Первый школьный омегаверс

— Арс! Арс! Арс! Арс! Арс! — радостно кричит подросток, влетая в кабинет, чудом не снося хлипкую дверь с петель. Он от радости даже забывает осмотреться — вдруг из учителей или учеников кто есть, но школьника сейчас это мало волнует. — Что такое? — Арсений по возгласу понимает, что всё хорошо, и старательно делает вид, что не догадывается, почему его мальчик такой счастливый и растрепанный забежал в кабинет. — Я сдал! Сдал! Сдал устный русский! Результаты уже пришли! — он подпрыгивает и хлопает в ладоши, излучая позитив. Его глаза светятся яркими искорками — поднеси бенгальский огонёк, и он загорится. — Как будто могло быть иначе, — фыркает старший, но подзывает подростка ближе к себе, чтобы обхватить за талию и притянуть в объятия. — Да, но у меня семнадцать баллов, представляешь? Я один из лучших! У меня самый высокий результат из всех параллелей! Антон радуется сдаче первого экзамена, как ребёнок радуется большой конфете, и, смотря на своё счастливое чудо, Арсений понимает, что держит в руках настоящее сокровище: ценное, красивое, лучшее. — Я так горжусь тобой, Тош. Конечно, ты у меня самый лучший, я и не сомневался. — А Кортунов вообще не сдал, но ему всё равно баллов до порога дописали, чтобы хоть как-то школу закончить. — Антон сам лезет ближе к учителю, трётся носиком о пахнущую цитрусо-апельсиновым шею, зарывается в воротник синей рубашки и не перестаёт глубоко вдыхать. — Я так переживал, так переживал, а всё так легко оказалось, а я теперь вообще один из самых… — пораженно выдыхает он, и Арсений гладит его по плечам и голове, безмолвно соглашаясь. Шаст прикрывает в упоении глаза, гордясь собой. Он правда молодец и уже на пути к получению своего первого образования. Об этом ведь можно только мечтать: лучший из параллели, им гордится не только мама с Арсом, но и он сам. Сейчас подросток очень доволен собой. — Ты большой молодец, Тош, — хвалит Арсений и это чертовски приятно. — Люблю тебя. — И я тебя. Без тебя я бы вряд ли сдал его, спасибо, — благодарит искренне омега, желая заглянуть в глаза, но не желая отстраняться от учителя ни на секунду. — За что, Тош? — хмыкает Арс, придерживая за спину, чтобы девятиклассник не скатился с его колен, на которые уже успел кое-как залезть. — Я только отвлекал тебя, спать укладывал, когда ты хотел «ещё парочку вариантов прорешать», — припоминает слова Антона брюнет, которые тот говорил практически всегда, когда оставался ночевать у него. — Вот именно: ты следил за моим здоровьем, поддерживал меня, когда мне сильно херово было, и успокаивал. Без тебя бы не сдал, — настаивает школьник, но Арсений уверен — сдал бы, но, конечно же, лучше, если Антон будет рядом с ним. Им так спокойнее. — Мне важно, чтобы ты всегда чувствовал себя хорошо, — напоминает Попов и чуть отстраняет младшего от себя. — Тош, а угадай, что у меня для тебя есть? — с лучиками у глаз и хитрой улыбкой спрашивает учитель. — М-м, может быть… Что-то сладкое? Честно, баунти второй день хочу, а купить забываю, из дома потом тащиться так лень… — Антон обнимает мужчину двумя руками за шею и думает, что по закону подлости Арс именно баунти и не купил, но альфа удивляет его: — Угадал, — он улыбается ярче и тянется за сумкой, Антон встаёт, чтобы было удобнее, и Арс выкладывает все вкусности на стол. — Вот ни за что не поверю, что за столько месяцев отношений со мной ты не начал есть сладкое, — глаза парня загораются детской радостью при виде шоколадок, и он хватает со стола баунти, открывая его и откусывая с удовольствием. — М-м-м… Боже, как вкусно. Спасибо, Арсень, я очень хотел. — Да пожалуйста, — биолог пропускает предыдущие слова мимо ушей, и с таким же удовольствием, как ест сейчас шоколадку Антон, наблюдает за ним. — Сладкоежка. — С тобой не жалко им быть. Арсений, сидя в кресле, притягивает школьника за бедра к себе и бодает в живот, на что Антон заливается громким смехом.

***

Омега заходит в пустую квартиру и закрывает за собой дверь. У него есть несколько часов подготовиться и настроиться на интересный вечер. Сегодня пятница. Арсения завалили бумагами, и он задержится в школе как минимум до четырёх, а Антону это только на руку. Он проходит в квартиру, моет руки, переодевается, разогревает себе еду и ест, в общем делает всё, как обычно, ни чем не выдавая себя. Но, когда становится слишком скучно и желание с любопытством берут вверх, он заходит в спальню и кладёт на кровать непрозрачный пакет, после чего достаёт из него все вещи. Ему показалось это отличной идеей: сделать необычный сюрприз своему парню и поиграть с ним. Теперь ему осталось подготовить только себя. Омега выходит из душа и направляется к аксессуарам, лежащим на кровати: ободок с кошачьими ушками, чокер с маленьким бубенчиком, как ошейник, коротенькая белая юбочка, чулки и пушистый хвост — главная атрибутика сегодняшнего вечера. Ну ещё презервативы и смазка. Эта мысль пришла в голову омеги совершенно внезапно, но довольно-таки давно, и промелькнула сначала яркими, развратными картинками, а потом… Почему бы их не воплотить? Когда Антон первый раз узнал о квадроберах, то первое, что он подумал, было: «А как они крепят эти хвосты?» и сразу второе: «Я бы точно не стал цеплять их на одежду», а дальше красочные фантазии с хвостом-пробкой внутри и на четвереньках перед Арсением, его горячий и возбуждающий во всех смыслах взгляд и нескончаемое удовольствие. И вот спустя пару месяцев раздумий он пришёл к точке не возврата. Нашел в интернете и заказал всё самое красивое и необходимое на его вкус, дождался подходящего момента в виде сегодняшнего дня и доверительно протянутых ключей от квартиры, чтобы Антон не сидел допоздна в школе, и теперь предвкушающе потирает ладошки и облизывает пересохшие губы. Но начать ему придётся самому. Мужчину надо встречать готовым и в подготовленном для него образе, да и самому Антону нужно привыкнуть к себе в роли… кота. А точнее котёнка. Арс ведь так его называл? Парень вешает полотенце в ванную и начинает с простого: поправляет причёску, оставляя кудрявую, чуть влажную после душа чёлку, как любит Арс, намазывается всякими кремами, чтобы кожа была гладкая, и надевает ушки — ободок удачно скрывается за объемными прядками, и рыжие пушистые кончики мило показываются из-под кудряшек. Антон улыбается себе в зеркало и застегивает чокер — с ним уже не так мило, а скорее более сексуально, и у омеги внутри всё замирает и сворачивается в тугой комок от мысли, как отреагирует на это Арс. Дальше идут чулки и пробка, которую парень тщательно промывает, не намочив сам хвост, и возвращается обратно в комнату. Для начала решает надеть чулочки, и чёрная тонкая ткань натягивается на стройные ноги, подчёркивая их красоту. Антону самому уже не терпится преступить — его вид в зеркале шикарен! И да, у него никогда не было проблем с самооценкой. Решает перед тем, как вставить пробку, подготовить себя. Он выдавливает на пальчики купленную смазку и устраивается на кровати перед зеркалом поудобнее, восхищаясь своим видом. Член на сии действия реагирует заинтересованно, и Антон проводит по нему пару раз тремя пальцами. Вообще у них с Арсом давно не было секса, — в большинстве случаев из-за Антона и его переживаний по поводу экзаменов, конечно, — и если Арс удовлетворял своего истинного, даря долгожданную разрядку, то Антон только догадывался, что после его оргазма брюнету приходилось справляться своими руками. Видимо, поэтому нерадивой голове и придумалось затеять что-то подобное, потому как нормального секса хотелось сильно, да и Арсению, несомненно, тоже. За этими мыслями парень не замечает, как увлекается процессом и поспешно вытаскивает из себя пальцы, беря в руки пробку. Честно говоря, он никогда раньше подобным не увлекался и не экспериментировал. Это же какие ощущения должны быть? Хотя, может ему и понравится, он, знаете ли, асексуальным себя не считает совсем. Антон смазывает обильно пробку, заводит одну руку с ней за спину и осторожно погружает в себя. Она небольшая, но ощущается больше, чем пальцы, отчего изо рта вырывается сладостный стон. Всë-таки глазомер иногда подводит, так как пробка, распирая стенки, не кажется такой маленькой и безобидной, как была с виду, хотя это самый маленький размер! И, входя по основание, она кончиком слегка задевает простату. Антону приходится ещё минуту посидеть и приспособиться к игрушке, чтобы та не возбуждала лишний раз — пока рано. Но результат определённо стоит того: в чулках, со светлыми кудрями и рыжими ушками, раскрасневшимися щеками и пушистым хвостом, находящимся между ягодиц, он кажется таким очаровательным и горячим одновременно. Такого только брать и трахать. Последней деталью остаётся короткая белая юбочка, едва ли прикрывающая зад. Зато хвост, торчащий из-под неё, выглядит ещё более настоящим. Антоша, взглянув на время, не сдерживается и берёт в руки телефон, устраивая себе мини-фотосет. Любоваться собой время от времени, что может быть лучше? К тому же он — омега, да и кто упустит возможность запечатлеть себя красивого на память? Правильно, никто. Он мажет губы яблочным блеском для губ, который купил совершенно случайно, но вот сейчас он так кстати пригодился. Шастун работает над кошачьей походкой на четвереньках и стонет пару раз, когда такая большая, но до одури приятная пробка задевает простату. — М, ах, боже… — член всё это время находится в полувозбужденном состоянии, но Антон не трогает себя — нельзя, это для Арса, уж очень хочется начать и закончить с ним, он и так тут много проказничал без него. Последняя мысль вызывает приятные мурашки по всему телу.

***

Арсений заходит домой, хлопает входной дверью, кладет портфель с ноутбуком на комод и стягивает с себя ботинки, попутно чувствуя приятный, такой любимый и родной запах яблока, что в пустой некогда квартире сразу чувствуется тепло и уют. Мужчина расстегивает куртку, когда замечает вышедшего из-за угла своего истинного. На четвереньках. С ушками. Омега по-кошачьи вышагивает по полу, виляя бёдрами. Грациозной походкой доходит до замершего Попова, смотрит снизу-вверх в родные голубые глаза и трётся мордочкой о бедро, мурча. Самому нравится. Альфа сглатывает подступившую к горлу слюну, не ожидая увидеть своего мальчика в таком обличии. Он кажется таким маленьким и красивым со своими очаровательными кудряшками и кошачьими ушками, что в пору и правда как котёнка посадить к себе на колени и гладить строго в направлении роста шерстки и за ушком, но его медленные, вымеренные движения, похоть во взгляде и одежда ниже (а точнее практически её отсутствие) говорят о том, что он хочет, чтобы его сегодня не только гладили. И Арсений сглатывает ещё раз. Он ничего не отвечает, как и Антон, но покорно запускает руку в светлые пряди, почесывая за настоящим ушком, и слегка оттягивает волосы, на что омега приоткрывает рот в немом стоне. И это пиздец. Он показательно виляет бёдрами, демонстрируя задравшуюся и без того короткую юбку, чёрные чулочки и рыжий пушистый хвост, прежде чем двинуться в сторону спальни. Арсений сдерживается, чтобы не облизнуться, сильнее сжимая кулаки, и провожает взглядом оставляющего его одного с непристойными мыслями юношу. Сегодняшний вечер будет только их. Омега довольный и возбуждённый усаживается коленями на постели, ожидая своего возлюбленного. Взгляд альфы, стреляющий своими голубыми глазами, пробивает с головы до пят. Антон чудом удержался, чтобы тут же не уткнуться мужчине в ширинку, ведь тот даже куртку толком не снял. Слишком приятна эта игра. А это ведь только начало. Арсений руки моет, кажется, со скоростью света. Вмиг вся усталость и тяжесть дня пропадает, заменяясь жгучем возбуждением. Пока раздевается на ходу, думает: а не показалось ли ему всё это? Может, это его грязная фантазия представила омегу в таком одеянии? Да нет. Да такого даже он бы не догадался. Проходит в комнату, желая скорее хотя бы коснуться, но замирает на пороге. Взгляд приковывает Антон, сидящий на коленях. Тот поворачивает голову на мужчину резко, отчего в тишине издаётся звон бубенчика на шее. Дзинь. Мужчина делает медленные шаги, будто боясь потерять или спугнуть. Подходит вплотную к кровати, протягивает руку и оглаживает тонкую шею, молясь, чтобы его голос не был похож на шуршание бумажного пакета. — Ты что тут устроил, котёнок? — спрашивает ласково, но хрипло, будто до этого скурил пачку сигарет. Он же такой маленький, такой очаровательный и красивый. Его мальчик, его истинный. Котёнок. Но при этом он такой горячий, развратный, сексуальный, восхитительный в этом образе, что хочется взять его грубо и во всех позах — и этот контраст убивает. — Хотел порадовать своего альфу. Ему нравится? — омега дует губки, сдерживая улыбку, и строит зелёные глазки, подставляясь под касания и разрешая себя гладить. — Конечно, Тош, ты… Ты прекрасен, — выдыхает, чудом не подавившись воздухом. Что за человек. — Я старался. — Омега выбирается из рук аккуратно, подползая ближе, и прижимается всем телом к альфе. От Арсения ярко пахнет цитрусовыми с апельсином, и мужчине не составляет труда почувствовать бедром чужой стояк, которым об него без стеснения потираются. — Я хочу тебя, — шепчет в губы парень и держится за плечи, лишь бы не отпускать. Арсений в ту же секунду впивается в родные губы своими, видя в своём мальчике такое же желание на похоть. Целует грубо и глубоко, но задыхается уже от того, как ему отвечают. Так же страстно и смело, Антон извивается, мужские руки перекладывает к себе на талию, позволяя себя лапать. Альфа активно пользуется этим, ласкает и трахает языком, не давая первенства. Оглаживает худые бока, спину, спускается к ямочкам на пояснице, но после кладёт младшего на постель, снимая с себя одежду, пока Антон мычит ему в рот, скрывая стон разочарования. Попов раздевается полностью, время на прелюдии не хочется тратить совсем, и мокрыми поцелуями спускается к животу, проходится по розовым соскам, пощипывая их, задирает короткую юбку и оглаживает бёдра, облизывая влажный член. — Если ты так течёшь здесь, боюсь представить, что там ниже, — ухмыляется пошло Попов, наблюдая за своим смущающимся от слов мальчиком котёнком и очередной капелькой смазки, выступившей из уретры. — Так посмотри, — выстанывает Антон, который не знает куда себя деть от удовольствия и невероятного возбуждения. — Не-е-е-ет, — тянет брюнет, хватая чужие щиколотки. — Малыш, твои ножки в этих чулках восхитительны. У меня встал от одного вида тебя в них, — хрипит он. Антон думает, что главного сюрприза ни он, ни его парень не дождутся уже никогда, так как Арс тот ещё тугодум. Надо было ему всё постепенно демонстрировать. Мужчина хватает худые ножки, гладит их, массирует, восхищается. Он пальцами проходится вдоль голени, губами прикасается едва ощутимо, пока Антон покорно ждёт и изо всех сил сдерживается, чтобы не заехать пяткой по довольному лицу. — Ар-р-рс-с-с… Уже хочется, чтобы его выебали. Арсений целует последний раз и перебирается к омеге на кровать — Антон уже самостоятельно раздвигает ноги, не в силах ждать, и наблюдает за реакцией старшего. Арсений привычно хочет провести пальцами по колечку мышц, собирая смазку, но видит, а точнее нащупывает в нём основание пробки. Он на секунду останавливается, замирает, рассматривая картину. Перед глазами проносятся моменты, как его встретил истинный сегодня. И он же не мог вставить её в себя, пока Арс мыл руки, получается он с ней… «Черт, он ведь ещё думал, как Антон закрепил этот хвост». — Боже… — в его мальчике пробка. Самая, блять, настоящая пробка с пушистым хвостом на основании. Пробка. — Нравится? — довольно-волнительно спрашивает Антон, приподнимаясь. Кончик пробки от резкого движения снова касается простаты, и юноша стонет, откидываясь назад. Арсений приковывает взгляд к сокращающимся вокруг пробки мышцам, и возбуждение резко ударяет в голову и член. Альфа раздвигает ноги омеги шире и губами мажет по внутренней части бёдра, прикусывая. Антон дрожит в его руках и тяжело дышит под ним, запах альфы становится густым, тяжёлым, а от этого только привлекательнее. Ему так нравится то, как завёлся Арс. — Ар-рсень… Мужчина языком касается колечка мышц, задевая пробку и хвост, и парень стонет от блаженства и нетерпения. Ему нужно что-то побольше, пробки, кажется, уже недостаточно, и она начинает раздражать. — Сможешь принять с ней ещё два? — хрипит Арсений, переставая узнавать свой голос, ну и к чёрту. Он только поднимает руку, показывая сложенные вместе указательный и средний пальцы и, после короткого кивка, касается ими ануса, медленно погружая внутрь. И внимательно смотрит. Стенки покорно расходятся, принимая в себя, и наружу тут же вытекает скопившаяся смазка. Так вот почему Арс её не чувствовал, однако сейчас он прекрасно ощущает, как в его мальчике жарко и мокро. — Пожалуйста, Арс, — жалобно стонет Антон, которому нужны хоть какие-то действия. — Что? — Арсений хочет, чтобы омега сказал это вслух. — В-войди в меня, — тихо просит младший. — И всё? Больше не двигаться? — альфа осознаёт, что дразнить вот так своего возбуждённого мальчика ему приносит чуть ли не больное удовольствие. — Блять, трахни уже! — пальцы внутри сгибаются, массируя комок нервов, и Антон не сдерживается, потому что этого достаточно, чтобы вот-вот кончить, а в нем ещё даже не было члена и нормальных фрикций. — Мой мальчик, — констатирует Попов и поднимается, осторожно вытаскивая пробку из ануса, испачканную в смазке. Пушистый хвост чудом остаётся чистым, но мужчина отбрасывает его, шире раздвигая ноги и проводя рукой по колом стоящему члену. Он приставляет головку ко входу и резко входит под два удовлетворённых стона. Кладёт руки на талию подростка и сразу набирает бешеный темп. Трахаться хочется невыносимо. Даже не так. Хочется трахать этого парнишку до ломоты костей, до дрожи в теле, до потери пульса, но не хочется отпускать, не хочется останавливаться. Он наклоняется, меняя угол, чтобы мокро поцеловать. Антон щедро делится своей слюной, и та вперемешку с чужой стекает по подбородку. Шасту так хорошо не было примерно никогда, и он приподнимается, хватаясь за мужские плечи, чтобы Арс уже насаживал его на себя, а не вбивался. Брюнет дышит часто, загнанно, у него чёлка мокрая, по спине стекают капельки пота, до такой степени ему хотелось своего истинного. Всё-таки воздержание и безграничная любовь делают своё дело. — Глубже, да, да… — выстанывает младший, царапая лопатки, в которые вцепился, лишь бы альфа не прекращал, и пытается потереться о живот альфы своим членом, хоть и в сумме с толчками это плохо получается. В момент, когда он сжимается на члене неосознанно, Арсений рычит и кусает его за шею, и Антон бурно кончает, выгибаясь и откидываясь на подушки. Арсений, чувствуя скорую разрядку и набухающий узел, толкается ещё пару раз и выходит, додрачивая себе и брызгая семенем на блядскую юбку с чулками. Антон тяжело дышит, чувствует тёплую сперму на бедре и недоуменно выгибает брови, смотря на истинного. — А почему ты не.? — Не хочу так быстро заканчивать. — ухмыляясь и вытирая тыльной стороной руки слюну с подбородка, произносит мужчина и бережно снимает с омеги запачканную юбку и чулки. Антону одежды, купленной, как думалось, не на один раз, не жалко совершенно. Главное, чтобы Арсу понравилось, это же для него. А ему, кажется, понравилось, учитывая, что чокер-ошейник и кошачьи ушки всё ещё на нём, а вечер не подошёл к концу. Арсений даже не прилёг, раздел младшего и одним плавным движением закинул его ноги себе на плечи, наклоняясь. — Расслабься, — просит он, и через секунду размашисто проводит языком по пульсирующей дырочке. Подросток ахает, выгибая шею. В нём сейчас достаточно мокро, смазки из ануса натекло рекой, учитывая, что пробка задерживала её какое-то время. Видимо, это и стало весомой причиной для Арса вылизать своего истинного. Альфа языком водит по расселине, утыкается в неё носом и ввинчивает кончик языка внутрь, вылизывая гладкие стенки. Не выходит долго, играется, пока Антон извивается на кровати, но, боже, как же ему приятно. Школьник кладёт руку на голову учителя и прижимает его к себе сильнее, прося, чтобы он не останавливался. После разрядки все ощущения становятся острее в несколько раз, приятнее, слаще, и мужчина между его ног не скупится на ласку: Арсений размашисто лижет между ягодиц, задевая кончиком языка яйца, гладит мягкие бёдра, но больше сжимает их, отчего после наверняка останутся небольшие синяки. Антон невольно возбуждается снова, когда язык в очередной раз оказывается внутри слишком сладко, чтобы даже на секундочку подумать о чём-то, кроме Арсения и желания ощутить его в себе. Антон тянется к своему полувставшему члену, проводит про нему рукой пару раз, растирает большим пальцем головку и вкупе с юрким языком это оказывается так восхитительно, что наружу так и тянутся протяжные сладкие стоны. Арсений замечает, как омега трогает себя и отрывается от своего занятия, чтобы на это посмотреть. Антон, почувствовав, что движения прекратились, приподнялся на локтях и встретился взглядом с горящими голубыми глазами. Арсений облизался, неотрывно глядя на своего омегу, и потянулся к его губам, чтобы урвать поцелуй. Пока старший касается его плеч, Шаст мельком замечает узел, который начинает спадать. Поняв, почему его альфа растягивает время (а не его), омега сам тянется к губам и целует мягко, сплетаясь с другим языком, но с каждым разом всё настойчивее, будто пытаясь забраться под кожу, стать единым целым. — Арс… — блаженно выдыхает он, поправляя взмокшую чёрную чёлку напротив. Вспотевший и возбуждённый Арсений — пиздец. — Возьми меня, прошу, я так хочу тебя, пожалуйста, — тонко произносит он, и внутри Попова взрываются тысячи маленьких салютов. Ну как? Как его мальчик может быть таким? Как его можно не любить и не хотеть? Он — самое желанное и самое прекрасное, что когда-либо удавалось встречать Попову. От такого счастья завидно самому себе, и он целомудренно целует своего мальчика в шею. Отчего-то эти фразочки вызывают внутри только бесконечную любовь, ну а омежий член, что течёт практически на ровне со смазкой из задницы, вызывает ещё и острое желание доставить любимому невероятное удовольствие. — Хочешь, чтобы я был глубоко в тебе, котёнок? — подхватывает игру альфа, хрипло шепча омеге на ухо. Антон от внезапной импровизации мужчины краснеет и тихо скулит, хватаясь ручками за крепкую шею. Конечно, хочет, и ещё много чего грязного и неприличного хочет, но вслух говорить уже нет сил. Узел на твердом члене ослабевает, и Арсений мечтает войти в своего мальчика второй раз. Он потирается возбуждённым органом о чужой, и по телу проносится приятный, будоражащий разряд тока. — Встань вот так вот, котёнок. — Арсений переворачивает своего парня на живот и бережно приподнимает за тазобедренные кости, ставя парня в коленно-локтевую. — Арс, пожалуйста… — альфа приставляет головку ко входу и входит осторожно, наблюдая за тем, как тонкие стенки ануса туго обхватывают его не малых размеров член, принимая его в себя. Антон лежит под ним и выгибается навстречу движениям, принимая больше. Головка проскальзывает легко, и он извивается, чтобы та скользнула под нужным углом по простате. Когда комок нервов оказывается задет, мальчик вскрикивает и дёргается от пронзившего удовольствия. — Тчш, тчш, маленький, меня много в тебе, да? — нежно подсказывает Попов, наклоняясь и гладя за ушком. — Н-нет, м-можешь ещё… — выдыхает Антон, прикрывая глаза. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — Арсений, вспоминая своего «котёнка» с того момента, как он переступил сегодня порог квартиры, нежно целует омегу в шею, медленно начиная двигаться и набирать темп. — А-ах. А-х, м… можешь, сильнее, — просит вперемешку со стонами под ним Антон, выгибая спину и демонстрируя свои острые лопатки. Арсений поражается его желаниям сегодня, выходит, бьет твёрдым членом по расселине, отчего от головки к анусу тянутся тонкие ниточки прекама, входит снова и сжимает руки на талии, начиная вбиваться в податливое тело. Антон под ним стонет сладко и правильно, в ушах вперемешку со стонами раздаются влажные шлепки кожа о кожу и звон бубенчика на тонкой шее. Арсений голову запрокидывает наверх, сам стонет оттого, как же хорошо. Его член скользит внутри и хлюпает, он чувствует, что недолго осталось до оргазма, а потому перехватывает покрепче талию и насаживает глубже на себя. Кажется, в первый раз Антон так и просил. Густой и насыщенный запах яблока смешивается с не менее терпкими цитрусовыми, и на этот раз да, от них не задыхаешься, они возбуждают. Горячее сочетание именно их запахов и, будь какая-нибудь омега с таким же запахом яблока или альфа с запахом цитрусовых, они совершенно точно бы пахли не так. Антон, хватая воздух ртом очередной раз, задумается об этом всего на секунду, а после желание кончить становится невыносимым, ведь Арс простату задевает почти каждый раз, но он терпит, хочет кончить вместе с альфой. Узел набухает и завязывается снова, и это становится последней каплей. На особо грубом толчке Шаст сжимается вокруг члена и кончает на покрывало, не касаясь себя. Арсений натурально рычит, зажатый внутри горячего тела, толкается ещё пару раз и изливается следом. Антон стонет оттого, как член и узел на нём распирает чувствительные стенки, как Арсений наполняет его, изливаясь глубоко и долго. Просто невыносимо. Невыносимо приятно. Мужчина чуть ли не падает на кровать, вовремя расставляя руки по обе стороны от Антона, и укладывает их правильно, чтобы не потревожить узел и любимого омегу, внутри которого он находится. Оба загнанно дышат, Антон спиной прижимается к родной груди, пока Арсений обнимает его руками. Оба потные, оба в смазке, оба довольные до звёзд перед глазами и бесконечной любви. Но для начала всё же стоит привести дыхание в порядок. Они лежат в одной позе ровно до тех пор, пока узел не спадает и Арсений не выходит, завороженно наблюдая, как из ануса вслед за его членом вытекает сперма. Антон бы задумался над тем, как это не приятно, но восхищённый взгляд альфы на эту картину заставляет мысли в голове быстро заткнуться, сомнения пропасть, а неудобства не чувствовать. — Я предлагаю принять душ и проваляться до завтрашнего дня, — хрипит Антон. Черт. Он немного сорвал голос, и связки пока отказываются функционировать в полную силу. Не страшно. — Конечно, любимый, всё что угодно. — Арсений улыбается ему ярко и по-доброму, как делает это всегда, и целует его в губы, прежде чем встать с кровати.

***

Душ не занимает много времени у обоих, и истинные быстренько возвращаются к лежанию на постели вдвоём, перед этим положив в стирку грязное после их игр покрывало. У Антона настроения и сил после воплощения его задумки в несколько раз больше. Он довольный, разнеженный и вполне счастливый, лежит сейчас рядом с альфой и что-то рассказывает ему, активно жестикулируя. Арсений слушает его вполуха, думая о своём. Ему всё никак покоя не даёт то, что было у них полчаса назад и повторится ли это снова? Потому что он сам себе признаётся — ему слишком сильно понравилось, и он бы очень хотел повторить. Глаза лениво обводят комнату, но натыкаются на лежащий на кресле хвост — Антон успел помыть его, но шерстка возле пробки слегка намокла, и тот лежит теперь привлекательный такой, сушится, напоминая альфе о диком и сладостном возбуждении, приятно туманящий разум его омегой. — Тош, это было прекрасно, — перебивает мысли юноши он, — но… Как тебе такое в голову пришло? Арсений смотрит на кошачий хвост, и Антон прослеживает взгляд старшего, чтобы понять, о чем он. Улыбка после осознания сама лезет на лицо, и омега подползает к альфе, обвивая его торс руками. — Ну-у-у-у… — по-детски тянет Антон, прикладывая указательный пальчик к губам. — Помнишь, я говорил тебе про квадроберов? Я их потом ещё в парке видел пару раз… Интересные личности, конечно, но меня не это сначала зацепило. — Тоша раздумывает над словами: стоит ли Арсу говорить свои мысли? Но в итоге решает, что может поделиться. — Первый вопрос, который у меня возник глядя на них, это, почему-то: «как они крепят эти хвосты?», а потом мои мысли резко ушли не в то русло, и я нашёл способ надёжного крепления хвоста, которым и воспользовался, но вряд ли они пользуются им, но мне показалась эта идея очень возбуждающей. — По спине от запаха насыщенно-сладкого апельсина бегут мурашки, а Арс, кажется, стал даже чуть тяжелее дышать. — Тебе не показалось, — не отрывая взгляда от пробки, хрипло отзывается Попов. — Ты такой… Если тебе нравятся такие игры и штуки, то я не против, чтобы мы повторяли их. Глаза мальчика загораются яркими огоньками. Арсу понравилось, он смог ему угодить, и они нашли ещё одно общее раз(у)влечение. От радости хочется прыгать на кровати, но он лишь пару раз кивает головой, проговаривая вслух своё согласие — ему тоже нравится, и он тоже не против играть в такие игры. — Только впредь, — Арсений делает паузу и веселье внутри Антона замирает, — ты будешь при мне растягивать себя и вставлять пробку, или это буду делать я, договорились? — Антон, не смотря на тон старшего, усмехается от облегчения и удивления. Да, о том, что Арс самостоятельно хочет растягивать его или внимательно смотреть, как Антон готовит себя, он догадался во время сегодняшнего секса. Ну ладно, новые правила у их игр, которые он будет соблюдать. — Хорошо, я согласен. — Тош? — М-м? — А почему именно котёнок? Антон прищуривается. — Ты сам меня котёнком называл, и я подумал, что будет прикольно почувствовать себя в роли кота. — Конечно, оба понимают, что образ был номинальным, ведь преследовалась ещё конкретная цель, но как итог, Антон со своей задачей справился на ура. — Боже, — Арсений мельком вспоминает их сегодняшний вечер, но в голове, кажется, ещё долгое время будут всплывать картинки Тоши в чулках и короткой юбке, ушками с ошейником на шее, и, конечно же, хвостом. — И как только догадался такое купить! — искренне недоумевает он. — Ну, не без помощи интернета и друзей, конечно… — тянет невинно Антон, решая не раскрывать все карты, и привстает с кровати. — А вообще-то, я и тебе купил тоже! — весело произносит юноша и выуживает из комода как по-волшебству такой же лисий хвост-пробку и ободок с лисьими ушками. — Потому что, если я кот, то ты точно лис! Арсений смотрит на него и на вещи пару секунд, а после обречённо стонет, закрывая руками лицо и зарываясь в подушки, сражённый наповал собственным смущением, офигиванием и омегой. Последний, глядя на альфу, заливается ярким смехом, довольный реакцией. Однако смех длится недолго — альфа внутри Арсения хищно облизывает клыки, в то время как сам Арс встаёт, роняя своего истинного на кровать и нависая над красивым личиком. — Наденешь же их для меня? — жарко шепчет он в губы, прикусывает мочку уха. Тут уж Антону не до смеха. — Я буду послушным для своего альфы, чтобы угодить ему, — покорно отвечает младший, томно поднимая взгляд чистых зелёных глаз. — Умница, — внутренний альфа затихает, довольный таким поведением, и Арсений нежно целует любимого в губы, стараясь не натыкаться взглядом на небольшую пробку с пушистым ярко-оранжевым хвостом, потому что на сегодня им точно хватит, и единственное желание, что есть сейчас у обоих — понежиться в объятиях друг друга и так и уснуть в обнимку, вдыхая родной запах.