Первый школьный омегаверс

Антон быстро засыпает, убаюканный альфой. Арсений бережно перекладывает его со своих колен на кровать и берет в руки листок, что передал ему врач. Нужно будет сходить в аптеку за лекарствами, и конечно с собой на улицу хотелось бы взять Антона, но Попов после сегодняшнего будет опасаться даже своего омегу поднять, не то что вести его на улицу и гулять пешком. Видно, что парень ещё не окреп, и Арс просто не хочет его мучить. За размышлениями он не замечает как ему приходит сообщение от Майи, в котором она спрашивает, как у них дела и как чувствует себя её Тоша. Она пишет Арсу стабильно каждый день и каждый день брюнет стабильно отвечает (когда Антон от него отлипает, засыпая, и дает дотянуться до телефона). В основном просто отправляет небольшой отчет: как Антон себя чувствует, что ел и не устал ли сам Арсений с ним сидеть. И учитель каждый день отвечает, что всё хорошо: Антон ест, идет на поправку, а сам Арсений только рад находиться рядом с истинным. Но сегодня он решает изменить своим традициям и пишет, что всё нормально, умалчивая об обмороке омеги. Решив, что на улицу точно не выйдет, брюнет занимается своими делами до вечера, пока не просыпается подросток. Омега впервые за последние две недели спокойно протирает сонные глаза, потягивается и не расстраивается, когда находит альфу не в постели рядом с собой, а заходящим в комнату. Правда, всё ещё жалуется на надоевшую за столько дней головную боль, но улыбается тепло Арсению, стоит тому подойти к нему ближе. Альфа кормит истинного и даёт ему нужные лекарства, после чего аккуратно переодевает, даже не слушая легкие протесты младшего. — Арс, да я сам могу, Арс… На самом деле, нет, не может. У Антона по прежнему сил, как у ленивца, и всё, на что его хватает — это послушно открывать рот, когда его кормят едой и таблетками. Но по отнекиваться для приличия надо, а то Арс столько заботится о нём, что становится даже неловко, хотя и отрицать, что такая забота приятна — бессмысленно. — Удобно? — Да, спасибо. — благодарит он. — Может хочешь чего-то сейчас? — альфа остаётся сидеть рядом на кровати, не отрывая взгляда от истинного. Антон тоже смотрит на него, но после смущенно опускает глаза на одеяло и тихо произносит: — У меня живот болит… Можешь полежать со мной и погладить его? — он помнит, что Арсению не трудно и только в радость будет сделать что-то для своего парня, лишь бы тому стало легче, но школьнику по-прежнему тяжело принимать столько заботы с чужой стороны, словно Арсений делает для него всё, а он сам — недостаточно в их отношениях. Но даже эти мысли не пробираются дальше слабого сознания и омега поднимает полный надежды взгляд, сразу замечая красивую улыбку напротив. Арсений без слов забирается на постель, сразу же окутывая природным запахом цитрусово-апельсиновых, и ложится у омеги за спиной, кладя одну руку на плоский живот и, забираясь под ткань футболки, мягко поглаживает его теплой ладонью. — Так? — негромко спрашивает он и горячее дыхание обжигает кожу на светлом затылке. — Да, так легче, — выдыхает подросток и кладет свою ладонь на руку старшего, лишь бы чувствовать его больше. — Неужели течка не прошла ещё? — старается спокойнее спросить Арсений, но состояние своего истинного его очень волнует. — Я не знаю, мне просто с тобой полежать хочется. — совсем тихо отвечает Антон, прикрыв глаза. Он даже не представляет сейчас, как раньше мог без тепла рядом, как раньше засыпал один, один делал уроки, общался с друзьями и не гулял, как раньше жил без Арсения, без этого прекрасного альфы рядом? Хорошего, верного, сильного, понимающего. Так хочется — и хочется уже давно — стать частью этого человека, хочется спрятаться в нем и жить, хочется быть неотъемлемой его частью. Почему так нельзя? И раньше, когда он ещё не мог понять своих чувств, сторонился их, боялся ответной реакции со стороны, то не мог дать определение слову «любовь», но сейчас понимает, что испытывает к человеку рядом, обнимающего его со спины, — именно её, любовь. — Я люблю тебя, Арс. — четко говорит он, без запинок и так, чтобы альфа услышал. — И я тебя, Котенок. — прилетает ему вслед, обнимая крепче. — Люблю. Они лежат так какое-то время, пока Арсений вдруг не привстает на локтях, нависая над омегой. — Тош?.. Антон открывает глаза — он не собирался спать — и поворачивается к старшему с немым вопросом. — Можно тебя поцеловать? Это звучит так по-детски и честно*, что Антон умиляется и кивает едва головой в знак согласия — его альфе можно с ним делать всё. Брюнет улыбается искренне и целует своего парня в губы, проходится по ним языком и облизывает, после чего отстраняется, выглядя счастливым. — Не так должна была пройти эта течка, да? — грустно озвучивает омега мысли, читающиеся, по его мнению, в голубых глазах. — Да брось. Главное, что с тобой всё в порядке. — не дает поникнуть Арсений, целуя ещё раз. — Ты на поправку идешь, всё будет нормально. — Надеюсь. — вздыхает Антон, чуть пододвигаясь, давая мужчине лечь рядом с ним. — У меня режим сбит, я на улице не пойми сколько не был, в телефоне не сидел, я уже молчу про учебу и огэ, к которому не готовился. Даже не знаю, как теперь буду возвращаться к нормальной жизни… Не хочу думать об этом. — Вот и правильно — не думай, — брюнет указательным пальцем легко касается кончика носа с маленькой родинкой. — Ты восстановишься и вернёшься в строй, в школе программу нагонишь, тем более, что за счет каникул ты мало что пропустил. Погода тоже не сахар: то дождь, то снег, на улице слякоть, грязь и холодно, — рассказывает он, в то время как Антон внимательно слушает и доверительно жмется ближе, в объятия, в которые его с радостью пускают. — Считай, что это твой отдых и перезагрузка, а ещё дополнительный повод побыть со мной, — невинно приподнимает уголки губ в улыбке мужчина. — Можно подумать, мы бы не провели вместе каникулы, — недовольно фыркает младший, смешно морща свой носик. — Провели, конечно. — кивает нарочито-важно Арсений, сдерживая улыбку, — но не так. Мы бы не валялись в кровати, я бы так долго не обнимал тебя, а ещё я бы многого не осознал, проведя это время с тобой. — Это точно… — омега уходит в свои мысли, не замечая мягких поглаживаний по своей голове, аккуратных, не задевающих рану. Он соглашается с Арсом, ведь за эти дни не только альфа узнал многое о себе. — Конечно, мне нравится лежать с тобой и обниматься часами, нравится наше гнездышко, но хочется уже хотя бы фильм посмотреть или с друзьями встретиться, да даже книжку почитать! Мне скучно здесь. — жалуется Антон, и с каждым словом Арсений улыбается всё ярче: кажется, его мальчик маленькими, но верными шагами идёт на поправку. — Конечно посмотрим, Тош. И с друзьями твоими ты встретишься, и чай в лаборантской мы попьём, а то у меня без тебя там сидеть нет ни малейшего желания. — вспоминая последние школьные будни перед каникулами, рассказывает Попов, и Антон слышит в его голосе нотки отвращения, чему очень удивляется. — Как ты работал в школе без меня? — задаёт всего один вопрос девятиклассник, имея ввиду те дни, когда он лежал в больнице. — Да ужасно просто, — решает не утаивать Арсений, — я не помню и половину уроков, лиц учеников, как они себя вели, будто в прострации какой-то находился и не до всего было, пару раз забывал задать домашнее задание или не мог объяснить простейший материал, и просто давал классу тему для самостоятельного изучения. Со мной никогда такого не было. — он меняется в лице: становится хмурым и в глубине души презирает себя за то, что не может оставаться профессионалом в тяжелых ситуациях. — Арс, но ты в этом не виноват, — как голос разума, звучит совсем рядом голос Антона. — С твоим любимым человеком случилась беда, ты не мог не переживать. — спокойно говорит он. — Но я мог как-то абстрагироваться. — Арс, ты тоже человек и тоже имеешь права на чувства. — не соглашается с ним Антон. — Пускай никто не знал о случившимся, плевать — тебе тоже было тяжело. И любому на твоём месте было бы тяжело. — Говоришь как Оксана. — выжато улыбается Арс, так же не привыкший к поддержке, как и Антон к заботе. — Почему как она? — любопытствует омега, чуть приподнимаясь и рассматривая лицо истинного. — Мы встречались с ней перед тем, как я к тебе на совсем приехал. Сначала просто болтали, но потом она спросила про тебя и мне пришлось всё рассказать, я изначально не хотел нагружать её своими проблемами, но в итоге за это чуть не получил. — Попов усмехается и мотает головой. Возможно, ему всё ещё немного совестно перед подругой. — И она так и сказала: «Надо было сразу всё рассказать. Тебе ведь тоже было тяжело». — И она права. — подтверждает Антон мнение девушки. — То есть она знает? — Да, и Алиса. — Алиса? — брови подростка взлетают вверх и он удивленно смотрит на учителя. — Я думал, ты не горишь желанием с ней общаться. — Так-то да, но мне нужно было узнать как можно больше информации о том, как омеги строят гнезда. Я звонил ей проконсультироваться по поводу гнездования. Она в детстве промышляла таким, вот я и подумал, что она поможет. — Да уж… — Антон ложится головой на грудь старшего, кладя руку ему на живот. — Получается, все всё знают. — Только Окс и Алиса. — поправляет Арсений. — Нет. Ещё моя мама, Дима и Катя. Наверняка Позу его мама рассказала, они с моей дружат. — Но ведь они всё равно бы узнали, что с тобой случилось, они же переживают за тебя. — Да я ничего не говорю, просто… — омега переворачивается снова, вдыхая вкусный запах апельсина. — Устал уже от четырёх стен. Арсений соглашается с ним молча, нежно целует в лоб и пристраивается ближе к шее, обнимая двумя руками, словно мягкую игрушку, и в удовольствии прикрывает глаза — лежать так, возможно, действительно уже надоело, но как же это до чёртиков приятно, и такие моменты просто жалко становится упускать.

***

Дима и Катя проводят много времени вместе. О том, что произошло с Антоном, Поз узнаёт от своей мамы по приезде в Россию и пересказывает подруге. Катя очень тяжело переживает ситуацию с лучшим другом и долго плачет в плечо альфы, пока Поз обнимает её и поддерживает словами. Дима не отходит от подруги ни на шаг, боясь, что Катя снова начнёт плакать и переживать по поводу Антона, чего допустить категорически нельзя. Они вместе гуляют, остаются друг у друга дома и много разговаривают. Время, проведённое вместе, заживляет глубокую рану несправедливости внутри и даёт понимание, что такой несчастный случай мог произойти с каждым. И чем больше времени Позов проводит с Катей, тем больше подруга привязывается к нему, а Диме становится труднее сдерживать свои чувства рядом с ней, которые, вопреки всему, только крепнут и пускают глубже свои корни. Добрачева отказывается проводить время с кем-либо, кроме своего одноклассника, и во время каникул они узнают много нового друг о друге. Но ничего о самом важном. Каникулы постепенно подходят к концу и Поз в очередной из вечеров сидит дома у Кати. Их обоих расстраивает мысль, что Антона навестить в свободные от учёбы дни нельзя, как позвонить или написать смс, но они продолжают узнавать о состоянии друга от его мамы и рады, что Шасту намного лучше. — Дим, мне тетя новое платье привезла, как тебе? — спрашивает девушка, заходя в комнату в лёгком платьице ниже колен. Она ещё крутится перед зеркалом со сложным лицом, видимо, не очень довольная чужим выбором. — Тебе идёт. Ты очень красивая. — искренне выдаёт Дима, влюблённым взглядом оглядывая подругу. Катя красивая всегда: её прямые тёмные волосы, аккуратно заправленные за ухо, её улыбка или нахмуренные брови, талия и бёдра. Позову нравится в Кате абсолютно всё. — Правда? А я думала, что оно меня полнит, — Добрачева ещё раз смотрит в зеркало, задумавшись, и по её скромной улыбки видно, как она меняет своё мнение. — Нет, не полнит. Тебе правда идёт. — Диме сложно оторвать взгляд, но сделать это приходится. Он просто поверить себе не может, что смог когда-то с Катей заговорить, а теперь вообще общается с ней и они… Лучшие друзья? Ему так хорошо рядом с ней, он впервые в жизни чувствует такую правильность быть рядом с человеком, любить его не по-дружески, а просто так, сильно и безответно. Конечно, он даже представить себе не мог, что когда-нибудь ему придётся прятать свои чувства на правах друга, но чего не сделаешь ради девушки, в которую по уши и бесконечно сильно влюблён. — Слушай, там у моей любимой группы новая песня вышла, послушаем? — вырывает из мыслей омега, с надеждой смотря на друга. Дима поднимает на неё глаза и улыбается, как дурак: не может с ней не. Такая она красивая в этом весеннем платьице и в домашних носках с котиками. — Конечно, врубай давай. — охотно соглашается он, пускай такое и не слушает, двигается на кровати, давая лечь рядом, и просто вслушивается в бессмысленную, как ему кажется, песню, украдкой поглядывая на радостную Катю — конечно же, это ведь её любимая группа. Как жаль, что Дима не её любимый человек.

***

— Давай, Тош, пойдем, будет весело. — зазывает в который раз Арсений, стоя наполовину одетым на кухне. — Я не хочу, Арс, мне и тут хорошо. — говорит в который раз Антон, сидя с кружкой чая в руках и попивая из неё обычный черный чай — Арс отказался заваривать с ароматизаторами, мол, тебе пока хватает моего запаха. — Пойдем! Погода сегодня хорошая, тепло, без дождя и снега, когда такая в следующий раз будет? — уговаривает он, складывая руки на груди и опираясь плечом о косяк в проходе. — Ну… А если мне опять плохо станет и я там свалюсь? Давай перестрахуемся лучше. — отнекивается омега. — Я звонил Алексею Геннадьевичу, он разрешил. — настаивает Попов. — Тебе нужно чаще гулять и находиться на свежем воздухе, тогда будешь чувствовать себя лучше. — Я и так прекрасно себя чувствую. — заверяет подросток, положив руку на сердце, но альфа остается непреклонным в своем решении: он подходит вплотную, берет школьника за руки и тащит в комнату. Конечно, Антону бы сопротивляться, но ведь альфа в разы сильнее его, а поэтому вырываться и пытаться тормозить бессмысленно. — Подожди, Арс, а откуда у тебя вообще номер лечащего врача? — вдруг спрашивает Антон, но брюнет не ведётся и продолжает тащить подростка в комнату. — Не переводи тему, пойдем. Антон тяжко вздыхает, падая на свою кровать, пока Арс с энтузиазмом открывает его шкаф и начинает выбирать вещи, в которых будет по погоде выйти на улицу. Вообще, когда Шаст говорил, что устал лежать в кровати и хотел бы увидеть друзей, посмотреть фильм или почитать книгу, на улицу эти желания почему-то не распространялись, а потому уже второй день Арсений предлагает ему выйти из дома, но подросток по неизвестной причине отказывается. — Давай, одевайся скорее. Скоро твоя мама приедет, заодно и её встретим. — кладя одежду на постель, говорит Арс. — Не хочу. — продолжает отказываться подросток, не вставая с места. — Тош, ну ты ведь знаешь, что я могу тебя и сам одеть. — напоминает как бы невзначай учитель, и омеге ничего не остается, кроме как согласиться и начать собираться на улицу самому. Честно говоря, он так привык находиться дома всё это время и не иметь абсолютно никакого соприкосновения с внешним миром, что выходить на улицу и возвращаться в этот внешний мир не осталось никакого желания. Он действительно хорошо отдохнул — всё-таки отказ от гаджетов пошел на пользу — пускай и большую часть своего больничного мучился от болей. Но ведь сейчас ему легче и он прекрасно чувствует себя дома, так зачем выходить за ненадобностью на улицу, где тебя, например, может сбить машина или ограбить бандит? Но у Арсения другое мнение на этот счет. Он, как только узнал, что Антону можно и следует выходить из дома, и что даже короткие прогулки будут благоприятно влиять на его здоровье, начал уговаривать своего парня и, как результат, они вдвоем, держась за руки, спускаются на лифте, пока Антон остается при своём мнении, что на улице ему не станет лучше. Свежий воздух не ударяет в лицо, но от яркости неба всё равно приходится щурить глаза, пока они постепенно привыкают к свету. На улице не холодно, относительно сухо и ничего не поменялось за то время, пока лечился Антон, хотя детская площадка стала ярче и новее, значит, её успели покрасить. — Ну? Как себя чувствуешь? — раздается голос рядом, и Антону очень хочется повредничать и сказать, что плохо и он хочет домой, пускай на самом деле ему становится всё равно, где находиться. — Хочу домой. — капризным тоном всё же отвечает он. — Да ладно тебе, хорошо же. — Арсений показательно переплетает их пальцы и ведет вниз по лестнице на тротуар. — Голова не кружится? — Нет. — Антон бы повыёживался ещё немного, но слишком уж давно он не стоял с Арсением на улице рядышком, переплетя пальцы. Он решает пока отложить негативные эмоции от улицы и просто прижаться к своему парню — так стоять и удобней, и приятней. — Прогуляемся вокруг дома? — предлагает мужчина, заводя руку за спину подростка. — А мы маму не пропустим? — Нет, сзади дома парковка же, если что, там встретим. — альфа снова уверенно тянет за собой, вынуждая делать первые неспешные шаги по тротуару. Антон смиряется с этим и шагает рядом с истинным. — Слушай, а… У кого мама была всё это время? — неуверенно спрашивает он. — У своего истинного. — решает сказать Арсений. Парень на это ничего не отвечает, опуская голову и смотря под ноги, задумавшись. — Переживаешь по этому поводу? — вырывает из мыслей брюнет. — Да нет… Не знаю. Просто стараюсь не думать об этом. Ты сказал, что мама счастлива с ним и мне этого достаточно, но я бы не хотел… Я не готов пока сам идти с ним на контакт, — словно пытается оправдаться младший, путаясь в своих же словах. — Не загружайся, — мягко останавливает Арсений, приобнимая за талию, — ты и так большой молодец, не многие подростки могут смириться с тем, что их родители встречаются с кем-то, а ты принял это. — Просто я маму люблю. — тихо выдыхает младший, решая не развивать эту тему. Они обходят дом в тишине и возле их подъезда останавливается такси, из которого выходит Майя. Таксист помогает ей достать сумку из багажника, пока счастливая женщина замечает сына и бежит к нему. — Тоша! — Майя крепко обнимает подростка, пока Арсений услужливо забирает сумку у таксиста. Антон, так же крепко обнимая маму в ответ, чувствует на ней запах чужого альфы, и это так непривычно. Он не помнит, как пах его папа, и был ли у него какой-то запах вообще, но теперь это и не так важно, наверное, ведь запах в любом случае изменился. — Я так соскучилась. — тихо говорит женщина на ухо, не спеша отстраняться. — Я тоже скучал по тебе. — в тон ей отвечает Антон, почти не чувствуя боли в теле от крепких объятий. — Вы давно гуляете? Когда собираетесь домой? — спрашивает она уже у истинного сына, стоящего рядом с её сумкой в руках. — Да вот, вышли минут пятнадцать назад, но я думаю на сегодня достаточно и можно пойти домой. — улыбается ярко Арсений и Антон очень благодарен ему, ведь домой обратно валяться в кровати (и еще не разобранном гнезде) хочется невероятно, да и с мамой поболтать, правда вряд ли они расскажут друг другу всё, что было с ними в мельчайших подробностях.

***

Дома по-настоящему хорошо, тепло, уютно, всё как любит подросток-омега после тяжелого случая в своей жизни. Он сидит за столом, укутанный в плед, с кружкой свежезаваренного черного чая, и слушает диалог двух своих любимых взрослых. Из разговора он узнает, что сегодня суббота, каникулы в школе подошли к концу, «больничный» мамы может затянуться ещё на пару дней, если она посчитает это нужным, а уже в понедельник начинается новая учебная неделя после каникул. Арсений рассказывает, что ему предстоит сделать на работе, а Антон вдруг отчетливо понимает, что не хочет его отпускать. — То есть ты в понедельник идешь в школу? — вклинивается в разговор он. — Да, — просто отвечает Арс, отпивая свой чай. — А я? Я тоже могу идти в школу, я же выздоровел. — он говорит это на полном серьёзе и Майя, до этого убиравшая продукты в холодильник, поворачивается к Арсению, вопросительно смотря на него. — Тош, выйти на улицу на пятнадцать минут не равно полному выздоровлению. Ты буквально только вчера встал с кровати, а сегодня первый раз вышел на улицу, поэтому пока рано говорить об учебе. — объясняет мужчина. — Тебе нельзя перенапрягаться, нервничать, делать серьезные нагрузки на тело и находиться в шумных и душных местах. Ты на больничном — а это значит, что у тебя есть предостаточно официального времени, чтобы полностью восстановиться. Я бы на твоём месте остался бы дома на эту неделю, а потом можно и выйти в школу. — высказывает своё мнение Попов и Майя без слов благодарит его. Она сама до трясущихся рук боится сделать что-то не так и причинить вред своему ребенку, а поэтому полностью доверила это непростое дело Арсению и сейчас, слушая его весомые аргументы, полностью соглашается с альфой: Антону лучше побыть ещё немного дома. — Но я же пропущу много тем! — возражает Антон, резко ставя чашку на стол, от чего капли чая из неё выплескиваются. На самом деле он просто не хочет пускать в школу Арсения одного, не хочет быть дома неделю без него, пока биолог будет работать. — У тебя официальный больничный, Тош, — аккуратно напоминает Арсений, не реагируя на эмоции младшего, — тем более ты знаешь, что первую неделю вас особо никто не напрягает, так что за это не стоит переживать. А стоит ли переживать за то, что Арсений будет в школе один? Его наверняка загрузят работой, а может, он плавно вольется в рабочий ритм и сможет нормально вести уроки, зная, что с его парнем всё хорошо. А если Арсений по каким-то важным причинам откажется выходить и останется дома? Тогда его будут ждать большие проблемы и злой Павел Алексеевич. А Антон что? Ему стоит за эту неделю действительно постараться прийти в себя, начать вспоминать свою жизнь до аварии и настраиваться на последний триместр и экзамены в конце него — всё-таки сейчас он должен получить свой первый аттестат, и он должен быть как можно лучше. — Ладно. Хорошо. — негромко соглашается он, успокаиваясь. — Я буду отвозить тебя и забирать из школы. И это не обсуждается, — тут же вставляет Арсений, опережая возгласы обоих Шастунов, — гулять будем в парках на свежем воздухе. Одного я тебя теперь не пущу. То самое собственничество, проявившее себя во всей красе в течку, теперь перемешивается с таким же животным страхом своего истинного потерять, и среди присутствующих это понимают только двое. Арсений никогда не допустит ошибки во второй раз, если её можно предотвратить. Это ненадолго — понимает для себя Антон. Арсений успокоится, перестанет переживать и даст свободу младшему, взяв с него обещание быть предельно внимательным и осторожным, но а пока пускай повозит его для своего же спокойствия. — Договорились. — Антон почти искренне улыбается, протягивая руку в знак согласия и взглядом показывая, что не нужно пугать стоящую напротив Майю. Арсений смену обстановки принимает и руку пожимает, закрепляя тем самым «договор» и улыбается мягко, переводя всё в шутливый тон.