Первый школьный омегаверс

Антон просыпается по будильнику и выключает его, садясь в кровати. Картинка перед глазами первые пару секунд плывет, и вроде бы ничего такого — часто ведь бывает из-за резкой смены положения тела после сна, но к головокружению прибавляется еще и тошнота. Списав это на то, что вчера вечером решил не есть, омега встает с постели и, думая, что позавтракать сейчас нужно будет обязательно, идет умываться — школа не ждет, и времени на сборы у него не так много. Однако во время умывания к тошнете прибавляется и боль в животе, что лишь усугубляет состояние парня. Выйдя из ванны, подросток осознал, что поесть не сможет сегодня точно. Будто один стакан воды — и его вывернет. Он даже чувствовать себя хуже стал после водных процедур — по телу распространялась какая-то слабость и начала болеть голова. Шастун столкнулся с мамой на кухне, когда та попивала горячий чай, а он спросонья сел на кухонный диван и уже вторую минуту пытался надеть носок вместо того, чтобы приготовить себе завтрак и нормально поесть. — Что-то меня тошнит… — жалуется он, желая, чтобы это плохое состояние наконец прошло. — Может ты беременный, Тош? — шутливо спрашивает Майя, подходит к раковине и моет кружку за собой. Она всегда шутила про состояние подростка одинаково, думая, что он таким образом отлынивает от школы и желает остаться дома досыпать в теплой постельке. До Антона через пару секунд доходят слова родительницы и он резко меняется в лице. Страх, захвативший мозг, мгновенно притупляет любую боль и парень быстро натягивает на себя второй носок, а затем и остальную одежду. Он так и не ест, только скомкано прощается с матерью и убегает, будто от своих мыслей, будто от своих проблем. Он старается выбросить ненужные мысли из головы. Мама ведь просто пошутила, мама просто сказала, и маме верить не нужно. В первом классе она часто так говорила, когда маленький Антоша жаловался на нежелание есть суп или на боль в животе. Тоша верил тогда и боялся, хотя зря — никогда не сбывалось. Тогда чего же он боится сейчас? Свежий воздух заставляет прийти в себя, и Антона чуть подотпускает, так что его нервное состояние сменяется просто плохим. Тошнота и слабость не проходят, Антон боится, что его вывернет на одном из уроков, но вряд ли это случится — он с утра ничего не ел. В школе он честно пытается сосредоточиться на русском языке, а затем на алгебре, но его ужасное состояние и ком в горле то и дело напоминают о себе и дают понять, что горизонтальное положение сейчас как никогда лучшее и правильное решение, но лечь на парту Шасту попросту не позволяет воспитание: да, ему плохо, но он ведь может потерпеть до конца урока? Осталось ведь каких-то жалких десять минут… Но за это время состояние только ухудшается и теперь у омеги остается лишь одно желание в голове — поскорее добраться до туалета, а еще лучше до медсестры, потому что так плохо, ему кажется, еще никогда не было. Как только звенит звонок Антон как можно быстрее собирает вещи и старается без лишнего внимания покинуть класс. К горлу подступает тошнота, и он чудом успевает добежать до туалета, где его рвет так сильно, что темнеет в глазах, а уже через секунду из них бегут соленые дорожки слез, потому что легче не становится ни на каплю. Омега сползает вниз и садится на холодную плитку, касаясь затылком стены, дышит тяжело и понимает, что нифига это не из-за пропуска приема пищи — это что-то намного серьёзней. В голове как некстати всплывает мамина фраза с утра, а сразу за ней его последняя течка и истинный. Подростка пробивает крупной дрожью, когда в помутненное сознание врезается мысль, какова может быть истинная причина его херового состояния сейчас. Снова страх сковывает тело, притупляя боль. Школьник судорожно стирает дорожки от слез рукавом голубой рубашки и, игнорируя секундное головокружение, поднимается, закидывает рюкзак на плечо и быстрым шагом направляется на второй этаж в кабинет биологии.

***

Арсений сидит за своим рабочим столом и ищет нужную презентацию для восьмого класса на ноутбуке, не помня, в какую папку её поместил, когда внезапно в класс залетает Антон, захлопывая за собой дверь. Он весь бледный, с бисеринками пота на висках и до чертиков напуганными, заплаканными глазами смотрит на учителя. — Арс, блять, Арс! — голос парня дрожит, он старается снова не заплакать, но то, что он осознал минутой ранее, не даёт ему успокоиться и нормально начать говорить без паники и агрессии. — Антон, что случилось? — Арсений в миг оказывается рядом, но поймать расстерянный взгляд подростка не удается. — Успокойся. Ты можешь мне объяснить? — альфа хватает истинного за плечи и держит, вынуждая смотреть на себя. — Меня вырвало, Арс! Я беременный! — выкрикивает резко омега и со страхом смотрит в голубые глаза. Антон в панике. Он не знает, что делать и как быть. Он так не хотел, чтобы это произошло, ведь Арсений утверждал, что такого не будет. Альфа в секунду замирает, смотря на напуганное лицо. Он хмурит брови, выглядя серьезным и строгим, но в глубине души у самого таится непонимание и страх. — Такого не может быть, Антон. Расскажи мне по порядку, что случилось. — Он сажает истинного за парту, кладя его рюкзак рядом, после чего быстро идет к двери и закрывает её на ключ. Мало ли, кто еще догадается войти или вбежать, снося всё вокруг. Брюнет возвращается к Антону, которого заметно потряхивает. Прям буквально. Он бледный, задумчивый, руки судорожно перебирают ткань рубашки и нога крупно дергается под столом. Школьник смотрит куда-то в одну точку, будто придумывая план, потому что: если не он, то кто? — Антош, успокойся. Расскажи, — спокойным голосом просит старший, присаживаясь на корточки рядом с истинным и беря его руки в свои, нежно поглаживая и касаясь губами, привлекая внимание к себе. — Бля, Арс, — тихий всхлип, — меня вырвало сейчас, и утром я себя плохо чувствовал, живот болел и тошнило, — пелена слез мешает сосредоточиться на собеседнике напротив, и одна капля все же скатывается по щеке. Антон незаметно для себя начинает плакать, не в силах сдержать эмоции. Попов честно пытается думать рационально, как-то успокоить распереживавшегося омегу и придумать ситуации хороший конец, но как это можно сделать, когда перед тобой заплаканный мальчик, что нуждается в помощи и успокоении, а ещё является твоим истинным и, возможно… беременным? Арсений просит Антона встать и придерживает его за талию и плечи, боясь отпускать от себя или хоть как-то навредить. Он отводит его в лаборантскую, где укладывает на диван и вновь опускается на корточки, заглядывая в лицо. — Сейчас как себя чувствуешь? — тихо спрашивает он. — Плохо, — спустя пару секунд отвечает младший, чувствуя непонятный ком в животе и головную боль. — Арс, что делать? — жалостливо и безнадежно, со страхом в голосе и мелкой дрожью в руках. Арсений встает и начинает ходить по небольшому пространству от окна к двери, складывая руки на груди и смотря себе под ноги. — Не думаю, что ты беременный. Я использовал защиту, с твоей течки прошла всего неделя, а запах меняется с… — Какой к черту запах, Арс?! — выкрикивает Антон, перебивая. — У меня была течка, мой первый секс с альфой, узлы! Мы оба здоровые, а сейчас меня вывернуло, что это может значить?! — он порывается встать с дивана, но силы ясно дают понять, что сделать он этого не сможет, так что он валится обратно на диван. Попов поджимается губы и отводит взгляд. У него никогда не было детей и беременных омег. Отношений много, да, но до такого ни разу не доходило. И, если раньше он был уверен, что Антон не забеременеет, то сейчас всё говорит об обратном. Ему известны некоторые симптомы беременности, но все организмы разные. — Тебя нужно отвезти домой, — спустя пару долгих минут раздумий говорит Арсений и садится около Антона. — А ты?.. — Я останусь с тобой. У меня осталось три урока, на двух поставят замену, а девятый класс отправлю в кабинет информатики писать пизу, пусть готовятся, — Арсений говорит уверенно, не давая сомневаться в своих словах. Сейчас нужно, чтобы Антон успокоился. — Мама дома? Антон отрицательно мотает головой. Попов просит подождать его пару минут, пока он разбирается с классами, и подросток старается не думать ни о чем сейчас, лишь бы вновь не заплакать, только поджимает ноги ближе к груди, снимая кеды и забираясь с ногами на диван. Он обнимает себя руками, смотрит в окно и считает время до прихода учителя. Он же такой маленький, такой молодой. Сам ещё ребенок, которому нужны шоколадки, поцелуи и забота. А ещё свобода. Он совсем не готов рожать, не готов воспитывать ребенка. Как там говорится? Антон выбирает карьеру вместо семьи, вот. Хочет учиться и готовиться к экзаменам, а потом поступать в колледж, но никак не сидеть дома с карапузом на руках. Нет. Пожалуйста, нет. Арсений приходит спустя десять минут уже одетый, со своим портфелем и рюкзаком парня наперевес. Минут десять как в школе идут уроки, так что коридоры относительно пустые, поэтому альфа придерживает парня, перекинув его руку через себя, и они быстро добираются до знакомой машины. Попов явно превышает, выехав на трассу, но он делает это не специально, от нервов, переживая за омегу, сидящего рядом, хоть и пытается это скрыть — ведь они истинные и один может чувствовать перемену в настроении другого. Прямо как сейчас — альфа чувствует, как переживает его омега. — Антош, ты как? — не отрываясь от дороги, спрашивает учитель, на ощупь находя руку подростка и сжимая её. — Нормально. Меня немного тошнит, но рвать теперь точно не чем — я с утра ничего не ел, — пальцы Антона холодные, и Арсению это не нравится. — Может, поэтому и тошнит? — аккуратно спрашивает он, но тут же чувствует на себе прожигающий насквозь взгляд и решает не спорить. — Понял. — они подъезжают к дому и паркуются недалеко от нужного подъезда. Парни выходят из машины, и Антона начинает несильно знобить — он покрывается мурашками, обнимает себя руками и инстинктивно прижимается к своему альфе, потому что тот старше и опытнее, а значит поможет. Арсений в ответ обнимает его, разрешая притиснуться ближе, если парню это нужно. Зайдя в квартиру, оба разуваются и Шастун проходит в комнату, садясь на край двуспальной кровати. Он всё время до дома молчал и был погружен в свою реальность, так что у Арсения сердце находится не на месте. Он не знает, как своему омеге помочь, хотя должен, потому что альфа из них двоих именно он, он и старше, и Антон ждет от него помощи и поддержки. К тому же, он в случившемся виноват. — Так. Давай ты посидишь здесь, а я быстро сбегаю в аптеку и куплю тесты на беременность, и мы все выясним, хорошо? — расстилая постель и кутая притихшего омегу, предлагает учитель. В ответ от Антона он получает слабый кивок и быстро целует его в щеку, после чего уходит, а школьник продолжает смирять взглядом потолок. Арсений ушел. Он дома один. Сейчас выяснится очевидное — он беременный, — и что потом? Антон никогда не хотел стать звездой проекта «Беременна в 16», он вообще эту хрень никогда не любил. А теперь что? Тяжелый живот, постоянные боли и неудобства, человек внутри тебя, а дальше пеленки и распашонки и… Развод родителей? Другую мысль омега и не предполагает, ведь его семья разрушилась именно так, а значит разрушится и их с Арсением. Из мыслей вырывает раздражающая вибрация телефона на другом конце кровати. Кажется, Арс туда его положил, чтобы быть на связи, если что. На экране высвечивается «Мама», и Антон вздрагивает всем телом, потому что он очень-очень не готов с ней общаться сейчас. — Да, мам? — сглотнув, выдавливает из себя младший. — Антон! — голос злой и громкий. — Почему тебя нет в школе? Мне звонила твоя классная, тебя нигде нет! Что происходит?! Голос матери, что явно настроена на большую ссору, выбивает из колеи окончательно. У Антона вырываются всхлипы и текут слезы из глаз, которые он безуспешно пытался давить в себе. Он всё ещё маленький, беззащитный омега, совсем один, а уже с такими большими проблемами не только для себя, но и для окружающих. Он просто не может молчать. Не может больше врать или недоговаривать маме. Вообще больше всего сейчас хочется не оставаться одному, а чтобы кто-то был рядом. — Мам, мам… — слова даются через частые вздохи, и Антон снова дрожит, вдыхая воздух. — У меня истинный есть… И, и в течку он был со мной. Мы спали… И я забеременел… — дальше его прорывает окончательно, и он захлебывается в своих же слезах, пытаясь поймать ртом воздух, пока сопли и слезы впитывались в толстовку, в которой он сидел. Парень будто только сейчас осознал всю проблематичность, весь ужас ситуации, и теперь ему ничего не остается, кроме как плакать. Мама что-то говорит в трубку, вроде, что всё будет хорошо, что не надо переживать и она сейчас приедет к нему. Антон не понимает ни слова из-за шума в ушах и сбрасывает звонок случайно, когда ложится на кровать, чтобы носом уткнуться в подушку и продолжить плакать и громко кричать, пока эмоции давят изнутри, не в силах полностью выйти наружу. Арсений приходит домой и слышит громкие всхлипы, а когда заходит в комнату, то видит своего мальчика: заплаканного, сминающего объёмную и мокрую насквозь от слез толстовку. Тесты на беременность тут же летят на кровать, и альфа садится рядом, чтобы успокоить. — Антоша, Солнце, не плачь, прошу, всё хорошо, — он отцепляет тонкие пальцы от толстовки, пытаясь заглянуть в глаза. — Ты виноват, Арс, ты! — подросток сам поворачивается и смотрит на мужчину красными, заплаканными глазами, пытаясь убедить себя, что все беды именно от него, что без альфы раньше было лучше, что нужно прогнать его прямо сейчас. Но сделать этого, вопреки всему, не получается. Антон понимает, что это не так. Он смотрит на своего альфу и видит лишь теплый голубой оттенок глаз, что искренне переживают, черные лохматые волосы и немного отросшую щетину, которую прежде не замечал. Он так уже привязался к этому человеку, что ни за какие грехи не сможет его прогнать. — Тош, прошу тебя, перестань плакать, просто сделай тест, хорошо? — брюнет находит коробочки недалеко от себя и протягивает их парню. Сейчас его омега в панике и страхе, а злоба (особенно у подростков) — единственный способ защиты. Антон, от осознания того, что Арсения перестает быть ему безразличным уже не в шутку, а всерьез, переключается, уводя мысли в другое русло, и пытается восстановить дыхание, вытирая рукавом толстовки слезы, раздражая тем самым нежную кожу. Он забирает тесты и медленно встает, чувствуя мимолетное головокружение, которое сменяется уже знакомым чувством тошноты. Омега доходит до туалета, закрываясь там, и дрожащими от слабости руками пытается открыть коробку, но к горлу резко подкатывает тошнота и его вырывает снова. Арсений приводит комнату истинного в порядок: заправляет скомканную постель, кладет рюкзак и куртку на место, чтобы не валялись на полу, и невольно вспоминает, как они первый раз занимались сексом здесь, во время течки, как Арсений первый раз, под выбросом чувств и инстинктов вылизал течного омегу, как получал потом от него за несдержанность. И ведь не зря получал. Рука в который раз за день крепко сжимает черные волосы, и Попов подходит к окну, чтобы успокоиться. На улице серо, противно и неприятно. Погода ничем не радует — ни снега, ни солнца, только начал накрапывать мелкий дождь. Ужас. Вся ситуация ужас, ведь виноват в ней полностью Арсений, поскольку он старше и умнее, он должен знать, как поступать в подобных ситуациях, а не поддаваться любви и чертовым инстинктам. Только он виноват, только он. А получает за это Антон. Несправедливо. В кармане брюк вибрирует телефон, и мужчина бы сбросил сейчас любой неизвестный, если бы не звонили с работы. — Да, Павел Алексеевич. — такой звонок ничему хорошему не сулит — это он знает точно. — Арсений Сергеевич, меня крайне не устраивает ваше отношение к работе. Мало того, что вы оставили одиннадцатый биологический класс без часа занятия, так ещё и не прислали таблицу с результатами прошлогодних олимпиад, хотя все ваши коллеги уже отчитались. — с ходу начинает директор не самым приятным тоном. — Павел Алексеевич, я… — Арсений! — прикрикнул мужчина по ту сторону звонка. Он явно был зол и просил не выводить из себя. — У вас есть час на то, чтобы решить свои проблемы и приехать в школу, провести урок и сдать отчет. У нас проверка на следующей неделе. Вы всё поняли? — Более чем, — глухо отозвался брюнет. Трубку на том конце бросили, и вот сейчас он готов был провалиться сквозь землю окончательно. Антон тихо выходит из-за угла, проходя в комнату, и по его лицу трудно понять, какой результат он получил. Но Попову это и не нужно. — Антош, прости меня, — Арсению безумно стыдно. Стыдно, как никогда. Он не должен сейчас выглядеть таким помятым перед своим истинным, он должен обязательно что-то сделать для своей семьи. Разорваться, но сделать. Омега молча подходит и протягивает три сделанных теста. — Одна полоска. Я не беременный. Но ты же знаешь, что это никогда не точный результат? — альфа медленно кивает головой, продумывая дальнейшие действия, и смотрит на три теста по одной из красных полосок на каждом. Да, на самой ранней стадии беременности тесты могут врать. — И… Что же тогда делать? — задает очевидный вопрос учитель, но Антон на это лишь пожимает плечами. — Я не знаю, — он глубоко выдыхает. У него эмоции закончились и он упрямо старается прийти в себя, но физическое состояние сейчас ощущается не более, чем ватное. — Арс, тебя пока не было, мама звонила, и я сказал ей, что у меня есть истинный… — школьник затихает на полуслове, заранее зная, что альфе эта новость не понравится. Арсений замирает, держа ладони омеги в своих, и он, мягко говоря, шокирован новостью. — Что ты сделал? — он даже не знает, как правильно реагировать. Вроде бы ничего такого страшного не случилось, а с другой стороны это всё очень, очень не вовремя. — Я сказал маме, что у меня есть истинный, он был со мной в течку, и мы переспали, а ещё я беременный, — видя чуть потемневшие не понятно по какой причине глаза, Шастун сел на кровать. — Прости. Альфа, видя беспокойство и искреннее сочувствие в глазах напротив, остывает сразу же, прежде всего понимая, что это его вина. Антон сидит и его пальцы едва-едва касаются руки старшего, он тоже в смятении сейчас, тоже не хочет, чтобы всё это происходило с ними. — Не извиняйся, Антош, это я во всем виноват. Я же понимаю, как не хочется скрывать от мамы столько секретов. — Запах омеги сейчас более терпкий и ощущается сильнее. Антона хочется прижать к себе и никуда-никуда не отпускать, быть с ним рядом. Проблема только в том, что его морально истощенное состояние сменяется плохим физическим. Всё-таки его тошнит и болит голова. Арсений удобно располагает парня на кровати, чтобы его тело было максимально расслабленным и не болело лишние разы, а сам встаёт рядом, убирая упавшую светлую прядь с родного лица. — Антош, прости меня, пожалуйста, но меня вызвали на работу, нужно провести урок у одиннадцатого класса и доделать отчет. Отпустишь? — он спрашивает так, будто, если Антон только захочет, то тот правда останется, пускай и потом его могут ждать большие проблемы. — Ничего страшного, езжай, Арс. Всё равно сейчас мама должна приехать. — Антон на удивление легко отпускает своего альфу. В данный момент времени ему невыносимо хочется спать, но при этом и не хочется одновременно, странные чувства, но их вполне хватает, чтобы заменить любые другие. Учитель целует парня напоследок в щеку и, видя, как младший начал прикрывать глаза, тихо уходит, закрывая за собой дверь. Попов возвращается обратно в школу, чудом успевая на шестой урок, который как раз с одиннадцатым классом. После него он идёт к Павлу Алексеевичу и долго извиняется за такие инциденты, что происходят не первый раз. Это директор ещё не знает о том, что биолог провел течку с одним из своих учеников и вообще у них отношения — они ведь истинные. Но это Павлу Алексеевичу знать не обязательно, а поэтому брюнет лишь ещё раз извиняется и обещает, что впредь такого больше не повторится. Но, если у них с Антоном будет ребенок, то вряд ли не повторится…

***

Майя заходит в квартиру спустя десять минут после ухода Арса, проклиная дурацкие пробки на дорогах и час-пик даже в будние днём. Она сразу же направляется на поиски сына и находит его, лежащего на кровати в своей комнате. Антон так и не смог уснуть, хотя точно помнил, что засыпал, но услышал шум открывающейся входной двери и проснулся. — Антоша, ты как? — мама подходит близко и нежно берёт впалые щеки в свои ладони, когда видит, что её сын не спит. Она выглядит очень встревоженной и обеспокоенной, в её глазах читается страх за своего ребенка, но, главное, чтобы не слезы. Антон не вынесет больше маминых слез, ему хватило злосчастного развода. А ещё в голосе нет прежней злости, только недопонимание и тревога. Видимо, все стадии принятия прошли по дороге домой, и теперь Майя готова делать что угодно, но не злиться на сына. — Мама, всё хорошо. Не переживай, — заверяет её младший, выдавливая из себя улыбку. Ей точно не надо волноваться. Или ему? — Что с тобой случилось? — серьёзней спрашивает она, убедившись, что сын более или менее в порядке. Женщина садится на край кровати и смотрит подростку в глаза. — Мама, у меня появился истинный, прости, что не рассказывал тебе, просто… Мы познакомились с ним в школе, он ухаживал за мной, защищал… — Антон вспоминает всё это и перед глазами Арсений — красивый, с голубыми глазами, с едва заметными родинками на скулах и ямочкой на носу. — А потом у меня началась течка и… Девятиклассник скомкано посвящает маму в свои дела, желая вроде бы и рассказать побольше про своего истинного, а вроде бы и донести всю суть случившегося. Дорассказав лишь вкратце до сделанных тестов, что показали отрицательный результат, он замолкает. Напряжённая тишина длится в квартире минуты две, и Антон начинает переживать, а ещё у него немного скручивает живот, но мама, заметив состояние сына, улыбается еле-еле уголком губ, желая показать, что всё хорошо, а затем серьёзно говорит, кладя руки ему на колени. — Антон, мы завтра же едем к врачу.