Книга на неизвестном языке

Калейдоскоп образов под закрытыми веками и пережитых ощущений не давал уснуть, являя полное удовольствия выражение лица, красные от поцелуев губы, прикрытые глаза, ощущение твёрдости чужой эрекции. Его желание было очевидным. Это было громогласной победой, вспышкой фейерверков, зарядом неумолимой энергии. Наверное, так чувствуют себя вознесшиеся боги. Кавех был драгоценностью, страстный, чувственный и жадный, усиливал восприятие всех органов чувств, собирал воедино полную картинку себя настоящего. Его руки на спине, губы на губах, язык к языку — влажно, мокро, до болезненного мало. Он воплощал собой самые сладкие грёзы и желания. Никогда ещё близость не ощущалась Хайтамом так ярко. Этот человек с треском ломал реальность, представлявшуюся прежде такой простой. Кавех вне систем — маг, демон, наркотик — сводил с ума. Он убежал, заперев дверь на ключ. До боли смешно и обидно, но правильно. Это действительно опережало события. Ни признаний, ни взаимности — хотел ли Кавех в данный момент именно его или просто человеческого тепла? Хайтам знал, что одиночество ломает людей, подталкивает на необдуманные поступки. Такое было не под силу прочувствовать на себе, но Кавех, такой зависимый от людской любви, мог ошибиться хоть сотню раз, и так и не почувствовать собственной целостности. Истинно человек существо социальное, но настоящая сила в независимости — так считал Хайтам. Он был слишком ленив, чтобы занимать должность, которая заставляет его думать о других людях, был до отвратительного самодостаточен и горд. Но Кавех не был таким и никогда не будет. Хотел ли он именно Хайтама, или вино внезапно одиночеством ударило в голову? Час сменялся часом, близился за окном рассвет. Спит ли он сейчас в соседней комнате или жалеет о своей слабости? У Хайтама было много вопросов и мало ответов. Но он знал точно, что Кавех — единственный важный человек. И для него пусть и криво, неумело, в своей странной манере выражения этих чувств, Хайтам не сделает ничего, что могло бы действительно навредить. Кавех был дверью в новый мир, пожизненным объектом исследования человеческой души, потому что как никто другой во всём мире обладал ею — широкой и прекрасной. Он был идеальной противоположностью. Нет смысла размениваться на мелочь. Среди множества обычных людей вокруг Кавех был упавшим с небес ангелом. Хайтам заснул только под утро, и, казалось, вот только сомкнул глаза, как прозвенел механический будильник. Он вёл себя как обычно, не считая слезившихся от недосыпа глаз — принял душ, сварил кофе, позавтракал, вышел в коридор с сумкой, надевая остроносые сапоги… Кавех, заспанный и растрепанный, открыл дверь комнаты и широко зевнул, облокотился в проёме. — Какой сегодня день недели? — промычал он, не открывая глаз. На его шее красовалось небольшое потрясающее розовое пятнышко, а сам он будто бы ещё спал. Хайтам усмехнулся и ответил. — Пятница. — А-а-а, — протяжно зевнул Кавех. — понятно. И открыл глаза. Было очень забавно наблюдать, как обычный взгляд, суженный спросонья, превращается в недоуменный, а после и в шокированный. Его закоротило. — До вечера, — улыбнулся Хайтам и вышел за дверь. Он готов был поставить на кон всё своё состояние, но сегодня Кавех точно не пропадёт, как в прошлый раз.

***

В элитном заведении изящная, тонкая и гладкая — произведение искусства — сманила бы многих. Хайтам не смог пройти мимо. Лишь заплати внушительную сумму, и она твоя. Бутылочка коллекционного вина с винокурни «Рассвет» точно понравится и Кавеху. Да и повод был. Не ради свидания, а потому что захотелось. Хотя… да. Было бы неплохо. Только Хайтам переступил порог, как Кавех сразу обнаружился в гостинной, рисующий что-то на бумаге, и жутко злой. — Говорю сразу, если мы вчера целовались, это не значит, что ты мне нравишься. Слишком предсказуемо. Хайтам скинул сапоги и прошёл в гостинную, присел на софу и расслабился, закинув ногу на ногу. — Правда? — усмехнулся он. — А вот твой член вчера говорил об обратном. И это значит, что как минимум физически я тебя возбуждаю. Кавех выронил из пальцев карандаш и стиснул зубы. — Успокойся, — заверил Хайтам. — Мы ведь провели границы. Я не сделаю ничего, против чего будешь ты. Но, — он склонил голову вбок, — должен сообщить, что ты отлично целуешься. Кавеха закоротило снова. Ведь Хайтам никогда не врал и не приукрашивал, а говорил правду. И Кавех это знал. Хайтам и лесть? Не смешите. Ему правда понравилось. Хайтам достал из сумки на поясе изящную, украшенную яркой этикеткой, бутылку. — Выпьешь со мной вина? Это лучшее с винокурни «Рассвет», которое только можно найти в Сумеру. — Опять соришь деньгами? — Кавех прищурился, взирая на вино. Сложно представить, сколько нужно трудов, чтобы Кавех мог себе такое вино позволять. — У меня есть весомый повод. Я вчера впервые целовался с любимым человеком. Кавех разозлился сильнее. Он махнул рукой и решительно встал с софы. — Захотел меня споить?! Грязно играешь, Хайтам. Говоришь, любовь? А сам просто хочешь меня трахнуть! — Если хочешь, можешь ты меня. — сказал Хайтам и посмотрел Кавеху в расширившиеся в ужасе глаза. — Успокойся. Это всего лишь одна бутылка на двоих. Я просто хочу расслабиться и выпить вкусного вина. Я устал. — Ты отвратителен. Зря я разбил ту диадему, — заключил Кавех и сложил руки на груди. — К слову об этом. Я ведь не говорил, что ты не прав. Как раз наоборот. Исследования Сачина не принесут ничего хорошего, их нельзя продолжать, и они противоречат правилам академии. Госпожа Кусанали признала это. А та диадема сильно влияет на сознание, от неё нужно было избавиться. А финансовый вопрос… скажем так, это было ожидаемо. Я даже не удивился. Зато удивился Кавех. — То есть ты не осуждаешь меня? — Возможно я уже давно привык к твоим решениям, — Хайтам тяжело вздохнул и достал из-под стола штопор. Кавех вернулся на софу и воззрился на Хайтама полными недоверия глазами. — Что я слышу? Это точно Хайтам передо мной? Тот улыбнулся и откупорил бутылку. — Принесешь бокалы? Такое вино нельзя пить в одиночку. Кавех думал долго, откинувшись на спинку софы и внимательно смотрел на Хайтама. Искусные ценители вина говорят, что перед вкушением его нужно оставить ненадолго подышать. Это же вино подышало раз пять. — Ладно. — выдохнул он. — Но предупреждаю, если ты будешь распускать руки, я активирую Мехрак. — Только если будешь ты. Выражение лица Кавеха в такие моменты было непередаваемо. Хайтам рассказал ему обо всех исследованиях Сачина в подробностях. Этот долгий разговор не сопровождался спорами как обычно. Ну, совсем чуть-чуть. Иногда, когда Кавех переставал принимать каждое слово Хайтама за упрёк, они даже ладили. И, как и обещал, когда совсем скоро единственная бутылка закончилось, Хайтам расслабленно потянулся и пошёл спать. Кавех проводил его в комнату странным взглядом. Терпкий привкус яркого виноградного вина жëг губы, напоминая о вчерашних поцелуях.

***

Спустя неделю Хайтам осознал поразительную вещь, которую имел глупость не заметить. Кавех боялся вовсе не его. Он боялся остаться с Хайтамом наедине. Почему? Всё элементарно. Возможно, Хайтам в чём-то ошибался, но вероятность ошибки составляла всего процентов двадцать. Но сегодня убедился в выводах. Кавех как обычно весьма успешно бранил его перед Тигнари и Сайно, уплетая блюда от Ламбада за его счёт, и ни капли не стеснялся. Даже сидя рядом, потому что другие места вокруг столика были заняты. И словно ничего такого между ними не произошло, тогда как Хайтам полагал, что Кавех будет всячески избегать говорить о нём. Наконец, Тигнари отошел к Ламбаду сделать ещё заказ, а Сайно немного погодя прошёл в уборную. Они остались наедине за столиком на втором этаже, спрятанном от лишних глаз — любимым столиком Сайно. С него прекрасно виден весь нижний этаж, но сам он скрыт от посторонних углом обзора. Редко кто будет открыто пялиться наверх. Полтора года назад они впервые за долгое время встретились здесь за другим столом. Но как только друзья ушли, оставив их одних, Кавех сразу затих и попятился в край своего дивана. Повисла неловкая тишина. — Итак, — решился Хайтам и усмехнулся. — Я тебе нравлюсь. Кавех дернулся от неожиданности, возмущенно засопев. — Да с чего ты взял? — прошипел он. Времени было мало, да и сидящий рядом Кавех располагал. А ещё очень хотелось. Хороший момент. Хайтам повернулся к нему и положил руку на стол, наклонившись. — Ты боишься вовсе не меня. Ты боишься остаться наедине со мной. Кавех нахмурился. — И как это подтверждает твои слова? Хайтам начал медленно приближаться. — Тебе ведь хочется, но… у тебя нет опыта. — глядя на то, как расширились его глаза, Хайтам точно знал. — Я угадал? Кавех тяжко сглотнул. — О чем ты? Разумеется, у меня есть опыт. Мне двадцать шесть, Хайтам, я… — С мужчинами. Кавех замер. Да. Это оно. Обладая определенными принципами и живя всю жизнь с одними предпочтениями, Кавеху было тяжело принять самого себя. Того, что ему внезапно нравится Хайтам. Сложно было представить, насколько ему непривычно. — Что за стереотипы, Кави? Хайтам медленно, но уверенно склонялся к его губам. Кавех же всё сильнее вжимался в спинку дивана. — Не надо, — хрипло. И отвернулся. Он мог бы оттолкнуть. Просто встать и уйти — Хайтам никогда не побежал бы за ним, хватая за руки. Но, как и в прошлый раз, Кавех просто-напросто не выдерживал близости Хайтама. — Кави, — позвал Хайтам. — Послушай меня внимательно. Тот нехотя вернул ему взгляд. Они были совсем близко, едва не соприкасаясь носами. Вот уже совсем почти, ещё чуть-чуть, но Хайтам склонился к уху, зарылся носом в волосы, вдыхая аромат цитрусов. И тихо прошептал: — Как только мы придём домой, я прижму тебя к стене и не отпущу, пока не ответишь на мой поцелуй. Дотронулся губами шеи. Кавех, кажется, перестал дышать. Зажмурился. Шумно сглотнул. Сжал челюсти так, что заходили желваки. И резко сорвался с места. — Да пошел ты! Хайтам усмехнулся и глотнул из чашки кофе. Какой сегодня прекрасный день.

***

Они дошли до дома в мертвом молчании, не бросив друг на друга ни единого взгляда, словно были вовсе не знакомы. Хайтам спокойно открыл дверь, запер за Кавехом на ключ. Они сняли сапоги, плащи, расставили и развесили в полумраке ночи. Развернувшись, внимательно посмотрели друг на друга. Кавех как всегда выглядел недовольным, а Хайтам улыбнулся краешком губ, свёл брови. А дальше… это было в разы лучше, чем неделю назад. Он медленно сделал шаг навстречу. Кавех нахмурился. Ещё один. Кавех попятился назад и самостоятельно упёрся лопатками в стену. С вызовом вскинул подбородок выше. О, архонты, какой же он гордый. Хайтам широко улыбнулся. — Слишком драматизируешь. — Заткнись и делай уже, что хотел. Ещё шаг. — Разрешаешь? Или просишь? Хайтам протянул руки вперед, смял рубашку на талии. Кавех шумно выдохнул. — Будешь трепаться, я… Мгмх… О, нет. Хайтам не будет трепаться. Губам и языку есть более интересное применение. Хайтам навалился всем телом, блуждая ладонями по бокам, задрал рубашку, исследуя горячую кожу. Кавех в ответ сжал его, зарылся пальцами в волосы. Возможно, в голову немного ударил крепкий кофе. Совсем чуть-чуть. Гораздо сильнее било желание. И осознание того, что наконец-то всё сошлось. Глотнув воздуха после долгого мокрого поцелуя, Кавех запрокинул голову и сказал: — У тебя были мужчины. — Конечно. — И как… — он прикрыл глаза. — Как нам... Кавех всегда так сексуально смущался, задавая неловкие вопросы. Так призывно открыл шею. Хайтам склонился к ней и широко облизал кожу, прикусил в том месте, где неделю назад случайно оставил маленькое розовое пятнышко. Ладони изучали спину, горячую кожу, едва не пылающую. Он сместился ниже, не удержался и обхватил ягодицы. Хайтам и не думал останавливаться сегодня, когда желание другого очевидно, а мысли лишь мешают. Нужно только направить. — Как ты захочешь, мне всё равно, — прошептал на ушко. — Я пока не хочу… такого, — просипел Кавех, сжав руками плечи. Хайтам отстранился. Кавех точно хотел. Но видно было, что ему крайне тяжело говорить и спрашивать о таких вещах. Он не понимал, что нужно делать. Вернее, в его голове были какие-то совсем неверные мысли. И, несмотря на то, что Хайтам так долго желал... он любил. Желание не затмит разум, как бы ни хотелось. Сейчас Кавеху требовалось просто немного опыта. — Знаешь, — прошептал Хайтам в губы, — вариантов множество. Кавех задумался. — Успокойся, — сказал Хайтам и потянул его за руку в свою комнату. Самая обычная с кучей разбросанных книг по углам и полу, такой же кроватью и рабочим столом, как у Кавеха, в которой он бывал сотни раз. Ничем не напоминала логово зверя, но Кавех весь сжался и остановился в дверном проёме, схватившись за стену. — Хайтам, я… не могу. Он так сильно боялся. Придётся действовать по-другому. Поэтому Хайтам просто встал перед ним на колени. — Что? Ты?! — запаниковал Кавех. — Снимаю твои брюки, — спокойно ответил Хайтам и как можно быстрее стянул их вниз, не давая возможности снова убежать. — Хайтам! — воскликнул Кавех, но тут же подкосился в ногах и закусил губу. На головке его члена быстро сомкнулись губы, сделали пару медленных неглубоких движений, язык прошелся по ней по кругу, а после по длине, покрывая горячей слюной. Он пошатнулся и зажмурился. — Кави, — нежно позвал Хайтам. — Заткнись! — воскликнул Кавех, а после заскулил, когда Хайтам мстительно вобрал член глубоко, создавая вакуум. Хайтам сжал сильнее руки на его бедрах, зажмурился сам, ощутил пустоту под коленями, потому что этот звук был просто… потрясающим. Попросить бы у высших терпения — он не выдержит. Кавех откинул голову, лишь бы не смотреть, не зная куда деть руки, развел их по бокам ладонями к стене. Ноги дрожали, пока Хайтам со всей жадностью двигался, стараясь дать как можно больше яркого удовольствия, получая его взамен. То, как Кавех дрожал, дышал, сдерживал стоны, прорывающиеся меж покрасневших губ. Всё это походило на какой-то сон, но даже прежние сны никогда не были настолько прекрасны. Кавех выглядел восхитительно. Руки прижимали его к стене, язык и губы сменяли ритм с медленного на быстрый, и снова глубоко, чтобы Кавех не сдержался и громко простонал. Надолго его не хватит. Хайтам не верил своим глазам, наблюдая настолько сильную реакцию. Он должен это видеть. Слышать. Запоминать. Кавех занес ладонь на голову Хайтама, пропустил в волосы пальцы, приоткрыл невидящие глаза. Проронил измученный стон и надавил на затылок. Ему наконец стало наплевать на все свои мысли и страхи. Он отдался наслаждению. Страстный. Жадный. Хайтам и забыл об этом. Он требовал от Хайтама последних глубоких толчков, и Хайтам охотно послушался. Кавех напрягся и кончил так ярко, что едва не упал — пришлось крепко придержать, а после встать и заключить в обьятия. — Понравилось? — хрипло спросил Хайтам, из последних сил борясь со своим телом. Кавех с трудом приоткрыл один глаз. — Да… Кхм… — ему было трудно говорить, и всё же он смутился. — Давно не было. Он был в восторге. — Это отличная новость, — улыбнулся Хайтам. Кавех в руках был горячим, нежным, расслабленным. Аромат цитрусов впивался в мозг. Руки блуждали по телу, расстегивали замочки и стягивали изысканный шелк с плеч. В Кавехе было идеально всё. Глаза, лицо, волосы, фигура, среднего размера ровный красивый член с яркой головкой, твердый торс и чувствительная шея. Хайтам покрыл поцелуями его грудь, и Кавех шумно вздохнул, когда язык прошелся по соску. Просто потрясающе. Такая редкость в его руках. Кавех был идеальным любовником, сотканным из чувств. Просто невыносимым. Хайтам подтолкнул его к кровати возможно даже слишком резко. Кавех упал, запутавшийся в штанах, и лениво уставился на него. Хайтам раздевался — лишняя ткань почти причиняла ему боль — зашвырнул подальше майку, снял брюки и снова присел на колени, чтобы снять и с Кавеха последнюю одежду. Длинные стройные ноги, крепкие мышцы, узкая талия… Хайтам провел ладонями с колен выше, легко задевая пах, навис сверху. Кавех просто смотрел и не сопротивлялся. Доверял. Лишь щеки горели. Его хотелось так невероятно сильно, что Хайтама трясло. Но. Хайтам зажмурился, стиснул зубы и лёг рядом, подтянул Кавеха к себе, вжался телом к телу. Горячо… Кавех был невозможно горячим, словно чëртова жар-птица, но важнее того, что обнял в ответ и больше не отводил взгляд. Столько эмоций Хайтам не способен был выдержать за раз. Он хрипло спросил: «Поможешь мне?» Кавех нахмурился и задумался. А дальше было новое выкручивающее удовольствие. Кавех медленно провёл рукой со спины к пояснице, изучая реакцию Хайтама, продолжал немного хмуриться, будто ставил какой-то эксперимент. Пришлось задержать дыхание и просто ждать. Напряжение становилось невыносимым. Кавех потрогал пальцами твёрдый пресс, осторожно и мягко скользнул ниже, нащупав член, сначала робко отстранился, шумно выдохнул Хайтаму в губы и решительно подарил глубокий поцелуй вместе с касанием. Хайтам простонал в рот, показывая, что ему нравится, подначивая. Кавех задвигался с опаской, медленно, осторожно, будто был в постели с девушкой, и Хайтам взял его за сжатый кулак, показывая, как лучше. Ему надо было крепко, настойчиво. Он не мог терпеть эту давящую нежность и робость. Кавех дурманил рассудок, ломал реальность, Хайтам держался из последних сил. Эта близость была ему настолько же тягостна, насколько и желанна. Прервав поцелуй, он влажно облизал ладонь и остановил Кавеха. Провел ею по члену. Тот подождал, но внезапно схватил Хайтама за руку, отстранил. А после… была лишь тьма. Хайтам замер, когда Кавех, глядя прямо в глаза, плюнул в свою ладонь, повторив его действие, опустил вниз и взял в неё оба члена. И задвигался быстро, резко, так как нужно, зажмурился и блаженно простонал. Хайтам крепко прижал его к себе, зарылся носом в волосы под ухом, впечатался в шею с долгими поцелуями, пока Кавех, полностью взяв инициативу на себя, доводил их обоих до пика.

***

Они лежали так уже долгое время, просто изучая замысловатые узоры на потолке. Кавеху нужно было прийти в себя, да и Хайтам ничего не мог сказать — все слова будто вылетели из головы. Осталось только спокойствие и тишина. Кавех был рядом, и это всё, чего сейчас хотелось. Кавех заговорил тихо и немного хрипло. — Знаешь, Хайтам. Я всегда думал, что ты не умеешь любить. Хайтам повернул к нему голову. — Мне тоже раньше так казалось. Кавех задумался, приоткрыл губы, будто хотел что-то сказать, но долго не решался. — Ты, кажется, не можешь её на словах, но… — Но? — Но почему-то сейчас рядом с тобой я впервые чувствую себя нужным.