать. Наверное, как и сам Пингвин, старающийся незаметно не касаться выбеленных не самой дорогой краской стен. Но возле двуспальной кровати, занимающей добрую половину номера, он всё-таки остановился как вкопанный. Гордон подошёл к нему со спины, приобнял за талию, поцеловал в шею. Бесполезно, прямо комок скрючившихся в железной судороге мышц. – Что-то не так? – спросил Гордон одними губами. Так, чтобы вопрос почти не был услышан. Потому что ответа на него детектив знать на самом деле не хотел. Но Пингвин всё-таки услышал и выдавил на губах жалкое подобие улыбки. – Нет, всё хорошо. Джеймс решил, что даже такого условного согласия достаточно. Ведь не ломится в дверь с громким воплем «Спасите!» – и то неплохо. Он мягко усадил Кобблпота на кровать. Контрольный поцелуй. А потом Джеймс скинул с себя пиджак и рубашку. И тут-то оно наконец мелькнуло. Первое подобие слабого интереса. Хотя даже и не слабого. Освальд откровенно разглядывал торс детектива. Гордон улыбнулся и сел рядом. – А потрогать не хочешь? – Я не ребёнок, Джим, – тут же оскорбился Кобблпот, усмотрев в гордоновском замечании что-то очень обидное. Но всё-таки коснулся самыми кончиками пальцев груди детектива, очертил неровный круг возле соска и легонько соскользнул вниз. Гордон подумал, что никто прежде не обращался с ним, как с музейным экспонатом. Это было необычно, слишком невинно, но в то же время почему-то волнительно. Он наклонился и прошептал Освальду на ухо, намеренно задевая тонкую кожу губами: – Можно и смелее… Хочешь, покажу как? Ответа на самом деле и не требовалось – Джеймс мастерски владел этим приёмом. Одна рука – на поясницу, второй опираясь на кровать, своим весом ронять партнера на подушки, не разрывая поцелуя. Кобблпот закрыл глаза и открыл их только, когда понял, что уже лежит, а Гордон нависает над ним, и бежать уже, собственно говоря, некуда. Джеймс немного отстранился. Просто потому что ему хотелось полюбоваться растерянностью великого и ужасного Пингвина. Кем бы там ни стал Освальд с годами, сейчас он был прежним – юным, неопытным, смущающимся. Наверное, это было ценно – видеть Пингвина таким. Вряд ли кто-то, помимо Гордона, мог этим похвастаться. От чувства собственной исключительности крышу сносило под самые балки. Хотя нет, сейчас всё сознание Джеймса летело в стреляющем молниями смерче не хуже, чем домик Элли. Он уже расстёгивал рубашку на Кобблпоте, а тот молча принимал это, прикрыв глаза. – Я отличаюсь от тебя, Джим, – прошептал грозный глава криминального мира Готэма. Гордон, в это время вполне увлечённо целовавший выпирающие бледные ключицы, едва заметно усмехнулся. – Вот только не льсти себе мыслью о собственной исключительности. – Какая уж тут исключительность, – губы Освальда неприятно скривились. – Раз я в твоей постели. Это было весьма отрезвляющим. Джеймс выпрямился и посмотрел на Пингвина насколько можно прохладнее. Но нет, вместо праведного гнева – одна лишь мысль – красив. Чертовски красив. Охрененно красив. Какие бы там ни были написаны на его непростом лице душевные муки и круги адских страданий, это не делало его ни на секунду менее желанным. И в этот миг Гордон со всей очевидностью понял, что он попал. Вот так, потакая своему гадостному честолюбию и желанию быть круче всех, он просто с размаху угодил в причудливо сплетённую липкую сетку. Для него ли она была сплетена, и знал ли сам Кобблпот о своих чарах – оставалось загадкой. Возможно, и не знал… По крайней мере, эта затравленность во взгляде никак не походила на торжество. Освальд тоже поднялся и трясущимися руками застегнул пуговицы рубашки. На Джеймса он смотреть избегал. – Это хорошо, – сказал он. – Своевременная остановка помогает избежать крупных ошибок. – Откуда ты знаешь, – Гордон не выдержал и грубо схватил его за лацканы пиджака, – где именно ошибки? Кобблпот закатил глаза. – Джим, потрахаться разок-другой по сомнительным причинам – это точно не самое разумное решение в жизни. Гордон разжал пальцы и едко усмехнулся: – Ты говоришь, как монастырский послушник. Обет воздержания случайно не давал? Наверное, так говорить не стоило. Но Джеймс сейчас ощущал себя незадачливым хищником, которого строптивая лань, убегая, вдобавок хорошо огрела копытом по башке. Он был раздосадован. Крайне раздосадован. Если Освальд до этого ещё как-то храбрился и делал вид, что держит ситуацию в руках, то после последнего замечания он вскочил, весь пошёл пунцовыми пятнами и уставился на Гордона с такой непримиримостью, что её вполне можно было перепутать с ненавистью. – С каких пор элементарная порядочность в отношениях стала поводом для насмешек? – злобно спросил он. – Это теперь настолько не модно? Извини, что я со своими дурацкими принципами кажусь тебе смешным. Но они у меня есть. И сколько бы ты не потешался, я останусь при своём мнении. – Эй, остынь, – Джеймс протянул к разбушевавшемуся Пингвину руку, но тот отпрянул от неё как от раскалённой кочерги. – Не трогай меня, Джим, – Пингвин угрожающе покачал головой. – У тебя куча доступных эротических ресурсов. Пользуйся ими. И, будь добр, обойди меня своим вниманием. Гордон вообще уже ничего не понимал. Единственное, что было очевидно, что если Кобблпот сейчас хлопнет дверью, и расстанутся они на такой ноте, то больше ничего не будет возможно. Между ними двумя – точно. Поэтому нужно было что-то. Причём, срочно. И правдивое. Потому что у Пингвинов какой-то обостренный нюх на ложь. – Освальд, я не предлагал просто перепих. Это не так. – Мда? – Кобблпот замер, будто приготовившись одним прыжком выпрыгнуть из номера. – Тогда что? – Ты мне дорог. Джеймс и сам подивился тому, как это легко произнеслось. А потом ещё больше – тому, что оно оказалось правдой. Пингвин и в самом деле всегда был ему дорог. Сначала – как первая спасённая жизнь. Потом – как избранный враг. А сейчас – просто дорог. – Ты всегда был для меня особенным, – Гордон смотрел на лакированную кожу своих ботинок, потому что на Освальда смотреть было больно. – Я сам не знаю, как это превратилось в что-то ещё… больше… Я пытаюсь определиться, классифицировать… У меня нет понимания. Но я очень хочу, чтобы оно было… Гордон нёс бред. Он и сам это осознавал. Потому что за всеми этими бессвязными словоформами определенно какой-то смысл угадывался, только вот смысл этот был таким расплывчатым, что им при желании можно было крутить в любую сторону. Тем не менее Кобблпот не уходил. Он стоял здесь же, не двигаясь, и, наверное, слушал… – И что, – наконец хрипло сказал Освальд после чересчур долгой и вытягивающей нервы паузы. – Я должен помочь тебе определиться? Поучаствовать в твоём эксперименте? Конечно, нет. Джеймс это прекрасно знал. Если уж кто-то здесь кому что и должен, то точно не Пингвин. Но Кобблпот неожиданно снова сел на кровать, только на некотором расстоянии от Гордона. – Я не против, – произнёс он. – Но давай начнём хотя бы не с секса. Джеймс, уже совершенно ни на что не рассчитывавший, заинтересованно поднял голову. – А с чего? – С начала, Джим. С начала. Освальд выглядел так, будто был совершенно уверен в том, что его понимают. Однако это не совсем соответствовало истине. Но Гордон все равно согласился. Начало в понимании Освальда было странным. Они вышли из мотеля и сели в подъехавший к самому крыльцу лимузин Кобблпота. – Как я понимаю, мы по домам? – спросил Гордон, окончательно убеждаясь, что на сегодня у него вместо сбывшихся желаний – только туманное согласие Кобблпота на неопределенный статус отношений в будущем. – Джим, я распорядился насчёт твоего автомобиля. Тебе пригонят его к подъезду. Ты слишком много выпил, чтобы сейчас садиться за руль. Гордон хмыкнул. – Ты же понимаешь, что я не об этом… Казаться глупее, чем он есть, Освальд не любил. Скорее даже не так – он был крайне умным засранцем. И если играть в дурочка его не принуждали дичайшим образом складывающиеся обстоятельства, то он предпочитал этого не делать. – Прекрасно всё понимаю, – негромко согласился он. – Но я в замешательстве. И поэтому мне нужно подумать. Джеймс взял его за руку и осторожно помассировал внутреннюю сторону ладони. – Мы же там вроде договаривались о свидании. Не хочешь начать с этого? Мягкие волны удовольствия, бегущие от кончиков пальцев, возымели-таки эффект – Кобблпот успокоился. И немного ослабил бдительность. – Да, я помню, – пробурчал он. – Это хороший план. – И с чего начнём? Ресторан, театр, кино?.. Освальд, блаженно прикрыв глаза, хихикнул. – Кино… С детства не был. Даже странно себя там представить… В кармане Гордона мерзко завибрировал телефон. Возможно, он вибрировал там давно, просто детектив, увлечённый калейдоскопом личных обстоятельств, не совсем обратил на это внимание. Джеймс на автомате вытащил телефон и глянул на экран. Харви. Больше десятка пропущенных. Гордон перезвонил незамедлительно. – Что случилось? – Ты куда, бляха-муха, пропал? – возмущённо завопил Буллок. – Тут у нас опять расстрел. Ломбард обнесли и хозяина с помощником положили. Говорят, Пингвиньих лап дело. Джим быстро глянул на Кобблпота – тот уже настороженно прислушивался к обрывкам разговора. – Сейчас уточню, – рвано сказал он. – Уточнишь? – Харви сначала не понял. – Пингвин, что, рядом? Да какого хрена, Джимбо?! Хотя нет, дай ему трубу! Гордон с сомнением ещё раз посмотрел на Освальда, но тот всё и сам понял и протянул руку. – Здравствуйте, детектив Буллок. Какой именно ломбард? – Между пятой и седьмой улицами. Кобблпот нахмурился. – Это не моя сфера влияния, и я абсолютно точно никаких распоряжений относительно данного заведения не давал. – А оставшийся помощник утверждает: под Пингвином ходили, вовремя не заплатили… Видать, опять твои почитатели выползли. Ты с этим вообще что-то собираешься делать, Кобблпот? Тебе совсем реноме не дорого? – Детектив, смею вас заверить, что я предпринимаю все усилия, – начал было Освальд. Но Харви его перебил: – По фиг. Сами разберёмся. Дай Джимбо трубку. Гордон почти с опаской взял свой мобильник из рук Пингвина. – Послушай меня, – сказал ему Буллок, только значительно тише. Чтобы, наверное, не услышал Кобблпот. – Я не понимаю, в какие игры ты с нашим пернатым играешь. Но лучше остановись. Дело и в самом деле пахнет керосином. Много трупов, понимаешь… И все в него пальцем тычут. Поверь, не сегодня, так завтра будет на него ордер, и загребут его как миленького. Как отмазываться будешь тогда? Гордон искренне понадеялся, что Пингвин ничего из этого не услышал. Но по самому Освальду понять было нельзя – он сидел, отвернувшись к автомобильному стеклу и меланхолично наблюдал проезжающие мимо автомобили. – Я понял, – кратко выдохнул Джеймс. – Поговорим об этом при встрече. В салоне воцарилась какая-то чересчур тоскливая тишина. Всё было не так, и они оба понимали это со всей очевидностью. – Джим, – наконец сказал Кобблпот. – Твой напарник прав. Тебе стоит держаться от меня подальше. Гордон с досадой крякнул. Всё-таки слышал. – Это мне решать, – неопределенно промямлил он. – Ну уж нет, – Освальд мотнул головой. – Такие вещи решаются обоюдно. Я против. Мне это не нужно. Он определенно врал. Джеймс хоть и не был большим знатоком пингвиньей особи, но знал это на все сто процентов. Кобблпот определено хотел отношений и точно так же определенно страшился их. А вот почему – было совершенно непонятно. – В субботу. Вечером. Идём в кино. В 19.00 я за тобой заеду, – решительно произнёс детектив. А что, спорить с Пингвином невозможно – его аргументами не перебодать. Поэтому Гордон решил попробовать нечто другое – не оставить пернатому выбора. Авось сработает. Освальд внимательно глянул на него и усмехнулся. – Вы удивительно непоследовательны, детектив, – сказал он. – То кричите о том, что за мной идёт охота, и я обязательно должен думать о собственной безопасности, то вдруг – в кино… Общественное место, между прочим. Полно народа и очень сложно контролировать периметр. – Со мной можно, – проворчал Джеймс. – Со мной всё можно. Кобблпот усмехнулся ещё шире. – Тебя отвезти на место преступления? – спросил он, решив оставить последнее гордоновское изречение без комментариев. – Как я понял, детектив Буллок уже там и, похоже, жаждет лицезреть и твою персону. – Да, конечно. Гордон осторожно тронул руку Пингвина, но тут же убрал. Не стоит. Не сейчас. Время будет позже. *** Первый этаж готэмской многоэтажки, где с незапамятных времён базировался мелкий и не особо интересный ломбард, напоминал развороченную кроличью нору. Такая же пустая чёрная дыра у самого основания серой городской коробки. – Они, что, гаубицей долбанули? – поморщился Кобблпот, выходя из лимузина. – Хорошо, хоть все остальное здание не рухнуло, – заметил Джеймс, опираясь на чёрную лакированную дверцу пингвиньего транспорта – он вылез из него парой секунд ранее. Но они оба знали, что это плохо. Очень плохо. На месте происшествия присутствовал Барнс. Собственной персоной. Что было редкостью. Завидев Гордона, он моментально двинулся ему навстречу. – Это уже ни в какие ворота не лезет! – Я не имею к данному случаю никакого отношения, – скромно вякнул Освальд из-за спины Джеймса. Комиссар даже не глянул на него. Он продолжал буравить взглядом подведомственного ему детектива. – Ты же понимаешь, что это вышло за рамки обычных бандитских разборок? Могла вся многоэтажка рухнуть. Мне нужно объяснять, как классифицируются такие случаи? Объяснять, собственно говоря, не требовалось. – Терроризм, – выдохнул Гордон. А это было очень плохо. Это означало, что штат направит сюда, как минимум, федеральных агентов. Такое пристальное внимание Готэму было точно ни к чему. – Господин комиссар, давайте изменим формулировку, – снова подал голос Кобблпот. А потом, корректно обойдя Джеймса, вышел вперёд и встал прямо напротив комиссара. Так, чтобы у того не оставалось шансов и дальше игнорировать его присутствие. – Сочтём, что зданию ничего не угрожало, и что случился обычный пожар. – Я тебя спрашивал? – хмуро спросил Барнс, уже поняв, что отмахнуться от босса мафии, как от обычной мухи, теперь не получится. – А стоило бы, – на лице Освальда цвела тошнотворная услужливость. Именно такая, которая раздражала людей больше всего. – Вам тоже на самом деле такой расклад не интересен. Так что, предлагаю сделку. Вы постараетесь избежать ненужных хлопот, а я за неделю решу эту проблему. Конечно, взгляд комиссара не потеплел. Он не имел привычки демонстрировать тёплые чувства в сторону Кобблпота. – Месяц ничего сделать не смог, а за неделю решишь, – пробурчал Барнс, поглядывая в большей степени почему-то на Гордона, который теперь стоял за спиной Пингвина и с каменным лицом молчал. – Ну, мне тоже нужен стимул, – Кобблпот ещё гаже оскалился. – А теперь он более чем очевидный. Комиссар ещё больше насупился, а потом кивнул головой Джеймсу – мол, отойдём. Гордон повиновался. – Слушай, – сказал Барнс подчинённому, как только счёл, что расстояние от Кобблпота их отделяет приличное, – мне всё равно, какие шуры-муры ты с этим мерзавцем крутишь. Но лично я собираюсь его закрыть. Надеюсь, ты не вздумаешь мне мешать. Гордон порадовался тому, что морда у него стабильно каменная. Прямо контролируемая парализация мышц лица, чтобы не выдавать свои эмоции. Жаль, что Освальд так не умел. – Закрывайте, – безразлично сказал он. – Только проблема не решится. Ведь это не Пингвин. Комиссар взглянул на него почти с яростью. – Откуда такая уверенность? – Кобблпот, конечно, очень хитрый манипулятор, – Гордон выдержал приличествующую паузу. – Но гадить самому себе в карман точно не будет. А Готэм – это его карман. Всё верно, так оно и было. Весь сранный горд в кармане одного мелкого социопата. Весь Готэм – его игрушка. В том числе и он сам, Джеймс Гордон. И если детективу в какой-то момент кажется, что в танце ведёт он, то это лишь иллюзия. А сам танец – слабое трепыхание в большой пингвиньей паутине. – Ты преувеличиваешь его влияние, – после полминуты размышлений выдал Барнс. – Боюсь, что даже преуменьшаю. В этот момент Джеймс отчетливо видел, как пляшут умелые марионетки под паучьими пальцами Кобблпота. От видения захватывало дух. Всего лишь один человек. – Сдержи своё воображение, – посоветовал комиссар. – Ладно, я дам Пингвину неделю. Освальд стоял, опираясь на трость, и с досадой наблюдал, как пожарные ликвидируют остатки огня. С этой дурацкой лав-стори он совершенно расслабился. Так недолго и с трона слететь. Возвращать его обратно будет и болезненно, и долго. Кобблпот этого не хотел. Джим его запутал, расслабил. С того момента, как детектива чуть не пришибли в ночном клубе, авторитет Пингвина значительно пошатнулся. Раз его недруги так распоясались и совершенно обнаглели. Значит, нужно действовать. Жёстко и безжалостно, оставляя полиции горы трупов. И что интересно Гордон скажет тогда? Разумеется, потащит его на свидание. Только ни в кино, а в полицейских участок. Буллок прав. Вот уж кто в полной мере познал законы Готэма. А Джим так ничему и не научился. Жаль… – Эй, Пингвин, я тебя предупреждал, – Харви нарисовался рядом внезапно, хотя его присутствие было вполне логичным. – Знаю, детектив, – Освальд криво усмехнулся. – Я это решу. – Если планируешь Готэм мертвяками завалить, то знай, Джимбо не обрадуется. Ухмылка Кобблпота стала ещё шире. Вообще от уха до уха. – Возможно, это будет к лучшему? Он вроде бы спросил, но Буллок безошибочно понял, что это ни фига не вопрос. Что это вполне конкретный пингвиний план. И как разобраться с проблемой, и отвадить Гордона заодно. Единственное, чего Харви не мог в толк взять, так это чего пернатый хочет добиться на самом деле. Ведь весь Готэм знал, что он носится с Джимом как с писаной торбой. Так какого хрена сейчас – вот так, прямо в противоположную сторону… - От тебя одни проблемы, – проворчал Буллок, уже не зная, что ещё добавить к вышесказанному. Пингвин согласно кивнул. Проблемы… Это неизбежно. – Передайте Джиму, детектив, что мне нужно уехать. Он сейчас без транспорта. Надеюсь, вы позаботитесь о нём. Харви уж было распахнул варежку, чтобы изрыгнуть, что он и без напоминаний своего напарника в беде не оставит, но Освальд вдруг кинул в сторону Гордона такой зубодробящий взгляд, что Буллок срочно варежку захлопнул и просто заткнулся. Что ему было несвойственно. Никогда.