Литературный кружок

На следующее заседание «Скриптора» Владислав Сергеевич шёл с замиранием сердца. Новенький исчез, пока Инны спорили с Йолой о скрытых смыслах «Мышки», Владислав Сергеевич даже не успел спросить его имени и внести в общий список. Весь остаток субботы и всё воскресенье он терзал себя классическими «надо было ответить вот так», всю рабочую неделю тщетно высматривал новенького в коридорах — университет огромный, пойди найди человека, если не знаешь ни имени, ни группы, ни потока, ни хоть даже курса. И вот — момент истины. Владислав Сергеевич нарочно неторопливо забрал на вахте ключ, медленно прошагал по тёмному коридору, сжимая в кулаке потёртую деревянную грушу с выбитым на донышке номером аудитории. Литераторы толпились возле двери, и Владислав Сергеевич досадливо сглотнул. Одни девушки, новенький не пришёл. Ну и ладно, ну и чёрт с ним! — Владислав Сергеевич, доброе утро! — наперебой загалдели завсегдатаи кружка. — А что мы сегодня будем читать? А какая тема для дискуссии? — Начнём с разборов, — сказал Владислав Сергеевич и со скрежетом отпер многократно перекрашенную из белого в белый дверь. Пока все рассаживались, он с тоской смотрел на пустующее место, где в прошлый раз сидел новенький. Вот на этот стул он нагло откидывался, вот за этим столом так изящно и вызывающе ел йогурт, будто напрашиваясь на… Нет. Чёрт с ним. — Диана, прошу вас, — сказал Владислав Сергеевич и сдержанно кашлянул. Диана покраснела, захихикала, засуетилась, вынимая папку со стихами. Диана была из тех, кто с детства окружён свитой свидетелей таланта. На первом же семинаре она одарила Владислава Сергеевича книжкой, скромно прокомментировав: «Мой первый сборник, издала в девятом классе». Книжонка была тоненькая, явно изданная за свой счёт. Позже Владислав Сергеевич узнал, что ещё пару экземпляров Диана всучила университетской библиотеке. Самовлюблённая дурочка! Сейчас он был очень рад её присутствию. Пусть примет удар на себя, пусть заполнит собой пустоту. Диана с радостью заполняла собой что угодно. Она участвовала во всех конференциях, тянула руку на всех семинарах, выступала на всех концертах. Усердная, уверенная в своём великолепии, нелепая. Она поправила красный берет, невыгодно подчёркивающий большой толстый нос и маленькие глубоко посаженные глазки, откашлялась и затянула нараспев свои стишата. Владиславу Сергеевичу не было нужды слушать, он уже насладился копией этих шедевров, которую Диана дала ему пару недель назад. Наконец Диана умолкла и выжидательно уставилась на присутствующих. Видимо, привыкла к аплодисментам. — Ну что ж, Диана, — сказал Владислав Сергеевич. — Вы ждёте похвалы? Диана смущённо потупилась. Мол, да, само собой, но как неловко, что кто-то заметил. — Это типичные стихи наивной школьницы, — сказал Владислав Сергеевич. — «Минуточки медленно тянутся» — ну что это такое? Что за слащавые штампы? Диана мучительно покраснела и воскликнула: — Я знаю, что пишу хорошие стихи! — Вам это говорили мама и учительница в школе? — с жалостью спросил Владислав Сергеевич. — Знаете, вам мои стихи могут и не нравиться, на вкус и цвет товарищей нет, — дрожащим голосом сказала Диана, — но это не значит, что они плохие. — Послушайте, Диана… — начал Владислав Сергеевич. Дверь распахнулась, и в аудиторию уверенно прошагал новенький. Владислав Сергеевич шумно сглотнул и проводил его взглядом. Новенький сел за тот же стол, что и в прошлый раз, и достал из рюкзака румяное яблоко. Он что, пожрать сюда приходит? Владислав Сергеевич гневно фыркнул и попытался сосредоточиться. — Послушайте, Диана… — снова попытался он. — Да погодите вы реветь! Мы взрослые люди, это литературная студия! Ваши стихи плохи не потому, что они мне не нравятся. Они плохи потому, что в них нет литературной ценности. Размер есть, рифма есть, а смысла — нисколечко. — Зато есть размер и рифма, — заметил новенький и с хрустом вгрызся в яблоко. — Простите? Новенький жестом велел Владиславу Сергеевичу подождать, прожевал, проглотил и сказал: — Нет-нет, продолжайте. — Поэзия — это не про рифму, — сказал Владислав Сергеевич. Новенький снова куснул яблоко. — Да прекратите вы есть! Новенький пожал плечами, швырнул надкушенное яблоко через всю аудиторию в мусорное ведро. Попал. — Раз уж вы решили снова почтить нас своим присутствием, — сказал Владислав Сергеевич, — давайте сразу уточним правила. У нас на собраниях не едят. — И приходят вовремя, — добавила Йола. — Именно, — кивнул Владислав Сергеевич, с благодарностью глянув на неё. — Как ваше имя? Давайте я внесу вас в списки. — Да пожалуйста, — пожал плечами новенький. — Кирилл. — Фамилия? — Просто Кирилл. — Просто? — Если ей можно быть Йолой Попкиной, почему я не могу быть просто Кириллом? — Давайте не будем переходить на личности, — строго сказал Владислав Сергеевич и карандашом вписал под аккуратным столбцом имён и фамилий: «Кирилл». — Слушаю и повинуюсь, — улыбнулся новенький. Сердце Владислава Сергеевича ёкнуло в предвкушении чего-то нового и очень радостного.