Первый школьный омегаверс

Антон заходит в квартиру, открывая дверь своим ключом, и кладёт рюкзак около комода, снимая верхнюю одежду с себя. — Мам, я дома! — кричит он с порога, расшнуровывая свои кеды. — Антоша, наконец-то! Я так скучала! — женщина выходит из кухни, тут же притягивая сына в объятия, и парень с радостью принимает их. Он скучал по маме. — Раздевайся, мой руки и пойдём кушать, ты так похудел, Боже! — Майя хватается за сердце, осматривая своего ребёнка, замечая пару сброшенных килограммов за те дни, что его не было дома. Антон виновато улыбается ей, мол: «Прости, так получилось», и бредёт в ванную мыть руки и осматривать себя в зеркале на наличие подозрительных красных пятен, что напоминали засосы, но, к счастью, их не находит. Здорово ещё, что мама ждёт его дома и всегда рада видеть, скучала и переживала, приготовила ужин, ведь знает, что её омега в течку практически не ест. Парень проходит на кухню, где на столе стоит жареная курица, котлеты в сковородке на плите, картошка пюре в кастрюле и его любимый крабовый салат, который он не ел сто лет. — Мама, куда столько? — удивленно-восторженно спрашивает подросток, накладывая себе картошку и котлеты, чтобы после положить салат. — Как знала, что ты такой худой вернёшься! — причитает Майя, накладывая и себе ужин тоже, садясь рядом с сыном на стул напротив. — Как у тебя дела? Всё нормально было? У тебя же течка началась тогда. — Да, мам, всё хорошо прошло. — запихивая в рот первую порцию и жуя, успокаивает её младший. — Мы… Позанимались, я пил таблетки, так что всё нормально. — уклончиво рассказывает он. Врать маме не хотелось, однако приходилось, ведь мордашка Арсения (да и он сам) давали понять, что они не готовы вот прям сейчас рассказать о своей связи. — Я рада, Антош, что всё хорошо. — Женщина нежно гладит сына по волосам, доедает свою порцию ужина и убирает грязную посуду в раковину, решив, что домоет потом. Антон съедает почти всё приготовленное матерью, после чего сам убирает стол; остывшую еду и салат кладёт в холодильник, моет всю посуду, решив помочь таким образом и порадовать маму, чувствуя небольшую вину за недосказанность (и даже ложь) перед ней. Зайдя к себе в комнату, Антон разбирает рюкзак, в котором немного вещей — большую часть он оставил у Арсения, потому что тот настоял. Попов вообще не хотел, чтобы парень уезжал, раз уж они теперь пара, но омега уехал в субботу, ссылаясь на домашнюю работу и прочий бред. Вообще, школа — это действительно важно. Конечно, Антон не любит её, не обожает и порой учиться не хочет совсем, но оказаться дома, в не пропахнутой запахами яблока и цитрусовых квартире, с мамой и в своей комнате ему хотелось больше. Он пацан, любящий и ценящий свободу, и не хочет пока принадлежать кому-то, хочется побыть одному, не отчитываться и не советоваться ни с кем, но то, что у него есть парень, это прикольно, а так он посмотрит, что делать дальше.

***

Первый учебный день после недели пропуска даётся с трудом. Приходится быстро вникать в новые темы и списывать конспекты у друзей, которые не успел написать в выходные, но, стоит девятикласснику только зайти в класс биологии в понедельник на перемене, чтобы подготовиться к уроку и как обычно положить рюкзак и выйти, — его тут же сжимают в крепких объятиях и целуют. Антон сначала пугается, не понимая, что происходит, но потом отвечает на поцелуй, чувствуя запах цитрусовых по которому чуть-чуть, но уже успел соскучиться за выходные. — Привет. Арс, ну ты чего? — Антон, насторожившись, не зайдёт ли кто в кабинет и не увидит их, делает шаг назад, но приветливо улыбаться не перестаёт. — Я соскучился и переживал. Думал, что ты зайдешь ко мне на одной из перемен раньше. Антон лишь коротко пожимает плечами. — Прости, не было времени. Я пойду? Мне лучше не попадаться с тобой лишний раз на глаза, а то все думают, что я жмот — общаюсь с учителем и не могу выведать ответы на самостоятельные. — подросток тихо смеётся, немного краснея, понимая, что сдал одноклассников, хоть и не специально. Арсений тепло улыбается ему. Его мальчик очень красивый, когда смеётся, и ещё красивее, когда смущается. Его омега. Его истинный. — Пойдём погуляем сегодня? Я могу заехать за тобой. — предлагает неожиданно старший. — Блин, Арс, у нас завтра лабораторная по физике, давай… — парень поднимает голову, но замолкает, когда натыкается на темный взгляд голубых глаз. Упс. Он забыл, что, кажется, в отношениях, партнёру нужно уделять внимание. А физика что? Она подождёт. Лабораторных ещё много будет, а истинный — он один. — Ладно, пойдём гулять. — Антон на секунду оборачивается, видя перед собой лишь закрытую дверь, и быстро чмокает альфу в губы, касаясь рукой его ладони. Шаст хочет так же быстро уйти, но как бы не так. Теперь Арс, на правах парня, перехватывает его за кисть руки и тянет на себя, от чего подросток, не ожидая, падает в чужие объятия, чувствуя как его пальцы переплетаются с мужскими. — Не пущу, — поднимая родное лицо, в губы шепчет Арсений и целует, свободной рукой оглаживая худые бока. Он сминает влажные от слюны губы, проталкивается языком и изучает чужой рот, уже бесцеремонно залезая под большеватую, как для Антона, толстовку, и гладя тонкую кожу. Антон тает, как сырок на горячих бутербродах. Он знает, что ещё чуть-чуть, и он захочет продолжить, точнее, не он — его тело захочет альфу, а сам Антон — подросток, который к сексу не сильно привык. Девятиклассник пытается отстраниться и показать, что хватит, не надо перебарщивать и ему лучше уйти, но учитель так не хочет отпускать истинного, что в конце концов они просто целуются — без языков и лапанья, переплетая пальцы, и так Антону нравится больше. Звенит звонок и парень садится за родненькую вторую парту у окна, поправляя толстовку и волосы, что немного растрепались, пока они обнимались. Урок проходит интересно, даже слишком, и так в первый раз. Арсений всегда рассказывал всё чётко и по факту, серьезно подходя к своему предмету и лишь изредка шутил, добавляя свои комментарии, когда считал это уместным, а тут болтал без умолку, обо всём на свете, и ладно бы это, но он глаз не спускал с Антона, смотрел на него и улыбался ему. Омега, как мог, старался этот взгляд не замечать. Как, например, все другие в классе, что только и рады не состоявшейся самостоятельной, которой их напугала параллель, и такое настроение биолога им всегда на руку, а как и почему оно — действительно не их проблемы.

***

Не то, чтобы Антон решает забить на все предметы, нет. Он приходит домой, наскоро ест и делает уроки, забивая только на подготовку к физике. Ну правда, хоть раз себе может позволить? Он девятый год учится в школе, а нормально, как все подростки, так и не забивал на предмет, что был задан. Это не дело. Поэтому он со спокойной душой и приятной теплотой внутри собирается и к назначенному времени спускается вниз на лифте, желая по скорее оказаться в мужских объятиях и приятном запахе. Арсений ждал его около подъезда, рядом со своей машиной. Мама Антона была на работе, а что скажут соседи — по барабану, так что никто из них не переживал. Подросток открывает дверь подъезда, видит своего парня и бежит к нему с широкой улыбкой, запрыгивая на грудь и обвивая руками шею, тут же носиком утыкаясь в воротник осеннего пальто. — Ну привет, малыш, — альфа легко усмехается, а у парня алеют щеки, и вовсе не от холода — на улице ещё недостаточно морозно, — просто он рад, что теперь может побыть с Арсением. С человеком, который теперь полностью его. Он же говорил, что сейчас не против парня? Омега садится в теплый салон недорогого авто, в котором уже бывал много раз. Попов занимает водительское сиденье и треплет парнишку по волосам, пока тот пристегивается, а затем переплетает с ним пальцы. — Я просто давно хотел так сделать, — объясняет он, тепло улыбаясь. У мужчины так ярко горят глаза, а за счет их невероятного голубого оттенка это кажется в разы прекрасней. Арсений выглядит самым счастливым человеком на свете сейчас. — Я так и понял, — улыбается Антон. — Куда поедем? — Поехали в парк? Там сейчас очень красиво, можем погулять и купить что-нибудь. — Я только за. — Попов отпускает хрупкую руку, но только чтобы завести автомобиль и тронуться с места, направляясь в свой любимый парк, что находился неподалеку, но был очень красивым, тихим и безлюдным. — У тебя сейчас последняя неделя и каникулы, рад? — интересуется старший, делая реплику мужчин из радио потише. — Да, думаю, мы все заслужили этого, — вспоминая свой класс, уверенно говорит Антон, рассматривая вид за окном, пытаясь угадать, в какой именно парк они едут. — Я хочу отвезти тебя на этих каникулах за город в коттедж. — Арсений паркуется и останавливается, глуша мотор, и в салоне автоматически загораются лампы, ведь на улице быстро стемнело. — Арсений, ты шутишь? Нужно быть серьезней. — обиженно фыркает младший, открывая дверь машины и выходя на воздух. Нечего так говорить, у него от таких выходок сердце не на месте. — Я серьезно, Антон. У меня подруга там работает, я договорюсь на неделе. Там здорово, тебе понравится. Я хочу, чтобы ты отдохнул и побыл рядом со мной. Как будто я не рядом. Попов догоняет парня, что шел в знакомый им двоим парк, но тот сам вдруг резко тормозит, от чего брюнет чуть не врезается в него, но вовремя останавливается рядом. — Арс, ты серьезно? — в темноте улицы не видно любимых зеленых глаз, но удивление в голосе слышится отчетливо. — Да, Антош. Я знаю, что дома ты не отдохнешь и будешь готовиться к урокам и экзаменам, а ещё наверняка забудешь про меня, а раз мы пара, я бы хотел провести вместе эту неделю. Антон замирает и Арсений смотрит-таки ему в глаза, для чего приходится немного нагнуться, но видит их почему-то красными и влажными, а губы дрожащими. — Антош?.. — Арсений, спасибо! — подросток запрыгивает на мужчину, крепко обнимая его. Он поверить не может, что проведет каникулы вместе со своим парнем, за городом, в коттедже, и от этого, на радостях, из глаз неконтролируемо текут слезы. — Я еще ни разу не был в подобных местах, спасибо! Конечно, конечно я поеду туда с тобой! — Антон обнимает крепко, так, что Арсений чувствует тепло его тела и дыхание на шее под воротником. Что ж, он рад, что смог ему угодить. — Блин, Арсень, так классно!.. — школьник всё же отцепляется, вытирая чуть выступившие слезы рукавом куртки, и они вместе неспешно продолжают идти. — А что за подруга, мне стоит ревновать? — с улыбкой спрашивает он, как человек, состоящий в отношениях. — Скорее мне, — Арсений ловит родную улыбку, — она альфа и мы дружим с института, так и поддерживаем связь. Её зовут Оксана. — Здорово, — омега принимает информацию, кивая головой. Они вместе проходят в небольшой парк, где нет ни души. Ну, может, пару человек гуляют, но внимания на них нет никакого, так что Арсений, идя всё время рядом со своим истинным, нащупывает его руку в полутьме и крепко переплетает пальцы. Сам парк состоит из асфальтированной дорожки, фонарей, находящихся на большом расстоянии друг от друга, так что в некоторых местах было достаточно темно, чтобы видеть лишь силуэт рядом, и множества деревьев. По сути это лес, который спилили в некоторых местах, но большую часть растительности оставили, отсюда же голые и пышные ярко-желтые стволы и ветви, освещенные фонарями, предают осени сказочный вид, как в книгах. А ещё, благодаря лесу, здесь чистый свежий воздух, белки и птицы, но увидеть их можно только днем, отчего мужчина обещает себе привести парня сюда ещё раз. Антон идёт рядом, прижимаясь плечом к родному плечу и лишь крепче сжимает ладонь, где были переплетены их пальцы. Ему нравится. Ему всё очень нравится. — Арсень, а расскажи что-нибудь о себе. — Ты хочешь узнать что-то конкретное? — поворачивается к нему старший. — Ну, например… Каким ты был в школе? — он не очень понимает, почему именно этот вопрос, но он кажется ему интересным. Арсений смешно поднимает брови, но вспоминает школьные годы. — В школе я честно старался хорошо учиться, мама с папой строго следили за этим, но в старших классах они как-то оба ушли в работу, а меня посчитали взрослым и самостоятельным. Зря. — мужчина хмыкнул. — Я правда учился на отлично, но лишь первые пару лет. Потом понял, что веселее развлекаться на уроках, чем учить скучный материал, или заниматься любимым хобби, чем делать домашнюю работу. Я, скажем так… Немного скатился. — Ого. — Антон видит некое равнодушие учителя к школьным годам, а потому решает поменять тему. — А какое у тебя было хобби? — Я любил играть на гитаре и очень много читал про истинность, хотя эта тема была слишком рано для меня и её я подробно проходил только в институте. У Антона глаза стали больше в два раза и загорелись ярче фонарей в парке, когда он услышал про музыкальный инструмент. — Ты умеешь играть на гитаре?! А ты сможешь что-нибудь сыграть мне? Когда ты последний раз на ней играл? — он спрашивает это настолько восторженно и восхищенно, что Арсений теряется на пару секунд. Омега смотрит своими ангельскими зелеными глазенками, и так просяще, так мило, что Арсений влюбляется, словно ещё раз, затем улыбается тепло, кладя руку на его щеку. — Я не играл последние несколько лет, но, так и быть, для тебя вспомню. — Антон по голубым глазам напротив видит, чувствует, чего от него хотят, поэтому подается первым вперед и целует, немного неумело, коротко, даже комично, дуя губки, как рыбка. Арсений улыбается и осторожно забирает инициативу себе, и подросток разрешает мужчине вести, после чего отстраняется. — Научишь меня целовать? — школьник смотрит в глаза и краснеет, понимая, что немного неподходящий момент для такого вопроса выбрал. Для такого вообще бывают подходящие моменты? Арсений на удивление смеётся и обещает, что научит, но только не сейчас — на улице довольно холодно для уроков по поцелуям. — А мне мой класс тоже нравится. Знаешь, я долго его искал. — вдруг делится Антон, вытирая нос рукавом. — Я сначала вообще не в этой школе учился, в другой, а потом ещё в одной параллели, но… Там было не очень хорошо и я боялся переходить в новый класс, думая, что будет ещё хуже, но нет. Здесь я нашёл себе неплохих друзей. — Они идут, и парень останавливается, поднимает голову к небу, разглядывая мелкие звезды, а потом шмыгает носом, снова повторяя движение рукой. — Тош, ты не замерз? — обеспокоенно спрашивает Арсений, заметив состояние своего мальчика. — Не грусти, — ласково просит он, замечая непрошенную влагу в травянистых глазах, и крепче сжимает прохладную ладонь, — сейчас ведь всё хорошо: ты учишься, у тебя есть друзья и я. Хочешь, я тебе что-нибудь куплю? Там в центре парка продают кофе и чай. Антон улыбается в ответ и кивает. Его Арсений понимает без слов, и это так здорово. Здорово просто гулять, медленно ходить по парку и наслаждаться холодным ветром и слабому любимому запаху рядом, крепко держа своего парня за руку. Они подходят к небольшому фургончику с горячими напитками. Тут в ассортимент добавилось горячее какао, шоколад с молоком, новые виды кофе и хот-доги. Странное сочетание, но это бизнес. — Что будешь? — спрашивает учитель, сам определяясь с выбором. — Можно мне капучино? — Арсений согласно кивает и произносит продавцу заказ в виде двух капучино, потому что крепкий кофе на ночь пить лучше не стоит, а вот кофе, как у Антона, можно попробовать. Пока готовится заказ, а Арсений готовит карту для оплаты, омега берет четыре пакетика с сахаром, лежащие на прилавке — они были бесплатные — и после снова поворачиваясь к мужчине. — Ты будешь сахар? — спрашивает он. — Нет, спасибо. Подросток пожимает плечами, оставляя четыре пакетика с сахаром у себя. Им преподносят напитки, картонные стаканчики которых довольно горячие, но парни только рады, можно погреть о них замерзшие руки. Пара отходит за ближайший маленький столик и Антон открывает крышку кофе, высыпая в напиток всё содержимое четырех пакетиков и размешивая палочкой, которую тоже успел взять, пока готовился заказ. — Тош, не слипнется? — со смешком, но без упрека, интересуется старший, попивая свой капучино. — Не завидуй, — говорит Антон и наслаждается приятным сладким кофе, прикрывая глаза от удовольствия — вкусный, горячий и купленный любимым человеком. Что может быть лучше? — Можно попробовать? — только если этот самый человек просит его угостить. — Да. — омега протягивает картонный стаканчик и Арсений, только припав губами и почувствовав жидкость на языке тут же морщится, ощущая всю приторность напитка. Антон смеется со скорченного лица учителя, не в силах остановиться. — Какая гадость, — фыркает мужчина, замечая, что, над ним, между прочим, заливисто смеются, пугая спящих животных в лесу. Он вплотную подходит к согнувшемуся от смеха пополам мальчишке и резко хватает его за бока, поднимая наверх, отчего подросток взвизгивает и руками хватается за чужой воротник, размахивая ногами. Он так ещё пару секунд висит в воздухе, пока не перестает смеяться, тогда только Арсений опускает его, чувственно целуя. Антон первый раз целуется так страстно, чтоб с языком, чтобы мужчина проникал в рот и по-свойски вылизывал его, одновременно с этим губами сжимая губы и залезая под куртку, чтобы провести прохладной ладонью по теплому животу. И ведь наверняка во рту ощущается привкус этого самого приторного кофе, а он даже не возмущается! — Тебе же не понравился кофе. — отстраняясь и оставляя свои руки на груди истинного, озвучивает свою претензию подросток, но выглядит при этом довольно счастливо. — Ты гораздо вкуснее, — шепчет на ухо Арсений, задевая губами мочку, от чего мальчика прошибает приятным током и тепло разливается изнутри. — Пригласил меня сюда, чтобы изнасиловать в лесу? — улыбается Антон. А что, Арсений вечно его заводит, а ему нельзя пошутить? Видимо, нельзя. Арсений, чьи руки быстро забежали под куртку школьника снова, начали щекотать тонкую кожу и от этого смех, только что прекратившийся, опять начал расти с удвоенной силой. Теперь Антон, вспотевший и красный, а ещё с укусом чуть ниже скулы — это Арсений так не сдержался и наказал, — но до одури счастливый, светится, допивая свой «приторный» кофе. — Я сто лет так не гулял, спасибо, — искренне произносит омега, восстанавливая сбившееся от чувств и эмоций дыхание. Арсений только улыбается в ответ, поправляя на мальчике зажравшуюся куртку и кофту под ней. — Блин, ты мокрый весь и красный, давай-ка возвращаться, — оглядев своего истинного, говорит Арсений, и выбрасывает два допитых капучино в урну, что стояла неподалеку. Он переживает за Антона, не хватало ещё, чтобы его омега заболел перед каникулами. Они разворачиваются и идут обратно на парковку, к машине. Черное небо стало более звездным, пару ярких белых точек мелькают на тёмном холсте. Девятиклассник в тайне ждет снега, потому что обожает его. На улице холодно, но он совсем не замерз, однако всё равно жмется ближе к Арсению, переплетая с ним пальцы. Он помнит, что его парень любит тактильность и нежности, ну а он, по своей омежьей природе — тоже. Только… — Арс. — Он останавливается и поворачивается к альфе, что переводит на него взгляд, показывая, что слушает. — Давай пока не будем метки ставить, ладно? Я понимаю, что мы пара и истинные, но… — он осекается, боясь, что неправильно подбирает слова, в то время как на скуле чувствуется алый укус, из-за которого Антон теперь и просит: — Давай позже, хорошо? — тихо договаривает он, не решаясь поднимать глаза. — Да, конечно, Солнце, не переживвай. Я сделаю всё, как ты скажешь. — Альфа прижимает подростка к себе, крепко обнимая, и целует в висок. В этом ведь нет ничего такого — многие пары, даже истинные, не ставят себе метки, тем более в начале отношений, просто это надо было проговорить вслух, чтобы потом не было необратимых ситуаций. Когда парни оказываются в машине, Арсений сразу включает обогреватель, чтобы его истинный не замёрз, а Антон пристегивает себя ремнем безопасности, продолжая смотреть на темное небо через окно. — Мне так понравилось гулять с тобой, спасибо. — прерывает он тишину, грея руки воздухом из кондиционера. — Да брось, Антош. Мы можем выбираться просто погулять когда угодно и куда угодно. Мне важно, чтобы ты отдыхал и чувствовал себя хорошо. — говорит Арсений серьезно. — Можно подумать я сильно устаю, — фыркает школьник, складывая руки на груди. Он искренне считает, что та ещё ленивая задница. У них триместры в школе и они учатся по принципу «один и пять» — это когда пять недель учишься и одну отдыхаешь. К тому же праздники и больничные — тоже как отдых. У него даже дополнительной деятельности нет, как, например, танцев или художественной школы. Антон считает, что многие дети трудятся больше него, из-за чего часто корит себя в мало приложенных усилиях, если получил четыре, а не пять, пускай на самом деле это было далеко не так. — Я боюсь, что ты перегоришь. Мы проходили это на одной из лекций в институте. Если не давать себе отдыха, а только работать и работать, то можно устать так, что просто не останется желания делать что-либо и потеряется смысл, — альфа говорит очень серьезно, внимательно следя за дорогой — на часах девять вечера и на улице очень темно — а Антон округляет глаза, задумываясь над сказанным. — Я не думал об этом. — в оправдание говорит он. — Мама знает, где ты был сегодня? — меняет тему Попов, сворачивая на знакомую улицу. — Я сказал ей, что гуляю с друзьями. Все ещё боишься? — прищуривается омега, отчего в уголках глаз видны лучики, а улыбка, как у хитрющего кота. Он не перестанет веселиться и шутить на эту тему, пока она актуальна. — Только за тебя, — парирует Арсений, останавливаясь недалеко от нужного подъезда, куда не выходят окна квартиры Шастунов. — Довольно поздно. Тебя не будут ругать? — Я обещал до десяти, если что скажу, что альфа подвез, — шепчет на ухо парень, и иногда он такой развратный, прямо как сейчас, что вот зря он про метку сказал, Попов же может его прямо сейчас здесь разложить, на заднем сидении. — Беги уже, — вздыхает Арс, но напоследок они всё равно целуются минут пять, не желая отпускать друг друга, а знают ведь, что увидятся завтра, но до завтра ещё целая ночь. Антон выходит из машины и ещё приличное время разглядывает себя в экране телефона в подъезде, потому что он, весь красный и румяный, лохматый, взъерошенный и до безумия счастливый, а ему важно, чтобы мама ни о чем не догадалась. Ещё и укус ниже скулы покраснел и теперь не сильно, но выделяется на фоне его лица.