Первый школьный омегаверс

Антон готовится. Антон волнуется. Вот им уже сказали точную дату (вообще, точную дату им сказали уже давно, но омега удостоверился в ней только сейчас), а потом и выдали списки, кто в какой аудитории и на какое время будет сдавать. Но Антон всё равно переживает. Это его первый экзамен. Да, всего лишь допуск к основным четырём, да, без баллов и чисто на зачёт/не зачёт, но всё же мероприятие не менее серьёзное. Ученикам обещают камеры, досмотр, аудитории, кабинеты, классы и смотрящих, всё, как принято, всё по-взрослому. Антон готовится. Читает и перечитывает, тренируется, загибает пальчики на придуманных предложениях и засекает время, чтобы точно успеть. Арсений ему готовиться не мешает, хоть и говорит иногда, когда девятиклассник засиживается допоздна, что он умеет читать и говорить, а значит точно сдаст, в этом нет и сомнений. Но Антону всё равно волнительно. Волнение передаётся и от друзей, а от учителей, что вечно навевают страха, вообще ничего приятного не стоит ожидать. Благо, что у него есть Арсений, который более-менее знает систему, а то подросток давно бы свихнулся уже. Ещё и экзамен выпадает, блин, на четырнадцатое февраля. Но омега только один раз об этом вспоминает, а потом времени не хватает — продолжает учиться и делать дополнительные домашние задания, чтобы получить пять. Они готовятся к зачёту в школе и дома, и от выданных текстов на пересказ уже тошнит, но подросток всё равно понимает, что этого мало-мало-мало. Недостаточно. На экзамене будут другие, он не сможет угадать их, а пересказывает он всё ещё недостаточно хорошо. Но силы у него не резиновые. И Антон успевает сдаться. За три дня до экзамена он приходит в школу жутко уставший и замученный собой же, а сразу после, на улице, его ловит Попов, быстро сажает в свою машину и там уже дарит всей нежности поцелуй. Антон губами пытается ответить, но все попытки оказываются вялыми, ленивыми. — Солнышко. — Арсений заботливо проводит пальцами за ушком, собирая короткие волоски, а Антон вроде бы и ластится к нему, а вроде бы и прикрывает глаза в желании немного вздремнуть. Тогда учитель поудобнее перекладывает его и кидает тяжёлый рюкзак назад. Ничего не говорит, а просто отвозит к себе. Майя уже давно привыкла к тому, что Антон на какие-то дни остаётся у Попова — ехать неудобно, слишком поздно, или истинные хотят побыть вдвоём, — тогда кто-то из них просто пишет СМС, чтобы родительница не волновалась. Дома брюнет кормит парня супом и кладёт в кровать, куда забирается сам, приобнимает его и долго-долго шепчет: «Ты всё сдашь, ты молодец, ты умеешь читать, ты всё запомнишь, не волнуйся, тебе нужны силы, у тебя всё получится, мой хороший, любимый, замечательный, самый лучший… » и много чего ещё. Подросток лежит, прикрыв глаза. Антон не хочет спать, но ему действительно сейчас нужно больше моральной поддержки, он и сам не думал, что так изведет себя. — Ну где твоя энергия, Солнце? — спрашивает с сочувствием мужчина, подходя сзади к школьнику вечером, когда тот сидит за его столом и пытается сделать уроки. Брюнет заглядывает ему за спину и проводит ладонями по плечам, кладя подбородок на макушку. — Я в порядке, Арс, просто… — тут же пытается оправдаться Антон, но шумно выдыхает, видимо, решив что-то для себя, и хватает чужое запястье, прижимая к себе. Вдыхает запах цитрусовых несколько раз. — Силы закончились. И эмоции. Устал их переживать. — Ты всё сможешь, — шепчут ободряюще на ушко. — Тебе даже знания для этого не нужны. Пришёл, сделал и ушёл, да? — Да, — соглашается подросток. — Тогда ещё геометрия и спать? — зачем-то уточняет он, видимо, чтобы услышать от взрослого точный ответ. — Да, давай. Я пойду нам всё расстелю и в душ, ладно? Не засиживайся, приходи и ложись, — альфа говорит ласково и заботливо, напоследок несильно сжав родное плечо. Антон кивает, и Арсений уходит, чтобы не отвлекать его. Ничего, после этого экзамена Антон снова перестанет переживать и расслабится, по крайней мере, до мая точно. Когда мужчина выходит из душа и заходит в спальню, то не видит там Антона. Он хмурится, ведь время на часах перевалило за десять, но переодевается и проверяет почту на телефоне, решая парню не мешать. Через минуту в комнату заходит Антон. Альфа мягко улыбается ему, даёт свою футболку и целует в щеку. Девятиклассник переодевается и ложится в постель, закутываясь в одеялко, как в кокон. — Ты послезавтра откуда в школу пойдёшь? — интересуется Арс. — Не против, если я четырнадцатого в школу из дома поеду? — Конечно нет, Солнце. У тебя какое время? — Двенадцать тридцать. Всё идёт пятнадцать минут, а потом меня выведут из школы, — голос подростка меняется на напряжённый, и Арсений находит под одеялом холодную ладошку, чтобы переплести пальцы. — Тебя не выведут, а просто разрешат идти домой. Я тебя встречу. Буду стоять около машины за школой, хорошо? — Хорошо. Спасибо большое, Арс. — Омега переворачивается на другую сторону и грудью прижимается к истинному, утыкаясь носиком в шею. — Не за что, милый. — Арсений одну руку перекидывает, чтобы обнять, и мягко гладит ею по спине. — Люблю тебя. — И я. — Антон сильно-сильно зажмуривает глаза, чтобы скорее уснуть, но так у него ничего не выходит, и только когда он полностью расслабляется, тело становится приятно тяжёлым и руки на нём убаюкивают так хорошо, что Антон засыпает быстрее, чем думал.

***

На следующий день Шаст слушает указание классной руководительницы, её инструкции, правила поведение на завтра, стиль одежды и бла-бла-бла. Все в классе понятливо молчат, хотя большинству сильно по боку, что и как будет происходить в этом «завтра». — Волнуешься? — спрашивает Дима, когда к доске вызывают ученика, который специально будет тянуть время, даже если знает ответ. Надо же, какой он догадливый. — Да нет, вообще всё равно, — нарочито равнодушно бросает омега, начиная крутить ручку в руках. Дима скептично смотрит под парту — чужая нога дергается без остановки, — и хмыкает. — Тебе везёт, ты хотя б в середине, я вообще первый иду. — Ты справишься, ты умный, — без тени сомнения отвечает Антон, переписывая предложение с доски в тетрадь. — То же самое могу про тебя сказать. Ты готовишься больше всех нас вместе взятых, — альфа обводит пальцем присутствующих в классе одноклассников, — а я ещё хотел Катю подождать. — Думаешь, её родители сразу не заберут? Хотя знаешь, я бы у неё поинтересовался. В этот момент их отвлекает учитель, и они быстро делают вид самых занятых и заинтересованных в литературе второй половины девятнадцатого века людей. «И всё-таки спроси» взглядом договаривает друг и утыкается в учебник. Ну и зачем им читать это всё?

***

Утром парень просыпается, завтракает, надевает уже приготовленную со вчера одежду, берёт собранную сумку со всем нужным и выходит из дома заранее, боясь, что именно сегодня, в его первый экзамен может что-то произойти, а поэтому и времени лучше отложить про запас. Как ни странно, ничего не происходит. В школу он приходит вовремя, здоровается с друзьями и кладет вещи на стол. — Ребят, быстро в группу нашу общую! — кричит один из одноклассников, и все тут же заходят в телефоны. Димка сразу подлетает к Антону с открытым текстом. — Прикинь, ответы скинули уже, — толкает его локтем в плечо, и Антон действительно открывает несколько вариантов текстов, что могут попасться им вот-вот на экзамене. Нет, он, конечно, догадывался, что так будет, но не настолько быстро же. Адреналин вырабатывается в крови уже в этот момент. Девятиклассники начинают быстро читать тексты, кто-то уже пытается пересказать их. Однако времени остаётся ничтожно мало, и, когда звенит звонок на урок, заходит их классный руководитель и просит оставить все телефоны и свои вещи в классе, а самим выйти в коридор. — Вы сможете их забрать, когда сдадите экзамен, и после пойти домой, — говорит учитель, и все выходят из класса в коридор, где уже встречаются с параллелями. Конечно, Антон узнаёт и своих бывших одноклассников. — Дим, давай в аудитории вместе сядем? — тихо просит он, неосознанно прижимаясь ближе к другу. — Конечно, без проблем. — Поз тоже нервничает, но не показывает это особо, а поэтому Антон старается брать пример с него. Девятиклассников выстраивают в ряд, после чего каждый проходит через металлоискатель у той самой ненавистной тетки-завуча, что совсем недавно обвиняла Антона в беспрерывном курении электронок, да ещё и на школьной территории. А ведь месяц прошёл. Металлоискатель не успокаивает ни на грамм, принося атмосфере ещё больше угнетения, особенно когда некоторые ученики не проходят его по разным причинам. Антону легче становится только когда его класс отводят в малознакомый им кабинет и говорят, что выходить из него без разрешения они не имеют права, а значит хоть какой-то островок безопасности и спокойствия для омеги какое-то время всё же есть. — Я первый иду, — как бы между делом напоминает Дима, в руку которого друг вцепился совершенно неосознанно, но сильно. От страха и волнения Антон и не такое может. — Ага. — И меня потом не пустят в аудиторию. — Ага. — Дмитрий Позов, — оглашает одна из преподавательниц, отчего оба друга вздрагивают, не ожидая к себе какого-либо внимания с чужой стороны. — Прошу за мной. — Давай, удачи, ты справишься. — Антон наконец отпускает чужую руку и самого друга, чтобы тот вышел из аудитории вслед за проводящей. Вокруг все продолжают заниматься своими делами, и омега несколько раз ловит себя на мысли, что хотел бы взять в руки телефон, но, увы-увы, какое-то время сегодня они все без гаджетов. Волнение постепенно начинает охватывать каждую клеточку тела. А вдруг он не справится? Забудет что-то, запнется, не сможет сосредоточиться, прочитать, пересказать, описать чёртову картинку или ответить на вопросы? Вот если бы его в обычной жизни спросили о чем-нибудь, то трудностей с ответом не возникло бы, но сейчас, когда от этого зависит очень много, ты без причины начинаешь паниковать. Омега вздрагивает от каждого звука, а от открывания единственной двери в кабинете особенно. Антон думает, что сейчас хорошо было бы уткнуться в родную грудь, вдохнуть приятный запах цитрусовых, обнять любимого человека, но он даже браслет их парный с Арсом снял, чтобы металлоискатель пройти, мало ли что. А теперь сидит и не знает, как привести себя в порядок. Он очередной раз дёргается, когда в аудиторию заходит их учитель истории с бумагами в руках. — Так, вот несколько вариантов, которые идут сейчас на экзамене. Читайте, только потише. Все ученики переглядываются. Вот так просто? Решают на том, что читает тексты учитель, а школьники молча слушают и запоминают каждый из них. Варианты оказываются не сложными, но выучить их все, конечно же, времени нет. Когда стрелка неумолимо движется к двенадцати тридцати, Антона начинает охватывать настоящая паника. Адреналин поступает в кровь, ему срочно нужно подвигаться, подышать свежим воздухом, а в идеале лучше вообще отсюда убежать, чтобы не сдавать ничего никогда, в жопу этот сраный ОГЭ. От ожидания и волнения ноги трясутся, и омега не уверен теперь, что сможет до нужного кабинета дойти, однако спрашивать его об этом, конечно же, никто не собирается. — Антон Шастун. Антону достаётся та же проводящая, что и у Димы, и он на ватных ногах встаёт и подходит к ней. — Тут распишись. Он расписывается, берёт свой паспорт и идёт за тетенькой, которая у них ничего не ведёт, но он всё равно часто видит её в школе. — Ты чего бледный-то весь? Успокаивайся давай, всё хорошо будет, ещё никто за сегодня грустным из кабинета не выходил, — подбадривает она, понимая, что ученик до кабинета, где проводится экзамен, может и не дойти. — Антон, ты же взрослый уже, да? — Да, — шестнадцать лет, а ума нет — думает про себя школьник. Сердце заходится в бешеном ритме, низ живота неприятно тянет, а делать вдохи-выдохи, как показывал Арс, сейчас бесполезно — он не успеет. Перед смертью не надышишься, как говорят. Он ещё и ждёт эти дурацкие пять минут под дверью, как собака какая-то, пока не выйдет другой ученик. И проводящая его уходит, сославшись на чужую самостоятельность. Нет, ну вот она серьёзно думает, что Антон отсюда не сбежит? Не попытается открыть старое окно и спуститься с третьего этажа? Или что ему не станет плохо и он не упадёт здесь? Наивная. Из кабинета выходит девочка. — Всё легко там, не кипишуй, — бросив фразу совершенно незнакомому ровеснику, улыбается она и уходит в сторону лестницы, с которой им нужно спускаться, чтобы уйти домой. Антон пытается дышать. Благо, что его вежливость и обаяние срабатывали даже в такие стрессовые для его организма времена, так что при входе он здоровается с учителями, чудом не забывает закрыть за собой дверь и садится за парту рядом с листком и компьютером. Ему представляются. Он представляется в ответ. Говорит своё имя, отчество и фамилию, всё как просят, чётко отвечает на вопросы, а потом идёт текст. Ему дают время, он сосредотачивается и читает. Нет времени на волнение. Нет времени на эмоции. Всё потом. Сейчас нужно как можно лучше сдать экзамен. Время на подготовку подходит к концу, и он читает уже вслух. Пересказывает, не особо помня себя в этот момент. Мозг просто делает то, чему его учили последний месяц подготовки. Видимо, правда сильно переволновался. Антон даже не может понять: этот вариант им приносили в класс, или его не читали в аудитории? А потом выполняет и другие задания: картинка, вопросы. На вопросах главное говорить, как у тебя всё красочно в семье и не вспоминать про моменты с твоим учителем биологии, чтобы даже мысль не попала под запись и не догадались сидящие рядом учителя. Он вроде укладывается в пятнадцать минут. Во всяком случае, ему говорят, что всё успешно, и разрешают идти. Шастун говорит «до свидания» и уходит, как и просили ещё вчера, по правой лестнице на первый этаж. В голове по-прежнему лёгкая тревога: вроде бы и сдал, молодец, но а мог бы и лучше? А если всё же что-то не так и баллов не хватит до порога? Ладно, он сделал всё, что мог, дальше уже ничего не зависит от него. Парень берёт свои вещи, одевается и выходит на улицу, только сейчас вспоминая, что Арсений ждёт его сзади школы, а поэтому направляется туда. Брюнет стоит возле своей машины в хорошем расположении духа и ждёт своего омегу. Он знает, что Антон у него умничка, самый умный и самый лучший, а поэтому все экзамены сдаст на отлично. Он гораздо умнее всех других учеников — в этом учитель убеждается не только на уроках биологии. Он видит своего мальчика и ждёт, пока тот подойдёт к нему, а после достаёт из-за спины и протягивает истинному большой букет красивых цветов. Арсу показалось кощунством пропускать такой праздник, как четырнадцатое февраля, и не подарить цветы своему любимому. Мужчина смотрит на истинного, и его охватывает столько разных ярких эмоций, что он не понимает, почему не дарил ему цветы раньше. Антон несмело принимает букет от любимого человека, разглядывая аккуратные лепестки . В его глазах скапливаются слезы, он всхлипывает, а после пару капель скатываются по щекам и мальчик начинает плакать навзрыд, не сдерживаясь.

А, теперь понял.

Антон плачет, прерываясь на частые вздохи, и прижимает великолепный букет сильнее к себе. Он наконец-то расслабился и дал волю своим эмоциям, понял, что всё закончилось, он справился, а любимый альфа ещё и поздравил его с днём всех влюблённых. — Малыш, ну ты чего? — Арсений с умилённой улыбкой прижимает своего мальчика к себе в лёгкие объятия, чтобы не помять букет, и Антон сквозь слезы облегчения улыбается так же. Ему даже не стыдно за то, какой он дурак. — Умничка моя. Молодец. Справился? — А-а-ага, — всхлипывает младший. Ему впервые за столько дней спокойно сейчас. — Я и не сомневался. — Попов проводит ладонями по спине и целует в висок. Антон шмыгает носиком, но сопли всё равно текут на ровне с солёной водой из глаз, и он обтирается о чужую куртку, лишь бы рядом сейчас, лишь бы не отстраняться. — Солнышко, поехали домой, нам лучше не стоять около школы. — Подросток кивает пару раз и отстраняется, пытаясь успокоиться. Он садится на переднее сиденье, а когда за водительским оказывается Арс, то видит частые дорожки от слез на любимом лице, пускай Антон и старается спрятать лицо за букетом цветов. — Ну ты чего, Тош? Не нужно плакать, а то ведь головка заболит, глазки щипать будет, дышать труднее станет. — Он кладёт ладони на щечки, стирая большими пальцами дорожки от слез, смотря при этом с жалостью и бесконечной любовью. — Арс, э-эти цветы, о-они красивые такие, — шмыгает носиком Тоша, пытаясь улыбнуться, но понимает, что слишком устал. — Спасибо, мне ещё н-никто цветы не дарил. — Да пожалуйста, Солнышко, только не плачь, поехали домой. — Арсений пристегивает своего парня, пристегивается сам и выруливает со двора. — Поставим цветочки в вазу, попьем чаю, — Попов, конечно, рад, что его подарок понравился, но видеть слезы на родном лице, пускай и счастья, ему кажется слишком. Для сегодняшней ситуации слишком, — покушаем и посмотрим фильм, — перечисляет он, лишь бы отвлечь своего истинного. — Ты сегодня большой молодец.

***

— Спасибо большое, Арсень. — Омега подходит сзади со спины, обнимая истинного, пока тот моет посуду. — Я иногда начинаю переживать: за что ты всё время меня благодаришь? — усмехается альфа, домывая тарелку. — За прекрасный огромный букет цветов, за то, что ты есть у меня, за испачканную мною куртку, за то, что забрал меня после экзамена, отвёз к себе и накормил. Я не ел последние два дня. — Антон говорит скороговоркой, прижимаясь сильнее к тёплому телу, наконец-то ощущая себя хорошо. Попов домывает посуду, выключает кран и изворачивается в родных объятиях, чтобы быть лицом к лицу. — Это ты ещё огромных букетов не видел, — начинает ласково он, — свела нас с тобой судьба, мы истинные, и я люблю тебя, куртку давно пора было постирать, а вот то, что ты не кушал два дня, это нехорошо. — Арсений пальцами касается подбородка и приподнимает его, чтобы посмотреть в глаза. В зелёных горит бесконечная нежность и немного стыда. — Когда я переживаю, я не ем. Не могу, — совестливо мычит младший, носиком зарываясь в изгиб шеи, чтобы вдохнуть любимые цитрусовые с апельсином. Арсений на это вздыхает только, безмолвно говоря: «Горе ты моё луковое», но Антон как-то понимает его. Хотя почему «как-то»? Они ведь истинные. Вот ведь счастье Антону привалило.