Книга на неизвестном языке

Когда Хайтам вернулся с работы, в доме всё осталось на своих местах: недопитая бутылка вина, бокалы, тарелка с курицей так и стояла на кухонном столе. Не хватало только одного — Кавеха. Хайтам заглянул в комнату, бесшумно приоткрыв дверь — его не было. Вечером он не пришёл. На следующий день тоже. И после. Он не взял ни одежду, ни драгоценные чертежи нового дворца, ни даже Мехрак. Это дарило надежду, что он вернётся хотя бы забрать вещи, а потому — они увидятся снова. Быть может, в последний раз. В любом случае это будет выбором Кавеха. Однажды Хайтам как-то прожил без него целых шесть лет, проживёт и ещё сколько потребуется. Не сломается. Будет тяжело, но… На третью ночь он разбил вазу, которую Кавех больше всего ненавидел, осознав, что сегодня он тоже не придёт. Так и остался спать в гостиной, чтобы не пропустить его. Спать без наушников раньше было прекрасно, теперь же это напоминало о мёртвой тишине дома. Кавех ушёл, оставив свои вещи, будто всё, что каким-то образом касалось Хайтама, приносило ему отвращение. Но Мехрак он точно не мог оставить. А, значит, что лучше бы собрать осколки разбитой вазы в коридоре, чтобы не поранил в ночи ноги. Было четыре часа утра. Но Кави… Не было и на четвёртое утро. Хайтам предупредил, что возьмёт сегодня отгул в академии, зашёл на рынок за продуктами, по привычке взяв побольше батата и томатов, которые на самом деле не любил, задержался около лавки с импортными товарами, вспомнив про голубой сыр. Но… нет, сыр не взял. Мысли об этом казались ужасно смешными. В кого он превращается? В голове так и стояла картина растекшейся глиняной лужи. Издалека увидел Дэхью и резко свернул на другую улицу. «А мне кажется, что она очень красива» С набережной площади были хорошо видны новые широкие резные окна главного кабинета Великого Мудреца. В нём и правда стало намного больше света. Кавех выполнил работу идеально. Хайтам задумался: а думал ли Кавех о нём, когда разрабатывал проект? Пытался ли поставить себя на место? Видеть мир его глазами? Ответ очевиден. А делал ли Хайтам так хотя бы раз? Увы, уже ничего не изменить. Где он сейчас? Вернётся? Он лишь сжал плотнее ручки сумки и пошёл домой. Быть может, хоть сегодня… И не поверил своим глазам, когда увидел за кустом около дома что-то красное. Он поставил сумку возле двери и заглянул за большой горшок для цветов. Кавех спал, припав спиной к стене, но кусок ярко красного плаща зацепился за сук и торчал из укрытия. Хайтам не знал — смеяться или плакать. Он подошёл ближе, присел на корточки. Услышал запах перегара. — Кави, — сказал он тихо. Тот не проснулся. — Кави, — чуть громче. Ничего. Протянул руку, но осёкся. Нельзя. Ни в коем случае нельзя. Кавех напомнил ему дикого бродячего кота, прикормленного однажды бабушкой. Он был весь в шрамах, ел на неделю вперёд, уходил, но всегда возвращался, оставаясь гордым и свободным. А погладишь — обязательно укусит. Однажды он не вернулся. Хайтам поднялся на ноги и тронул Кавеха мыском сапога по бедру. — Кавех! Тот вздрогнул, поднял голову и проморгался. — Х-Хайтам? — удивился он сначала, а потом, видимо, вспомнил. Он сразу сделался очень серьёзным, резко встал, отряхнулся и вскинул гордо голову. В спутанных волосах торчала сухая ветка. — Я выбросил в реку ключи, — заявил он. — Я сделаю новые, — просто ответил Хайтам. Они смотрели друг на друга, ожидая, кто первый что-то ещё скажет. Кавех не выдержал. — Открывай уже. Я спать хочу. Хайтам послушно отвернулся, вылез из кустов и открыл дверь, пропустив галантно Кавеха внутрь. Сердце стучало как бешеное. Хайтам не знал, что вообще сказать. Спросить? Разум требовал конкретики, но... это чувство называется страх? Тот жест не оценил, противно скривился и протиснулся в дверь, держась от Хайтама как можно дальше. Он скинул на ходу грязные сапоги — видимо пытался отыскать ключи в реке — и протопал к себе. — И не смей больше никогда заходить в мою комнату, я уверен, что ты делал это прежде! — прокричал Кавех, прежде чем захлопнуть громко дверь. Хайтам замер, тупо посмотрел на закрытую дверь несколько секунд, и… улыбнулся. Сегодня ужин готовит он.

***

Кавех вёл себя так, будто бы, если немного потеряет бдительность, то Хайтам его сожрëт. Выглядело это очень забавно. Хайтам даже улыбаться стал чаще. Кавех постоянно оглядывался, закрывал все двери, даже в кухню, пока готовил завтрак, чтобы Хайтам не мог за ним наблюдать, и зачем-то купил себе новый набор душевых полотенец. Возможно, стоило сказать, что ничем таким извращённым Хайтам с ними никогда не занимался, но решил промолчать.

***

Как назло после большого проекта в пустыне у Кавеха не было новых заказов, и он слонялся по городу, часто засиживался в тавернах допоздна и от скуки вычистил до блеска весь дом. Хайтам даже стал задерживаться на работе, чтобы его не смущать своим присутствием. И, вроде бы, не наблюдая угрозы со стороны Хайтама, он стал вести себя не так настороженно. На второй месяц он даже позволил Хайтаму с ним выпить. Немного. Но на ночь запер дверь комнаты на ключ. Забавно. Этой «запретной темы» они совсем не касались, общаясь редко и в основном про новости в академии, что на ужин и извечного спора о полезности-бесполезности искусства. Кавех даже спросил, куда делась та уродливая ваза, на что Хайтам прямо заявил, что со злости её разбил. Кавех удивился, но промолчал, ибо то была «запретная тема». И, кажется, что-то в его голове начало меняться, потому что за Хайтамом он начал наблюдать, будто бы даже изучал, пока не был пойман с поличным. Или не пойман — Хайтам в основном делал вид, что не видит. Забавно. Хайтам по своему обыкновению был крайне спокоен и ничего в поведении не поменял, но вот Кавех стал совсем другим. В конце второго месяца он не выдержал и спросил: — Хайтам, а ты действительно ни с кем никогда не встречался? От неожиданности Хайтам едва не выронил из руки книгу. — Если ты к тому, девственник ли я, то — нет. Конечно, я встречался с... — заметил расширившиеся глаза Кавеха. — Ты правда готов услышать эту информацию? О, это было неизведанной территорией. Кавех залился краской, словно спелый помидор. — Я вовсе не это имел ввиду! — Извини. — кивнул. — Нужно чётче формулировать вопрос. Кавех отвернулся и, не зная куда себя деть, протопал в комнату осмыслять новые шокирующие подробности личной жизни Хайтама. До мурашек. До не сдержанной широкой улыбки. Хайтаму это понравилось. Ведь прошло уже два месяца, а Кавех так и не собирался уходить. И всё это незаметное наблюдение за ним и вопросы из разряда личных. Казалось, что Кавех внезапно совсем перестал ненавидеть. Лёд уже не трескался, он расходился на куски. Когда объявили новый турнир даршанов, и в руки Хайтаму попала диадема вместе с множеством документов об исследованиях Сачина, это не на шутку заинтересовало. Странно, что прежние организаторы события не обратили внимания на множество нестыковок — здесь явно было что-то не чисто. А когда Кавех торжественно сообщил, что собирается выиграть и съехать от него в новый дом, Хайтам взялся за это дело серьезно. Не потому, что тот уедет. Нет. Потому, что в диадеме была скрыта какая-то магия. Хайтам почувствовал её, как обладатель глаза бога. Следы исследований многолетней давности вели в пустыню и к событиям, в результате которых пострадало много людей, в том числе и один очень добрый и альтруистичный человек… Когда Кавех разбил диадему на глазах всех участников состязания и отказался от выигрыша, пожертвовав нуждающимся, Хайтам удивился лишь на миг. Потому что… это был его Кави. Он всё сделал правильно.

***

Известия об отце повергли Кавеха в уныние на долгие дни. Плюсом ни одного стоящего заказа в столице уже третий месяц или стоящего настолько, чтобы ради него пришлось ехать в командировку. Одна мелочевка. Всё это грозило Кавеха сломать, и Хайтам снова не удивился, когда тот заполночь ввалился во входную дверь, еле стоя на ногах. Послышался звон выпавшей из рук бутылки, и Кавех тихо позвал: — Хайтам… Тот отложил книгу и вышел к нему из комнаты. — Совсем на ногах не стоишь, что даже позвал меня? — взгляд его упал на бутылку и небольшую лужу пролитых остатков вина, залившую отличный ковёр. — Да пошёл ты, — прошипел Кавех, облокотившись о стену. — Мне уйти? Я как раз собирался спать. Кавех замолчал на долгую минуту, устремив взгляд в одну точку. По обыкновению он приходил пьяным в хорошем настроении, и лишь иногда грустным. Сейчас же его состояние заставляло Хайтама волноваться, но он терпеливо ждал. — Я никому не нужен, — в итоге прошелестел Кавех. И это было правдой. Ну, почти. — Мне нужен, — просто сказал Хайтам. Кавех тяжело вздохнул. — Только тебе. Он признал это? Поверил? Неожиданно. — Этого мало? — Конечно этого мало! — раскинул он руки и пополз по стене вниз. Хайтам дёрнулся к нему, поймав за плечо. — Ты еле стоишь. — Я устал, — он всё продолжал смотреть в точку на стене. Хайтам знал это, но что мог сделать? Кавеха мучили несбыточные мечты, нереализованные амбиции, жажда быть навысоте, но он оставался в самом низу. Слава, деньги... он хотел быть ценным, но люди не ценили. Нести красоту в этот мир, но никто не хотел за неё платить. — Кави. — позвал Хайтам. — Иди в комнату. — За что я тебе нравлюсь? — внезапно спросил Кавех. — Я ничего из себя не представляю. Вот, вроде и выиграл в турнире, а снова остался без гроша. А тот придурок отказался от проекта, сказав, что наймёт архитектора попроще. — Это было ожидаемо. — сказал Хайтам. Кавех поднял на него вопросительный взгляд. — Хабиб жадный мудак. Кавех усмехнулся, кивнул и отвернулся. Снова замолчал. — Так… — он явно в чём-то сомневался. — За что? Из всех вариантов развития событий именно этот был для Хайтама самым лёгким. Сказать факты? Проще некуда. Он ответил, медленно и отчётливо проговаривая слова: — Ты красивый. Умный. Талантливый. Кавех пораженно распахнул глаза, не отводя взгляда от стены напротив. На Хайтама он отказывался смотреть и боялся. — Не знал, что ты умеешь говорить такие приятные вещи. И улыбнулся краешком губ. Вот оно. По телу прошлись мурашки, вздыбив даже самые крохотные волоски. Лёд стремительно резался об его улыбку, оставляя за собой кристально чистое озеро. Кавех улыбался нежно и трогательно. Несмотря на своё состояние, он мыслил трезво. Он был не столько пьян, сколько уставший и измученный мыслями. Это видно по взгляду. Невозможно было стерпеть и не попытаться... Хайтам провёл рукой с его плеча до предплечья, ослабил хватку, сделал маленький шаг. — Кави... — Скажи ещё что-нибудь, — прошептал Кавех тихо и прикрыл глаза. Соблазнительно. Приглашающе. Нежно. Кажется, у Хайтама закружилась голова. Он приблизился ещё, рискнув дотронуться носом до кончиков волос возле щеки. — Ты приятно пахнешь, — тоже понизил голос, спустившись до шёпота. — Это… масло для волос, — Кавех точно знал, как будут развиваться события. Не мог не знать. И, чëрт возьми, не оттолкнул. — А ещё… — вряд ли Хайтама теперь что-то смогло бы остановить. — Ты не представляешь, насколько сексуален. Кавех шумно выдохнул. Да, боги, какой же он чувствительный. Хайтам опустил руку ниже, к ладони. Кавех робко, осторожно, но ответил, переплёл пальцы. — Кави... — коснулся носом щеки, медленно провел им к скуле, и ниже, в ямочку под ухом. Кавех пошатнулся. Прохрипел: — А ещё? Хайтам почувствовал себя богом. Всемогущим. Бессмертным. Идеальный момент. — Ещё? — он легко прикоснулся губами кожи на шее. — Я люблю тебя. — Х-ха... — на грани. Хайтам прижал его собой, крепко обняв за талию одной рукой, другую сжал крепче. Вкус кожи оседал на губах немного солью, но вопреки всему сладостью. Кавех откинул голову назад, позволяя, и Хайтам сдвинулся к центру, прикусив выступающую косточку. — Ммм… — вибрация горла коснулась губ. Хайтам не выдержал и притерся бёдрами, вырвав ещё один сиплый вздох. Открыл рот и прошёлся языком по горлу выше до подбородка. Увидел хмурящегося от удовольствия Кавеха. Легко лизнул его губы. Кавех от неожиданности распахнул глаза. Он часто и глубоко дышал грудью и залился румянцем. — Блин, — прохрипел он, — Какого чёрта ты такой? — Какой? — Хайтам медленно протиснул колено меж его ног. Но Кавех не ответил. Вместо этого он сощурился, опустил взгляд на губы Хайтама и резко лизнул их в ответ кончиком языка. Теперь голова точно закружилась. Кажется, он даже зарычал. Ожидания от первого поцелуя не оправдались совсем. Вместо нежного и осторожного — он впечатался в Кавеха с остервенением, и тот жадно подхватил ритм, сплелся языком и схватил Хайтама за талию, выдернув ладонь из ладони. Вдохнуть было некогда — каждый рвался выместить на другом всю накопленную страсть. Или злость? Совсем не важно. Это копилось так долго, так долго ждало разрядки. Когда невозможно стало откладывать передышку, Кавех отстранился первый, мотнув головой в сторону. — Хайтам, — прохрипел он. — Отойди. — Почему? — Хайтам глотнул воздуха и склонился к шее, втянул кожу. Но Кавех резко оттолкнул от себя. — Я не… — он пошатнулся и отошел вглубь коридора. На Хайтама смотрели почти бешеные глаза с расширенными зрачками, Кавех дышал всей грудью, растрепанный, с красными влажными губами, сжимал в кулак рубашку на груди. — Я… не… Это всё… — кажется, Хайтам догадался. — Опережает события? — Да! — вскрикнул он. А после повторил уже тише. — Да. Пришлось три раза глубоко и ровно вдохнуть, выравнивая ритм. Сжать кулаки, подумать о чём-то отстраненном, прикрыть глаза. — В таком случае, спокойной ночи? Кавех не смог успокоиться. Он резко кивнул и повторил. — Спокойной ночи! И едва не упал, когда его занесло на повороте в свою комнату. Щелкнул в замочной скважине ключ. — Блять, — прошипел Хайтам сквозь зубы. Как теперь унять тело? Кавех оказался очень страстным и невыносимо жестоким. Совсем не таким, каким представлялся. А ещë он точно никогда не был с мужчиной. Осознав случившееся, он пришел в ужас. Эта мысль радовала и заводила ещё сильнее. Вряд ли теперь они оба смогут уснуть в ближайшие часы. Расстроил ли Хайтама такой исход? Едва ли. Готов повторить хоть сотни тысяч раз. Такие сладкие муки.